В детстве Олег Табаков жил с бабушкой на окраине Саратова. Недалеко был лагерь немецких военнопленных. В 1944 году в нескольких городах прошли прогоны немецких военнопленных по улицам. Шла репетиция такого прогона и в Саратове. Немцев построили, прогнали к замёрзшей Волге. Там они помёрзли с часик, и потом их погнали обратно в бараки. "И моя бабушка, — говорит Табаков, — почему-то сжалилась над ними. Это странно, потому что у неё к этому времени один сын пропал без вести на войне с немцами, другой сын вернулся с нее калекой. А она, увидев, как они мёрзнут, отрезала им от своего пайково-карточного хлебушка половину и говорит: "Олежек, отнеси! "…

Мне было так страшно – я боялся наших конвоиров, я боялся овчарок, я боялся этих немцев… Но я пошёл и отнёс им этот хлеб и – бегом назад. И я убеждён, что Господь за этот хлеб меня отблагодарил: в 1992 году, когда гайдаровские реформы довели до голода, было впору закрывать театр. И вдруг, в самую трудную минуту, звонок из Ленинградского морского порта: "Вам пришёл контейнер с гуманитарной помощью из Германии". Оказывается, какие-то театры в Германии решили собрать помощь театру Олега Табакова. Несколько раз в году они присылали эти контейнеры, и это помогло выжить артистам, не закрыть театр… Я убеждён, что так вот та горбушка мне вернулась от Бога. .. "

Из воспоминаний Иннокентия Смоктуновского

Смотря нашу рекламу прихожу к неутешительным выводам, вот пример:

Реклама "Ростишки" от DANON. Дословно.

"... мальчик жил на 8-ом этаже, но доезжал на лифте только до 6-го, так как не мог дотянуться до нужной кнопки. И тогда мама начала кормить его "Ростишкой" от DANON. Теперь мальчик доезжает до 10-го этажа. .."

Спрашивается: что он забыл на 10-ом этаже?

Мнoгo лeт нaзaд гуляли компанией по городу, наткнулись на новый бар. Угрюмый охранник заявил, чтo ceгoдня проходит концерт местного рэпера и вxoд бyдeт стоить нaм 100 рублей (по тeм временам двa бокала пива в неплохом заведении). Мы объяснили охраннику, чтo xoтeли пpocтo посидеть и концерт нaм никуда не упёрся. Тoлькo собрались уходить, кaк охранник вздохнул, сообщил, чтo бap пoчти пустой и впустил нac бесплатно.

Пoзжe этoт бар мы облюбовали, познакомились с охраной и, учитывая нaш средний чeк, нac на концерты местных незнаменитостей пускали вceгдa бесплатно.

В oдин из днeй система неожиданно дaлa сбой. Охранник на входе заявил, чтo не cмoжeт нac впустить ввидy тoгo, чтo ceгoдня литературный вечер местных поэтов и зал полон. Нacтoлькo, чтo нe осталось дaжe платных мecт. И, xoть пришлось искать дpyгoe заведение, настроение былo прекрасным, дaжe гордость взяла за нaш маленький не-Питер!

Стою на пешеходном переходе рядом с Белорусским вокзалом. Улица Лесная, кажется. Свет — красный. Машины поворачивают с Тверской хоть и узким, но все же потоком. Пройти невозможно — жить хочется.

Напротив меня, на середине дороги (островок безопасности) стоит бабуля-божий одуванчик. Стоит с самым скорбным видом, ждет разрешающего сигнала. Зеленый все не зажигается.

Постовой милиционер стоит метpaх в пятнадцати и спокойненько попивает кофий из пластикового стаканчика.

Зеленый все не зажигается. Лицо у бабули становится все более скорбным. Наконец, бабуля не выдерживает, засовывает руку в карман кургузейки, вытаскивает оттуда свисток... Оглушительно свистит и потом еще кричит "Ну хватит, поездили! Всем стоять. Теперь мы пойдем! "

Машины останавливаются все.

Народ, сгибаясь по пополам от хохота, ползет через дорогу. Постовой спокойно допивает кофий.