Мой дед Семен в детстве был вундеркиндом. Понятно, что в далеком сибирском селе и слова такого не знали, но ребенок, наизусть читавший Библию и складывавший в уме шестизначные цифры, удивлял всех. Проезжие купцы, проверяя мальца, проиграли отцу мальчика изрядную сумму. Богатеи поохали, поахали и забрали Семена с собой в город.

Через 10 лет отрок вернулся с кучей книжек и тетрадок. К этому времени он уже был студентом семинарии. Родители – неграмотные крестьяне, с испугом наблюдали за сыном, не вылезавшим из избы-читальни.

Нравы тогда были простые: решено было парня женить, чтобы с ума не сошел за книжками. Причем женить так, чтобы не отбоярился.

Приходит Семен домой, а там, потупив глазки, сидит уже невеста, Авдотья.

Теперь о бабке. Она была красавица. Но вот почему такая видная невеста до 24 лет просидела в девках, мне уже никто не скажет, но я так думаю, из-за характера. Крута была бабушка очень. Из-за этого наследного семейного норова страдал мой отец, да и наши с сестрой мужья поминают бабку недобрым словом, хотя и сроду ее не видели.

Глянул Семен на невесту и пропал! Где уж 18-летнему парнишке было устоять против карих глаз с поволокой, да высокой груди.

Оставил дед семинарию, стал простым пахарем, но книжки не забросил. Его возвышенная душа требовала выхода. Он повторял стихари, песнопения, молитвы и даже в самые запретные годы пел в церковном хоре.

Семья росла, рождались дети, 12 дочерей! Семен и Авдотья трудились не покладая рук. В 30 годы у них уже было крепкое хозяйство, кони, коровы, овцы, огород.

Моя мать вспоминала, что когда они ложились спать, ее отец еще работал, а когда утром вставали, то отец уже работал.

В коллективизацию деда раскулачили, погрузили с орущей ребятней на телегу и отправили в тайгу под Томск. Из 12 детей выжило только 4.

Могучий и работящий дед Семен не пропал и в ссылке, он стал мять кожи и выделывать овчины. Засадил плачущую жену и девчонок за шитье шуб, так и прокормились.

Потихоньку начали обживаться. Но грянула новая беда.

Я уже говорила, что бабка Авдотья была красавицей, но ее старшая дочь Матрена превзошла мать красотой. Я тетку Мотю не знала молодой, только древней старушкой. Но, бывало, подкрасит губы, метнет гордый взгляд из-под собольих бровей – вылитая Быстрицкая, не хуже!

Холостые парни глаза обмозолили о дедову избушку, высматривали Матрену, но местный председатель колхоза управился по-своему: пока деда не было в селе, выволок упирающуюся девку и заперся с ней в своем доме. Ссыльные, чего с ними церемониться.

Матрена вернулась домой бледная, но спокойная. Сказала, что председатель пообещал поставить ее на легкую работу и семье сделать послабления, выправить документы. А потом прижала к себе младших сестренок и заплакала.

Всегда покладистый и добродушный дед Семен схватился за нож. Но жена и дети повисли на нем, остановили.

Той же ночью, с детишками и опозоренной дочерью Семен ушел с поселения через тайгу.

Моя мать вспоминала, что шли пешком, ночевали на заимках, разводили костры. Дед охотился, ловил рыбу, мок, холодал, но упрямо вел свою семью.

Вышли они из тайги в далеком краю, там и осели.

Вторая дедова дочь Екатерина вышла замуж по большой любви. Моя мать, бывало, вздыхала: "Ох и красивые эти казанские татары!". Фотографий зятя не осталось, но я верю матери на слово: видная, видимо, была пара.

В Великую Отечественную мужья и Матрены, и Екатерины ушли на войну. И оба не вернулись, погибли под Сталинградом.

В трудные эти годы женщины работали на лесозаготовках, маленьких детей приходилось оставлять дома одних. В летнюю засуху Катин дом загорелся, и ее четырехлетний сын вылез в окно и побежал через лес к матери. Только окровавленная рубашонка от него и осталось – волки.

Катя тронулась умом и ее увезли в больницу.

Дед Семен ходил по пепелищу без шапки, слезы текли по его лицу. Он решил поставить дочери новый дом.

Три месяца шестидесятилетний старик тесал бревна, поднимал стропила, клал стены. Все сам, один. Стелил полы, ставил двери.

Помню этот домик: крошечная кухня и комнатка, сени. Двор выстелен досками. В этом домике моя тетка прожила всю жизнь и дом не покосился, не осел. Мастеровит был дед Семен.

В последний путь деда провожала вся деревня, скрестили на груди мозолистые руки, положили с ним его еще семинарскую библию, на лоб священную ленту – дорогу в рай.

Да и куда еще мог он попасть, этот великий труженик, хребет и станина нашей страны. Не сломленный, не униженный, не растоптанный. Упрямо возрождавшийся как птица Феникс из пепла, не предававший своих убеждений, своей веры.

Мы говорим о солдатах-победителях Великой Отечественной войны. Об их мужестве и самопожертвовании. Но ведь их вырастили и воспитали вот такие Семены. Они поставили своих сыновей на крыло и те взлетели к подвигу.

Я работаю кассиром в банке. В последние дни заметила, что клиенты все грустные, уставшие, оно и понятно, кто будет радоваться, платя очередной платеж по кредиту или ипотеке. И приняла решение, купила пакет мини карамелек, и каждому клиенту при завершении обслуживания кладу их. Вы бы видели, как они начинают улыбаться. Я за весь день увидела столько улыбок, сколько не видела за месяц. Люди — счастье кроется в мелочах, пользуйтесь этим. А я завтра работаю, и приготовила еще 1 пакетик карамелек, что бы увидеть еще больше улыбок.

Вспомнил, год 97й или 98й был, у меня уже были водительские права, а у товарища коммерса была машина, а прав таки у него не было. Я его катал по его делам ( ларьки, девки, клубы, склады, и т. д) на его машине в свободное от своей работы время. Вечер, Питер, Октябрьская набережная, заруливаем на заправку Нестэ, (кажется первая тогда в Питере появилась, но могу ошибаться) перед нами "копейка"белая, мужик на бриолине, в кожанке- в общем форменный "бандос" или Бармалей, залил бак, прыгает в тачку, и роняет телефон. Говорю- Ты видел! Мобила выпала! Давай беги и хватай! Костян начинает ломаться — Нет, я не могу! Это не наше! Нас найдут потом!..

— Хватай давай, иначе раскатают! Подбирает телефон, заправляемся, едем по его делам, потом к нему домой. Дома рассмотрели телефон, он с городского своего набирает дельтутелеком- Мобилу нашёл, вернуть хочу! Номер под аккумулятором продиктовал. В Дельте продиктовали номер, на кого оформлен сотовый — сказали корпоративный или конторский (точно не помню). Костя позвонил в их контору — там ответили- У наших сотрудников нет сотовых телефонов! Костя сказал — Ну если найдутся — пускай на пейджер сообщение оставят, и продиктовал номер. Через пол часа пришло сообщение и номер телефона. Договорились о передаче мобилы. Приехал тот же дядька, только уже не на "копейке" а на 124ом Мерседесе, впихнул(именно впихнул)нам 500 долларов в руки, и довольный уехал.

Я родила по залету. Родители были в ужасе. Но с отцом ребенка у нас были стабильные и достаточно продолжительные отношения, поэтому мы спокойно расписались и сняли квартиру. Я оканчивала вуз, муж — вчерашний выпускник — работал впритык, но мог обеспечить нашу семью. Никакого кошмарного ужаса. Но мать не прекращала причитать, что я не пойму, пока моя собственная дочь не принесет в подоле.

Что ж, спустя годы пророчество сбылось — наша зареванная 18-летняя дочь сообщает, что беременна, а отец ребенка таковым быть не желает. И... Катастрофы опять не случилось. Дочь приняла решение рожать, и мы его поддержали. Поступила на заочку, занималась ребенком сама, на время сессий мы с мужем по очереди брали отпуск. Обеспечить ее и внука не стало проблемой, места в доме тоже всем хватило. Не желающему быть отцом папаше установили отцовство и присудили алименты — мизерные, но просто справедливости ради. Недавно дочь вышла замуж, внук считает отчима папой, а тот души в нем не чает.

О чем теперь брюзжит моя мать? Что внучок наш обязательно обрюхатит девку еще в школе, и вот тогда-то мы горя и хлебнем!

У меня зубы — больной вопрос, нет, я — совсем не беззубая, но любой поход к стоматологу без приключений не обходится.

Несколько лет назад я пошла на удаление зуба мудрости. Я даже не знаю, зачем он вообще вырос?

— Проку от него никакого, а неприятностей — куча.

Пришла к стоматологу, улеглась в его прокрустово ложе,