была такова:

Хозяйка дачи – Ольга, отмечала на своем участке день рождения и собрала в домике всех своих огородных соседей. Даже Степана — ближайшего соседа, который когда-то украл у Ольги тачку и объявил ее своей (доказать обратное не получилось, но осадочек остался) да, хрен с ней с тачкой — худой мир, лучше доброй ссоры. По началу все шло неплохо, немного выпили, закусили, слово за слово, но тут, ни с того ни с сего хозяйка схватила со стола электроплитку (слава Богу холодную) и нанесла ей удар Степану по голове. В результате: подозрения на сотрясение мозга и гематома на лбу.

Степан – отставной военный, орал как резаный, что так дело не оставит, что эту "бешеную с@ку" нужно изолировать от общества, а ее участок отдать ему (если уж не весь, то хотя бы до кустов)

Потом взяли показания у самой виновницы торжества, после чего милиция долго ржала всем околотком, а оторжавшись, посоветовала Степану приложить холодное ко лбу, помириться с соседкой и идти домой, тем более, что все остальные гости в момент удара моргнули и не успели заметить кто кого ударил и вообще не уверены, что Степан пришел на день рождения без шишки. Вот насчет подарка, точно помнят — не было у него подарка, но была ли шишка – это еще вопрос…

А началась эта история с моей мамы.

Маме из Америки, от непонятного отправителя, пришла маленькая посылочка.

Обрадовалась, развернула, а там…килограмм картошки и ни письма, ни записки.

Хотела выбросить, но принесла домой

Через пару дней маме позвонила старинная подруга из Америки и сказала, что — это ее рук дело. А в посылке самая лучшая в мире семенная картошка.

Только посылать такое было нельзя – это чуть ли не федеральное преступление, вот и пришлось отправить с незнакомого адреса и даже без записки.

Дачи к тому времени у нас уже не было и мама с легкой руки передарила заморскую картошку подруге Ольге – заядлой и вдумчивой огороднице.

Но даже она, тогда еще не только не понимала, а даже и выговорить не могла, слово – "генномодифицированный"

Картошка уродилась на славу: крупная, отборная, ботва у нее высокая, красивая, одна в одну – как на картинах соцреалистов.

Ольга сварила небывалую американскую картошечку и гости ее с удовольствием уплетали с маслицем и укропчиком. Уплетали, да нахваливали. Хозяйка даже подарила всем по пару клубней на рассаду. Говорила, что с ней никакой мороки – сама растет, только поливай, а самое главное, то, что — этот сорт абсолютно не боится колорадского жука. Совсем не боится. Такое у него свойство от природы.

Все удивленно загалдели – "Как же так? Картошка не может не бояться колорадского жука! Оля, ты давай не придумывай…! "

Тут-то и встрял Степан:

— Я вам авторитетно подтверждаю – не-бо-и-тся. Я еще думал – отчего бы это? А оказывается – "свойство" Я и сам все ходил, голову ломал, удивлялся – ну почему мою картошку жрет жук, а Ольгину нет? Даже пару раз приходил и ради интереса, сажал жуков ей на ботву. Так они не держатся суки. Вы представляете!? Лапки поджимают и падают твари! Я даже пробовал их привя…

…Вот тут электроплитка и остановила пламенную речь энтомолога-любителя…

карьеры, разбив фамилию на две части. По его словам, у него "никогда не было такой роскоши, как отец или хотя бы дед" — из–за своего внебрачного происхождения Чуковский не имел отчества, позже он выбрал его себе сам и добавил к псевдониму "Иванович".

"Аркадий Райкин обожал рассказывать историю, как они с Чуковским на крыльце последнего спорили, кому первому заходить.

— Вы гость. Идите первым, — говорил Чуковский.

— Только после вас.

— Пожалуйста, перестаньте спорить. Я вас втрое старше!

— Вот потому–то, Корней Иванович, только после вас и войду.

— Сынок! Не погуби отца родного!

— Батюшка, родимый, не мучайте себя!

Спор продолжался минут двадцать. Чуковский кричал: "Сэр, я вас уважаю! " — и вставал на одно колено, Райкин парировал: "Сир! Преклоняюсь перед вами! " — и опускался на оба. Потом один за другим пали ниц на заледенелое дощатое крыльцо — дело было поздней осенью…

— Вам так удобно? — интересовался Корней Иванович.

— Да, благодарю вас. А вам?

— Мне удобно, если гостю удобно.

Наконец, не выдержав, Чуковский поднялся на ноги:

— Я действительно старше вас втрое. А потому…

Райкин вздохнул с облегчением и тоже встал. А писатель как рявкнет:

— …А потому идите первым!

— Хорошо, — махнул рукой гость.

— Давно бы так, — удовлетворенно сказал Чуковский, переступая порог вслед за Райкиным.

— Вот только на вашем месте я бы уступил дорогу старику. Что за молодежь пошла! Никакого воспитания! "(из комментариев)

В начале 1928 года по инициативе Крупской творчество Чуковского подверглось жесткой критике за идеологически неверные сюжеты — вместо описаний великих планов, индустриализации и коллективизации он забивал головы детей "Тараканищами", "Цокотухами" и прочими вредителями. Началась кампания, получившая название "чуковщина". "Черт возьми, — писал он директору Госиздата, — неужели Советская страна уж не может вместить одного единственного сказочника! "Последовали два года отказов издателей и редакторов, Чуковский был практически лишен средств к существованию.

"Крупская, конечно, цука была. Травила Корнея нещадно. Здесь любопытно отметь пару неожиданных обстоятельств, с положительной стороны характеризующих тирана Джугашвилли... Когда приспешники Крупской напели И. В. , что "Тараканище" это пародия не него, он лишь усмехнулся в усы и... не стал травить писателя. Напротив, некоторое время спустя, от отравил саму Крупскую, прислав ей на день рожденья коробку вкусных, но смертельно опасных при её заболеваниях конфет. Крупская не устояла перед соблазном, и... предстала перед создателем. А Сталин назвал её именем конфетную фабрику! "(из комментариев)