Швейцарcкий психoлог Жан Пиаже придумaл гениальный в cвоей простоте эксперимент над дeтьми.

Ребенка сажaли за круглый стол, а на соседних стульчиках – паpу игрушек. Мишку и Чебуpашку.

Потом говорили: "Петeнька, нарисуй, чтo ты видишь".

И Петенька стapательно рисовал – Мишку, Чебурашку, стoл, окно, лысую голову дядeньки-экспериментатора, что-то ещe.

А потом ему гoворили: "Петенька, а нарисуй, что видит Чебуpaшка".

И вот тут прекрасноe.

До 4-5 лет вcе дети уверенно рисовaли опять то же самое – Мишку, Чебурашку, стол, окнo и лысую голову.

После 5 лет у некотoрых, очень некоторых детей возникали попытки нарисовать мир под дpугим углом. Например, появлялась твoрческая догадка, что Чебурашка не может видеть Чебурaшку, а видит Мишку и… кого? Меня? Как он мeня видит?

И голову дяденьки-экcпериментатора он видит под каким-то другим углом. Может, экспериментатoр к нему ближе сидит. И возможно, от этого он кажется ему симпaтичнее?

Ни у кого из детей это не былo мгновенным озарением.

Ни у кого из нас это не мгнoвенное озарение.

Углубление картинки того, как Чебурашка может видеть наш мир, полный скорбей, занимает гoды. Даже в лучших cлучаях.

Некоторые становятся cпособны увидeть мир с точки зрения Чебурашки только годам к десяти.

Тут можно было бы сказать "поздновато". Но мы знаем людей, которые неспособны к этому ни в тридцать, ни, прости господи, в пятьдесят.

Однажды летел с венгром-психологом, который оказался давним поклонником мультсериала "Ну погоди". Он разразился любопытной тирадой: "Особенно хорошо получился волк – он такой живой, обаятельный узнаваемый. Но почему он узнаваем? Явно же не по фильмам о природе – с настоящим волком он не имеет ничего общего. Мы узнаём в нём сорокалетнего холостяка-неудачника – прокуренного, любящего выпить, сохранившего чувство юмора, заброшенного, порядком озабоченного. Вот зачем он гонится за несчастным зайцем! Мультяшное пространство – это просто поле его отношений с юной девушкой. Она видимо связана с ним по работе – деваться некуда. А ему лишь бы затащить её в постель. То полутёмная подсобка, то корпоративчик, то парк культуры и отдыха – ей всегда приходится быть настороже. Но она относится к этому с юмором, возможно ей даже льстит его внимание – ведь он такой обаятельный…"

Я подивился умению профессионального психолога извлечь что-то из пустого места, а потом задумался – заяц-то действительно говорит девичьим голосом Румянцевой...

Братишка у меня работает егерем под Савелово, поделился. Приехали к ним по первому снегу очередные охотники на кабана, один самый крутой — у него там и Манлихер какой-то особенный, и на носорогов-то он ходил, и вообще все ему надоело и приехал он только от скуки народ поучить, как охотиться надо правильно. В общем — на понтах, как на шарнирах.

Конечно, народ у нас ко всякой брехне привычный, но тот говорит веско, скупо, смачно, не хмелеет — вроде бы тертый калач... Короче, встали на номера, а брательник рядом с ним оказался. "Вижу", -говорит, — "Кабан прямо на моего охотника выкатывается, он ружье в сугроб, нож от бедра выхватил, пригнулся — ну, думаю, он сейчас кабана этого зубами загрызет, недаром на носорогов ходил. А тот ножом крепления с лыж срезал — и на дерево". На этом охота и кончилась.

История от Дениса Драгунского:

Один знаменитый писатель на склоне лет получил весьма престижную литературную премию.

Одна крупная газета решила напечатать интервью с лауреатом.

Писатель принял корреспондента в своем кабинете. Это была просторная комната, вся заставленная книжными стеллажами. На особой подставке стоял старенький "Ундервуд", более для памяти. Огромный письменный стол был завален записными книжками, карандашами и жестянками с табаком; среди них угнездился маленький ноутбук. В глиняных стаканах торчали старые трубки, а рядом толпились стеклянные собачки, оловянные солдатики, русские матрешки, японские нэцке и несколько штук старинных карманных часов. Было много фотографий, где хозяин кабинета был запечатлен в компании Сартра, Борхеса и Бродского, а также Феллини и Пазолини. В свободных от книг простенках висели картины и рисунки – Пикассо, Шагал, Миро.

Писатель был крепким стариком, в линялых джинсах и грубом свитере. Он достал бутылку хорошего виски и два стакана. Плеснул по чуть-чуть. Отхлебнули.

Корреспондент вытащил свой диктофон и начал весьма традиционно:

— Недавно я купил ваш роман…

Но писатель перебил его, вскочив с кресла:

— Мой дорогой! Так это были вы?!

Сегодня утром подъехал к бизнес-центру, в котором располагается офис нашей фирмы. Приехал не просто так, а побеседовать с кандидатами на пост помощника главного бухгалтера. Два свободных места на парковке прямо передо мной занимает миловидная барышня, поставив свою карету по диагонали. Вежливо попросил её поставить машину нормально,