место в транспорте еще не уступают, но и вслед уже не кричат призывно зазывающе, что-то из серии: Поехали шататься.

Дама, можно сказать – изысканна, в лоске, и в соку, и в руках у нее отнюдь не "агдам", но бутылочка весьма многозвездного напитка. Чувствует, что заход в магазин – мера вынужденная: не хватило. Она нервничает – время.

На нее обращает внимание молодой парень, с пониманием кивает:

— Друзья, предлагаю пропустить эту прекрасную леди. У нас с вами продукты, а она явно кого-то спасать торопиться.

Очередь задумывается, все ставят себя на ее место. Все-таки мы самая сочувственная нация. Да, конечно, пусть проходит. На шипение какой-то девицы, что "ничего, пусть стоит, мы, что хуже". Внимания никто не обращает.

Дама благодарно кивает всем, пытается делать книксен. Кассирша пробивает благородный напиток. Дама что-то ей говорит, та пробивает. Дама берет с прилавка у кассы большую коробку с презервативами, и со словами:

— Ребята – пусть вам сегодня повезет, — раздает.

Выдав упаковку девайсов ошалевшей шипящей девушке, она на секунду задумывается, и добавляет "сникерс":

— Если не повезет.

что это — геморрой на полдня, обычно расходились мирно: рвали купюру пополам и одну половинку отдавали клиенту, чтоб не подумал, что его дурят.

Но этот начал спорить.

Ах, так???

В результате, привычный, в общем-то, геморрой на три часа, писанина объяснительных…

Проходит три месяца… э… тут стоит пояснить. ВСЕГДА на моей памяти "писаниной" дело и заканчивалось. Уже потому, что по одной купюре найти "автора" ну, совсем нереально.

А тут начинают названивать из УБЭПа с очень вежливой, но настойчивой просьбой прийти. Пару недель я их динамила – жалко же тратить законные выходные на такую муру, но в конце концов достали. Пошла.

Пришла. В кабинете — трое. С порога заявляю, что я уже и не помню-то ни черта, в объяснении все написано, кроме одного – уверена, что этот урюк-чурек и впрямь не знал, что деньга фальшивая…

— Спокойно, присаживайтесь. Мы уже всё написали, вам только прочитать и расписаться. А "чурека" в тот же день отпустили.

Читаю свою объяснительную, несколько переколбашенную в форму "вопрос-ответ", рисую автограф и собираюсь сваливать.

— Куууда! – хитро лыбится капитан, закрывает дверь на замок и открывает шкаф. Я уж было собралась возмутиться, но увидела ЧТО он оттуда достает… и на пару минут впала в ступор.

Коньяк, корзинка фруктов, коробка конфет…

Оказалось, что им НУ ОООЧЕНЬ хотелось поделиться впечатлениями с человеком, по "вине" которого они получили нереальную по тем временам премию от госбанка, плюс новые звездочки. ОНИ РАСКРЫЛИ ДЕЛО! И я им нужна была даже не столько для подписи, а чтоб поведать, КАК.

А так. "Цепочка" оказалась очень короткой. "Урюк" хорошо помнил, от кого получил эти деньги, а тот не успел далеко уйти — …и, представляешь, в старом ржавом, полутемном гараже – то ли в Мариуполе, то ли в Мелитополе (это я уже забыла), — из хлама с ближайших помоек этот тип сделал печатный станок. Даже бумагу прямо такую же где-то нашел. Матрицу вручную выточил! Когда явились с обыском – десять бельевых мешков нашли. Подделки уже порезаны и резиночками стянуты. Как он номера разные делал – мы так и не поняли. Кстати, наши эксперты сказали, что фальшивка суперского качества. А ты как сразу поняла? Без специального оборудования?

Улыбаюсь, потягивая коньяк:

— А я в художественной школе училась.

—???

— А чуваку не стоило жмотиться на освещение гаража. Он в некоторых местах чууть-чууть с цветом промахнулся. Вот даже фактура правильная, а тон не тот.

— Мда… — глубокомысленно изрек капитан. – Вот ведь никогда не знаешь, какие знания в жизни пригодятся…