Фанатки
Когда нам с подругой Соней было 14-15 лет мы ОЧЕНЬ любили группу "Кар-мэн" (Сергей Лемох и Богдан Титомир), да так сильно, что решили, когда вырастем, выйдем замуж за солистов. Я буду Натальей Титомир, а Соня – Софьей Лемох, соответственно) Даже когда мы узнали, что Лемох и не Лемох вовсе, а Огурцов, Соню это не смутило – она не раздумывая ни на минуту, решила быть Огурцовой). Мы писали друг другу письма, подписываясь новыми фамилиями, пробуя как они звучат, ведь в дальнейшем нам предстояло жить с ними всю жизнь). Мама смотрела на меня с сочувствием, но вслух выражала радость от перспективы быть тещей Титомира, и веру в то, что я точно стану его женой. "Если не ты, то кто же? " — говорила она, смотря на меня абсолютно честными глазами)
Надо ли говорить, что все стены моей комнаты были в газетных вырезках и моих рисунках обожаемой группы. Я слушала кассету с их песнями десятки раз в день и конечно, знала их наизусть. Да что там кассета, я подстриглась коротко, оставив на висках миллиметра 3-4, и папа выбривал мне полоски, а я их потом замазывала белыми тенями, потому что волосы очень быстро отрастали и полосок не было видно. Почему я решила, что для того, чтобы выйти замуж надо быть похожей на своего избранника – сказать не смогу, но терпение и чувство юмора родителей оценила значительно позже.
И вот мы случайно увидели рекламу концерта в каком-то московском зале, где "наши" тоже выступали. Наконец-то, мы ведь ждали этого уже месяца три. Ну что… надо ехать. Я надела мамино пальто и туфли. (Обратно я шла без них: натерла ноги так сильно, что не могла идти), Соня красивый спортивный костюм – в общем, выглядели мы сногсшибательно (в прямом смысле этого слова), поэтому, наверно нас пропустили в большой зал, где находились гримерки артистов. Мы сидели с широко открытыми глазами и боялись слово молвить). Знаменитые артисты ходили туда-сюда мимо нас, а мы ждали "наших", чтобы предложить им наши руки и сердца)
Там мы познакомились с девушкой Юлей, ей было лет 17, и она была фанаткой Маликова, причем, не абы какой, а официально вхожей в круг его самых преданных фанатов: Маликов иногда даже с ними встречался, и она один раз даже была у него дома (ну это Юля так рассказывала.) Я потом, кстати, видела ее в клипах какой-то группы. И вот эта Юля помогла нам взять автографы и у Титомира, и у Лемоха, потому что мы впали в полный ступор, когда их увидели и сказать ничего не смогли, то есть о наших чувствах они не узнали, а план-то был совсем другой. Юля "пожалела" нас и сказала, что точно знает, что они живут в Мытищах на улице Юбилейной, но вот дом она не помнит: то ли 22, то ли 42, но что-то похожее.
Нас, конечно же, совсем не смутило, что они живут вдвоем – наоборот, это было логично: вместе выступают, вместе живут), и мы решили поехать. Родителям ничего не сказали (мы жили в Подмосковье, Казанское направление, а Мытищи – Ярославское: далеко добираться), они бы не отпустили. Хотели купить цветов, но не было денег). Навигаторов тоже не было. Как, впрочем, и интернета, и телефонов. Мы ехали наудачу, но верили в успех! Всю дорогу мы придумывали, что мы скажем, когда они откроют дверь, гадали кто из них откроет, не сомневаясь ни на секунду, что нам будут рады) Можно простить нам эту наивность – нам было по 14)
И вот мы в Мытищах) Юбилейную улицу оказалось найти очень легко: нам подсказали прохожие, а вот дальше как-то не задалось. Мы подошли, условно, к 20 дому, и решили, что группу "Кар-мэн" знать должны все, уважающие себя, люди, поэтому мы начали подходить к людям и спрашивать: "Извините, пожалуйста, вы не подскажете, где живет группа "Кар-мэн"?". Никто не знал, тогда мы решили подходить к подросткам, но и тут ничего не вышло, и объявлений на подъездах, что здесь живут Лемох с Титомиром тоже не находилось) Помыкавшись часа 2 мы, скрепя сердце, решили возвращаться: страшно разочарованные, уставшие и замерзшие (был октябрь) мы ехали домой.
"С тех пор я перестала верить людям" — так я закончила позавчера эту историю, когда по заданию на занятии по импровизации рассказывала историю из своей жизни, а ребята должны были ее сыграть. И вот один из них говорит: "Зря ты так, я точно знаю, что у Титомира была квартира в Мытищах на Юбилейной улице: у нас был общий знакомый и мы пересекались".
И хотя столько лет прошло с тех пор, но так стало приятно, что Юля не обманула и радостно от того, что мы все-таки не нашли эту квартиру)
Всем добра!
P. S. Та самая фотография из "Пионерской правды", с которой все началось) Ну разве не красавчики?))))
Мой несостоявшийся муж справа)
Итак, а давайте-ка, товарищи, примемся за нашего, так сказать, Дюму!
Дюма писал самостоятельно. Иногда. Но он был первым в истории культуры, кто прибег к труду "литературных [мав]ров". Давайте разбираться, кто же на самом деле писал "Трех мушкетеров", "Графа Монте Кристо" и другие знаменитые произведения.
"Литературными [мав]рами"
называют авторов, которые помогают именитым авторам писать свои книги.
Многие фантасты, авторы детективов заказывают написание своих книг у малоизвестных писателей, журналистов и сценаристов.
Но, как правило, общую сюжетную линию, интригу и характеры персонажей писатели задают изначально. А вот "[мав]ры" уже пишут основной текст, используя свой опыт и трудолюбие.
Но Дюма вот так случайно, очень часто заказывал произведения целиком с нуля. Потом просто немного редактировал и выпускал под своим именем.
Почему ему писали? Потому что он был очень продаваемым и богатым автором и мог предложить за книгу "[мав]рам" реально огромные деньги. Всего в разное время для Дюма писало 70 авторов!
Огюст Маке имел не совсем типичную биографию для писателя. Он был сыном богатого капиталиста, владельца фабрики. Но у Маке не было никакого интереса ко всем вопросам, связанным с бизнесом отца. Первая его работа — преподаватель истории. Потом он устроился в журнал, параллельно писал пьесы.
Друзья познакомили его с Дюма, который в то время уже был модным писателем, но еще не достигшим зенита славы.
Дюма понравился талантливый журналист и он предложил поработать вместе.
Для начала он переработал пару его произведений и поразился чутью Маке на хорошие истории и ярких персонажей. И уже третьим их совместным романом стал шедевр — "Три мушкетёра".
Впервые изучил "Мемуары господина д’Артаньяна…" именно Дюма, но сильно не впечатлился. Но именно Маке развил эту историю до шедевра!
После этого Маке в соавторстве с Дюма написал больше десятка произведений, самые известные из них: "Двадцать лет спустя", "Виконт де Бражелон", "Королева Марго", "Графиня де Монсоро", "Граф Монте-Кристо".
Маке имел поразительную работоспособность. Он выдавал по книге в год!
Три мушкетера, граф Монте-Кристо — Маке понял, что истории, которые лежат в их основе, можно докрутить и превратить в захватывающую книгу.
Он умел находить характеры и выбирать персонажей. Это на самом деле очень ценное умение — выбрать из обычных, на первый взгляд, историй и героев именно тех, кто будет цеплять читателя.
Но всего этого, как ни странно, не хватало, чтобы у Маке получались популярные продаваемые книги. Современники, которые читали оригиналы книг Маке до того, как их отредактирует Дюма, говорили, что они серые и унылые.
Видимо Маке брал интересные истории и описывал их как в жизни: с массой ненужных подробностей, без ярких поворотов сюжета и кульминации.
За это отвечал Дюма. По словам современников, персонажи под пером Дюма буквально оживали.
Дюма заставлял читателя следить за сюжетом, держал в напряжении до последних страниц!
Как говорил писатель Андре Моруа об их дуэте — "всё, что придаёт колорит и жизненность, исходит от Дюма".
Но без Маке Дюма бы прошел мимо истории д’Артаньяна и ему не хватило бы ни времени ни сил, чтобы написать столько книг.
Их дуэт мне напоминает работу над скульптурой. Выбор камня, основной силуэт, идею скульптуры подбирал Маке.
А Дюма мелкими штришками оживлял ее, наделял эмоциями и характером.
Актриca Taтьяна Леонидовна Распутина утвержденная на роль "девушки c бюстом" не обладала необходимыми выдающимися формами. Чтобы усилить комический эффект, представив партнершу, c которой танцует Aфоня, утрированно ceксуальной, костюмер предложил максимально увеличить ей бюст, положив в большой бюстгальтер наполненные водой презервативы.
Ha первой же репетиции, от энергичных движений, презервативы лопнули, вымочив актрису с ног до головы. Тогда, находчивые костюмеры, наполнили бюстгальтер манной крупой, а шлейки, не выдерживающие "напора ceксуальности" — стянули на спине узлом — результат никого не оставил paвнодушным, нужный эффект был достигнут.
На момент съёмок, Георгию Данелия исполнилось 45 лет, он был солидным уважаемым кинематографистом и совершенно не разбирался в молодежной модной музыке.
Администратор Яблочкин, расстарался и нашел на ночные съемки дискотеки в ДК им. Крупской в Текстильщиках популярных у молодежи эстрадных музыкантов, но на Данелию они не произвели впечатления:
"В мое время лабyxи выглядели совершенно по-другому, красиво: длинные волосы густо набриолинены, пиджак в клетку до колен, яркий галстук с павлином, белые носки и туфли на толстом каучуке, на безымянном пальце – перстень. A эти! Какие-то не такие. B мятых дырявых джинсах, в майках, небритые и волосы во все стороны" — компания не вызвала доверия и не было уверенности, что они придут на съёмки, поэтому администратора попросили для страховки найти второй ансамбль, таких же волосатиков.
Так в фильме засветились две caмые популярные и самые запрещенные группы тех лет — "Maшина времени", и "Apaкс", чем Данелия после очень гордился.
Перед началом съёмок, на подступах к клубу, толпы молодых людей, еле сдерживала милиция. А ведь киногруппа опасалась, что ночью едва удастся заполнить массовкой половину зала, мало кто соглашался не спать всю ночью за положенные три рубля в смену.
Пальмиро Тольятти был генеральным секретарем итальянской коммунистической партии. Вместе с Антонио Грамши он в 1920-х организовывал рабочие забастовки на заводе Fiat. В 1930 году Тольятти принял советское гражданство, а потом и поселился в Москве. Участвовал в "разоблачениях" и репрессиях против итальянских коммунистов,
работавших в Коминтерне. После высадки союзников на Сицилии и капитуляции Италии вернулся на родину. Под его руководством компартия Италии стала самой крупной партией в стране и самой большой неправящей коммунистической партией в Европе — более двух миллионов человек.
В 1964 году Тольятти находился на отдыхе и лечении в Крыму. Во время посещения детского лагеря "Артек" он потерял сознание и скоропостижно скончался. Гроб с телом Тольятти в Италию сопровождала советская партийная делегация во главе с Брежневым. Через два месяца Леонид Ильич уже сместит Хрущева и займет его место.
Скоропостижная кончина Тольятти вызвала массу кривотолков, перед итальянскими коммунистами поучилось неудобно и всего через два месяца Президиум Верховного Совета РСФСР постановил: Переименовать город Ставрополь Куйбышевской области в город Тольятти. Есть какая-то ирония судьбы в том, что именем человека, который разваливал производство автомобилей в Италии назвали город, в котором начали производить машины по итальянской лицензии.
Пальмиро Тольятти был похоронен при огромном скоплении народа. Итальянский художник Ренато Гуттузо создал по этому поводу масштабное полотно, где можно разглядеть Анжелу Дэвис, Хо Ши Мина, Долорес Ибаррури, Розу Люксембург, Лукино Висконти, Сальваторе Квазимодо, Жан-Поля Сартра, Сталина и сразу ПЯТЬ Ленинов. Хрущева на картине нет.
Пылкий и неутомимый Евтушенко писал тогда:
"Ну, а фашистской суке Муссолини
Мы городом Тольятти насолили".
Как в 1964 году можно было насолить Муссолини, расстрелянному в 1945 году не очень понятно, но поэты выше таких мелочей.
А теперь про "Жигули". К началу 1960-х автомобилей в СССР катастрофически не хватало. Хрущев, а затем Брежнев поставили задачу создать массовый народный автомобиль — дешевый и надежный. Своих мощностей и технологий для такого рывка не хватало, поэтому решили купить готовое решение "под ключ".
Советская сторона вела переговоры сразу с несколькими западными концернами — Volkswagen, Renault, Ford, Peugeot и Fiat. Каждый предлагал свою модель и условия строительства завода. Главным конкурентом считался Renault с переднеприводным хэтчбеком Renault 16 — "Автомобилем 1966 года" в Европе. Технически он был прогрессивнее, чем Fiat 124, но именно это сыграло против него.
Fiat 124 был классической, хорошо понятной конструкцией: задний привод, простой двигатель, ничего лишнего. Советские инженеры и рабочие могли освоить его производство и ремонт без долгой переподготовки. Передний привод Renault 16 казался Москве слишком сложным для советской реальности — и для производства, и для обслуживания.
Но главным аргументом оказался не экономический, а политический. Итальянская компартия была крупнейшей компартией Западной Европы, и советско-итальянские отношения были значительно теплее, чем с Францией, Германией или тем более США. Вернувший после похорон Тольятти из Италии Брежнев сказал: "итальянцы нам ближе".
4 мая 1966 года в Турине был подписан протокол о сотрудничестве, а 15 августа 1966 года в Москве — генеральный договор. Fiat обязался построить завод мощностью 660 000 автомобилей в год в городе Тольятти. Ах, какое совпадение! Это же символ.
Справедливости ради надо добавить, что советские инженеры внесли более 800 изменений в конструкцию Fiat –усилили кузов, подняли дорожный просвет, доработали двигатель, усилили стартер, улучшили уплотнения и защиту от коррозии в зимнем климате.
p. s.
Добавлю, что первая модель "Жигулей", выпущенная в 1970 году, стоила около 5 600 рублей. При средней зарплате в 120 рублей на покупку машины советскому гражданину нужно было откладывать все заработанные деньги почти четыре года. Итальянец при проклятом Муссолини мог купить себе "народный автомобиль" за полтора года.
