насчитывалось по нескольку штук в день на одном только этом самом Рублевском пляже. Осводовцы беспрерывно разъезжали вдоль береговой линии на катере и, не щадя горла, орали в рупор, чтоб никто не заплывал за буйки. Но времена на дворе стояли либеральные, и их никто не слушал.

Не слушал их и тот паренек, который уверенным кролем проплыл мимо буйков и устремился к самому центру акватории. В этом месте разлив Москвы-реки, связанный с Рублевским водохранилищем, был очень широк, и этот парень, явно хороший пловец, мог отвести здесь душу и продемонстрировать всему пляжу свое мастерство. Ему несколько раз приказывали вернуться к берегу, но он на призыв осводовцев не реагировал и продолжал красиво плыть в сторону большого острова, находившегося посреди водохранилища (сейчас этот остров внаглую застроен чьими-то частными усадьбами).

И тогда осводовцы устремились за ним в погоню, но почему-то не на катере, который продолжал курсировать вдоль пляжа, – от берега отделилась обычная весельная лодка под осводовским флагом с тремя здоровенными мужиками. Поскольку гребли они парню наперерез и в четыре руки, то догнали его очень быстро. Они что-то сказали пловцу – видимо, предложили вернуться по-хорошему, но тот продолжал равномерным кролем уходить в сторону острова.

И тут произошло неожиданное. Третий мужик, что был не на веслах, поднял со дна лодки запасное весло и хорошенько огрел нарушителя аккурат по макушке, и тот тут же ушел под воду. Как только его голова вновь показалась на поверхности акватории, он опять получил не менее увесистый удар в ту же часть тела и вновь ушел на глубину.

Весь пляж замер в ужасе, некоторые особо нервные женщины стали повизгивать.

На этот раз паренек не всплывал довольно долго, но это, видимо, ничуть не волновало спасателей, а мужик с запасным веслом по-прежнему держал его наготове. Но наконец пловец оказался на поверхности, однако довольно далеко от лодки осводовцев, и те стали разворачивать свою посудину в его сторону. Но спасатель с веслом не стал дожидаться конца этого маневра, а нырнул в воду, а когда вынырнул, оказался возле беглеца и, подтянув его к себе за руку, принялся буквально душить нарушителя. Но тот, кое-как отбрыкавшись ногами, опять ушел под воду, но на этот раз по своей инициативе. Спасатель, потеряв его из виду, вернулся в лодку.

Когда паренек наконец всплыл на поверхность, то быстро устремился к берегу, видимо осознав всю серьезность намерений осводовцев. Но те все равно не оставили его в покое и помчались за ним в погоню, а мужик спасатель, стоя в лодке, опять норовил использовать свое весло как орудие убийства. Но паренек на этот раз ловко уклонялся, надолго уходя под воду, и всплывал всегда далеко в стороне от лодки. Но, правда, пару раз по уху, хотя и вскользь, он все-таки получил.

Наконец пловец благополучно добрался до пляжа, но спасателей было уже не остановить. Причалив к берегу, они втроем устремились в его сторону.

Паренек перешел на бег, но и это его не спасло – в самом конце песочного пляжа, у лесополосы, осводовцы его достали, сбили с ног и стали дружно охаживать ногами, причем так активно, что над ними заклубился песок, будто началась песчаная буря.

— Мужчины, сделайте же что-нибудь! – закричала какая-то баба, и наконец с места поднялись два амбала из отдыхающих и неспешно двинулись к месту экзекуции.

Спасатели тут же прекратили избиение и двинулись к своему домику.

К пареньку подбежала какая-то женщина из соболезнующих и попыталась оказать ему некую помощь. Но пострадавший, которому на вид было лет 17, гордо и даже грубовато оттолкнул ее, встал, отряхнулся от песка и скрылся в зеленых насаждениях.

Важный момент – в этот день никто за буйки больше не заплывал: впечатление на отдыхающих было произведено глубокое.

Через какое-то время я пошел за пивом к палатке, которая находилась у входа на пляж. Здесь я, к своему немалому изумлению, увидел того самого юношу, которого с час назад немилосердно дубасили осводовцы. Он безмятежно потягивал газировку, стоя в тени палатки.

— Тебе, однако, здорово досталось, — сказал я, подходя к нему и не обнаруживая на его теле ни ссадин, ни каких-либо следов от ударов.

— Ерунда, — улыбнулся он. – Это все наш командир придумал.

— То есть?..

— Я сам из осводовцев, и нас за каждого утопленника не только премий лишают, но и штрафуют. За это лето мы в сплошном убытке. Вот командир и придумал эту акцию устрашения, чтобы отдыхающие вели себя на пляже как положено.

— Но тебя ведь ногами били!

— Имитация, по песку в основном колотитили, пыль поднимали.

— А весло?..

— Есть у нас такие мастера: надувную резинку сварганили.

Юноша допил газировку, аккуратно положил пустую бутылку в урну и мерным шагом направился к будке, над которой гордо реял осводовский флаг.

"Папа, их бин сер глюклих! " ("Папа, мне так весело! "), на нашего друга-туриста производят ровно нулевое впечатление. Подумаешь, пирамиды. Подумаешь, Эйфелева башня. Продуло меня на вашей Эйфелевой башне, вот и вся романтика.

Забавнее всего смотреть на гидов и остальных слуг туристов, не понимающих такого отношения русской публики. Гид ведь тоже человек, он не понимает, почему вчера французам было интересно, американцам интересно, норвежцам интересно, а сегодня пришли русские, и — зевание!

Да не просто зевание, а зевание — всей группой! Гид начинает думать, что проблема в нём.

Из-за этого случаются разные казусы. Например, интересное происшествие было в прошлом году в Трансильвании. Там находится знаменитый замок

Бран, где в своё время развлекался Влад Цепеш, он же Дракула. Для услады туристов замок давно превращён в аттракцион по типу комнаты страха — повсюду развешаны орудия пыток, из хитро припрятанных динамиков раздаются завывания, в подвалах кто-то всё время стучит, а несколько актёров по ночам ходят, завёрнутые в покрывала, и изображают привидений.

Ещё там есть один, самый главный актёр, который играет графа Дракулу. Он шатается по всему замку, одетый в красный балахон, каждые пять минут останавливается и орёт громким голосом: "Я — граф Дракула! "Причём это сопровождается раскатами грома, шипением, потуханием лампочек и свечей — ну, словом, действительно достаточно страшно. Для пятиклассника.

И вот, представьте, топает группа русских туристов по замку и — хохочет.

Увидели привидение:

— Эй, призрак! Покрывало ниже натяни — ботинки видно!

Дружный смех. Идут дальше — видят виселицу:

— А можно голову в петлю засунуть? Понарошку, ради интереса? Почему нет-то? Деньги же плочены!

Идут дальше — кто-то стучит и вибрирует этажом ниже. Реакция:

— Опять в подвале тряпки жгут, смеются!

Наконец, дело доходит до графа Дракулы. Тот, видя приближение русских пофигистов, понимает, что нужно придумать что-нибудь этакое, страшненькое. И он решает — забраться в одну из полуподвальных комнат и изобразить леденящий душу вой. Акустика в замке отличная, наверняка получится страшно!

Решив так, Дракула открыл первую попавшуюся дверь и зашёл в какой-то чулан, куда лет сто не ступала нога человека. Уже через несколько секунд оттуда раздался нечеловеческий, кошмарный, истерический вопль! Наши туристы так и вздрогнули. Но уже через мгновение все попадали со смеху — из чулана пулей вылетел граф Дракула, с перекошенным от ужаса лицом, а за ним гналась стайка живых, настоящих, летучих мышей!