ария "Паломничество".

Есть такой извечный спор поэтов-переводчиков: что первично — смысл стиха или звучание? Друг-литератор Дима Витер, помнится, писал целый математический трактат о том, что, дескать, идеальный перевод обязан повторить на чужом языке буквально все фонемы оригинала, но только чур со смыслом. Я же ему решительно возражал: мол, важно сохранить смысл, а что за звуки издавал рот в оригинале — какое новым слушателям дело, лишь бы в ритм попадало? Впрочем, звуки иногда тоже важны: я тоже в свое время бурно возмущался, почему арию "Belle" на русский перевели как "Свеееет азарииил мою бааальную душууу... "В то время, как французский оригинал начинается со знаменитого "Белль... " и долгая театральная пауза: визитная карточка всей оперы. И что, трудно было русскому переводчику начать со слова "Боль... "? И уж дальше рифмовать себе про душу? — негодовал я. В ту пору я сам помогал Бачиле и Кортневу переводить "The Cats", поэтому вопросы переводов меня сильно волновали.

К чему я это всё? Ария "Паломничество" на испанском начиналась со слов "Аля Хуела" (A la huella) — "по стопам". След в след шагают по пустыне гонимые святые паломники — Иосиф и беременная Мария, ищут подходящее пристанище, где вскоре родится Иисус... Чувак, которому поручили перевести оперу на французский, видимо, тоже очень ценил красивые звуки. И его настолько вштырила "Аля Хуела", что он решил всенепременно сохранить это божественное звучание в своём переводе. Мы не знаем, каким путём шла его мысль, но можно предположить, что Франция в те годы была не настолько исламской, а опера, наоборот, сугубо христианской. Поэтому идея начать перевод с упоминания Аллаха была отброшена сразу. А взамен найдено другое похожее слово: "Alouette". То есть — жаворонок.

В переводе лирический герой беседует с птицей. Что меня отдельно радует: это ж моя любимая францисканская традиция от Пушкина до "Орленка", изучению которой я посвятил столько времени. Первую часть песни поэт пытался сохранить какую-то связь с оригиналом: повествовал о равнинах и спящей рядом Магдалине, видимо слегка путая ее с Девой Марией (невелика беда, мои расспросы показывают, что их путает 90% верующих, особенно в православии). Примерно с середины песня совершенно ушла от библейского сюжета и сорвалась в классический тунайт-команбейбер — жанр, незаменимый в любом песенном шлягере любой эпохи. В смысле, речь пошла про вечеринки, танцы, сигареты, и кто к кому в итоге поедет. В этом виде библейская ария уже под названием "Жаворонок" с огромным успехом исполнялась французским эстрадником Жилем Дрё и вскоре стала совсем общепризнанным хитом.

Надо полагать, испанский автор текста был сильно изумлён внезапным появлением легкомысленной птахи вместо высших библейских персон на девятом месяце, не говоря уже про сигареты и потанцульки. Но бухтеть не стал: все-таки чувак-поэт Пьер Деланоэ — величайший автор пяти тысяч текстов для не самых безвестных, мягко скажем, песен. В его переводе "Жаворонок" тоже стал всемирным хитом, на что вряд ли могла претендовать религиозная опера. На музыку обратил внимание даже оркестр Мориа, правда сам текст выбросил, оставив лишь название "Жаворонок". Текст к тому времени сделал своё дело.

В СССР искали подходящую заставку для телепередачи про зверят и пташек. И выбор конечно пал на заграничный трек "Жаворонок" — не только из-за красоты композиции, но и конечно из-за названия: достаточно вспомнить, что под эту заставку отрисовали специальный мультик с улетающими в небо журавлями (заметьте: в этой истории все творцы работают чисто по созвучию). Попробовали бы они так в СССР с беременной богородицей...

Таким образом, благодаря внезапному креативу Пьера, испанская христианская ария "Аля Хуела" стала единственным шедевром зарубежной эстрады, который весь Советский Союз за своим железным занавесом слушал дважды в неделю: в передаче Николая Николаевича Дроздова и в повторе.

И наверно нам очень повезло, что "Аля Хуела" не стали переводить сразу с испанского на русский по созвучию. Страшно представить, как бы ария Рамиреса зазвучала на фоне бегающих лисичек и слоников в исполнении хора Советской армии на мотив хаванагилы...

сказав мне: а кто-же ещё мог такое натворить?!". Обиды не было, т. к. "награда" была заслуженной.

После этого, перешли к воспитательной работе. Отец: ну, сын, как ты мог так поступить, ведь у вас — море разных игр, природа, рыбалка?!

Пока я искал ответ на его слова, отец закатил глаза к небу и потонул в море воспоминаний: а вот мы, помню, в 1943 году, нашли несколько ящиков немецких гранат... забрались на костёльную колокольню и оттуда ночью покидали их вниз. "Фейерверк" в центре городка (дом отца был рядом с костёлом!) был великолепным! Никто ничего не видел, т. к. мы исчезли, как тени. Утром все пошли в школу. Первый урок вёл ксёнз. Здравствуйте, дети! Здравствуйте! Сегодня ночью в нашем городке взорвали гранаты, хорошо, что никто не пострадал. ХХХХХХ (называет мою фамилию), выходи к доске, снимай штаны и ложись на скамейку! После порции розг, спрашиваю, почему меня выпороли? А кто-же ещё, у нас только ты на такое способен! "Витамины" дали результат: школу окончил с отличием, затем — с отличием ДВА медицинских вуза — с красными дипломами!

Да и дети его не сплоховали, то-же с дипломами и отработали на высоких должностях.

Вот, что значит, вовремя получить ремн... пардон, родительскую любовь, заботу и правильное воспитание...

Отец, как нам тебя не хватает!