|
В ответ на мою историю от 25 июня сестра Танечка прислала свою. Итак, с её слов, через 30 лет после бомбёжек Саратова:
— Мне было лет 8-9. Мы играли во что-то типа казаков-разбойников, и вот тут-то снаряд и нашёлся — возле забора между пожаркой и милицией. Он был ржавый, размером с небольшой кабачок. И мы тут же стали играть в войнушку. Сначала мы кидались снарядом друг в друга. Потом кто-то здраво рассудил, что такие снаряды сбрасывали самолёты, — и мы стали сбрасывать снаряд из окна лестничной клетки на асфальтовую отмостку. Снаряд никак не взрывался, и кто-то здраво рассудил, что нужно проверить — на месте ли порох. Тогда всей гурьбой мы переместились к сараям во дворе: там, под навесом, была небольшая мастерская: стол, тиски... Дядя Вася, проходя мимо, задал вопрос: "Эй, ребятки! Что это вы тут делаете? " и получил бодрый ответ: "Да вот, снаряд в тиски зажимаем!". После чего все получили пенделя от дяди Васи и улетели в кусты. А дядя Вася вызвал своих пожарников, они вызвали специально обученных людей, и с величайшими предосторожностями снаряд был вывезен за город и взорван на полигоне. Порох оказался на месте. |
| 30 Jun 2025 |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Однажды самая красивая и разбитная девушка нашего класса, Оксана, была застукана за курением сигаретки прямо за углом школы. Времена были ещё советские, строгие. На разбор полётов в класс явилась сама директриса. "С сегодняшнего дня для всех учениц вашего класса вводится монгольское иго!" — рявкнула она. "Один воин оплошал — казнят весь десяток! Ещё раз поймаю её за сигаретой — всех девочек класса лишаю выхода во двор на переменке! И так будет с каждым её серьёзным проступком!" В наступившей звенящей тишине, пока мы осмысливали новое правило, раздался тихий задумчивый голос: "А если Оксанку девственности лишат?" К ужасу моего приятеля, директриса это расслышала и взвилась: "Значит, всех лишим!" Бедные наши девчушки закраснелись, не смея поверить своим ушам. Под общий хохот парней директриса закончила: "... права посещения школьной дискотеки! "
Часто хожу через лесной массив, ставший уже частью города. В очередной раз — на опушке. Навстречу идут мужчина с четвероногим спутником. Останавливаюсь проверить, не забыл ли взять кое-что. Сдвигаю наплечную сумку на бедро, открываю, смотрю... И через пару мгновений чувствую тяжесть чуть ниже сумки. Отодвигаю сумарь в сторону — и вижу на бедре лапы, добродушную морду и полные предвкушения влажные карие глаза на ней: "Ну, что там у тебя? Доставай же скорей! "
Говорю извиняющимся тоном: "Прости, ничего съестного нет". Не верит, ждёт, несмотря на призывы хозяина отстать от человека. Подношу открытую сумку поближе к нетерпеливо подрагивающему носу: "Чуешь отсутствие? "
Взгляд, полный разочарования, был настолько выразителен, что до сих пор стыдно за обманутые надежды.
В кино, да у хорошего режиссёра, с такой эмоциональной мощью, сей собакен стал бы звездой, а так вынужден прозябать на роли вымогателя вкусняшек у населения. Эх, судьба.
В 1992 году Драматический театр из города Хайльбронн был на гастролях в Малом театре.
Мне было восемь лет и я постоянно ошивался у мамы на работе, по случаю каникул.
Так вот, немцев повели есть в столовую театра. Такую настоящую столовую для работников, а не тот рафинированный буфет, что видят зрители. Кассирша этой столовой — женщина весомых достоинств — коллекционировала пустые пивные банки. Это было чрезвычайно распространенное хобби позднесоветских и ранне-постсоветских людей — просто вот пустые банки. Пустая банка из-под импортного пива была чем-то ярким, интересным, привлекательным. Это невозможно понять, если не помнить общую визуальную пустынность ландшафта того времени. Материальный мир тогда был на порядок беднее нынешнего. И вот банка — это выразительное пятно, которое могло служить предметом интерьера и даже показателем статуса. И сигаретные пачки так же собирали, и бутылки с красивыми этикетками на иностранном языке.
И вот стоит эта кассирша в столовой Малого театра, обслуживает приехавших граждан ФРГ. А за спиной у кассирши целая стена пивных банок. И немцы тычут пальцем — вроде, мне бы вот баночку того пивка, фройляйн. А она им — вы дураки что ли? Ноу пиво. Кайн пиво, нихт! Пустые банки! Что смотришь, образина? Сказано тебе — пустые!
Немцы потом ходили задумчивые — зачем женщине столько банок без пива?
Раннее детство Димы пришлось на конец 90-х. Трудные годы для его родителей — пытались запустить собственное дело. Условия для малого бизнеса были у нас в то время просто сказка. Которая про колобка. Обычно с печальным концом. "Я и от этих бандитов ушел, и от этих, и от налоговой, и от санитарной, и даже от пожарной, а уж от тебя мента