*В раздел "Компьютерные истории"*

Эта история является абсолютно реальной и произошла она, когда я учился в университете, как говорится, на моих глазах.

Факультет у нас был чисто "технарским" (машиностроение), но, как водится, по "требованию времени" в числе прочих учебных дисциплин была и информатика, официально именовавшаяся "вычислительными технологиями", а на деле представляющая собой простой "компьютерный ликбез". На первом кусе эту дисциплину у нас вел препод — средних лет мужик, пусть и не профессиональный педагог, зато грамотный специалист (пожалуй, даже слишком грамотный для такой должности). Ну, и как водится, с такими знаниями он в скором времени перешел в некую коммерческую контору, где хорошо платили, компьютерных дел мастером. А нам вместо него прислали молоденькую преподавательницу — похоже, саму вчерашнюю студентку, зато отучившуюся "по профилю" на факультете информационных технологий.

Так вот, приходим мы как-то раз на очередное практическое занятие в компьютерный класс. А ситуация, надо сказать, весьма далека от идеала — на весь университет всего два компьютерных класса по 20 машин в каждом. Группы большие, поэтому мы всегда рассаживались за компьютерами попарно. Понятное дело, у каждой пары есть свой "любимый" компьютер, к которому они привыкли и где хранят все свои наработки. Мы с моим товарищем привычно направляемся к "нашему" компьютеру, когда нас останавливает громкий возглас преподавательницы: "За этот компьютер не садиться! Он сломался! Ищите другие места! "Мы, понятное дело, слегка опешив, вынужденно подсаживаемся к двум другим нашим товарищам (вчетвером за одним компьютером!). А поскольку продолжается перерыв между парами, наша преподавательница куда-то исчезает по своим делам. Мой товарищ (на тот момент весьма продвинутый пользователь), заинтересованно говорит мне: "Слушай, пока препода нет, пойдем глянем, что там сломалось! "Сказано — сделано. Подходим к компьютеру, включаем. Включается, начинает загружаться и тут оп-па — на черном экране (ну, вроде как в DOS"е) мешанина из непонятных символов и... собственно все. Дальше ничего не происходит. Товарищ наклоняется, внимательно осматривает "морду" системника и, ухмыльнувшись, достает из дисковода забытую кем-то дискету. Поскольку на той дискете информации для загрузки отродясь не было, а в BIOS"е компьютера стоял приоритет на загрузку с флоппи-диска, это и приводило к таким своеобразным результатам... Но это еще не все! Перезагрузили мы, значит, этот компьютер нормальным образом, на экране уже виндовый рабочий стол, ярлычки и все такое... В этот момент возвращается наша преподавательница, и, увидев нас, сидящих за якобы "сломанным" компом, гневно выкрикивает (а на то, что происходит на мониторе, не обращает внимания): "Вы почему здесь сидите?! Я же сказала, что этот компьютер сломан! Мы ждем мастера для починки!". На что мой товарищ с невинным видом отвечает: "Да-а-а? А мы его уже починили...". Тут она, наконец, переводит взгляд на экран и уже удивленно-добрым голосом спрашивает: "А как? "Товарищ, с гордостью демонстрируя злополучную дискету, без всякой задней мысли произносит фразу: "Да в нем какая-то зараза забыла дискету!". "Ой, это я... " - только смогла смущенно проблеять наша "специалист по информационным технологиям".

Когда мы жили в Мурманске, мой отец приволок друзьям-соседям подарок на новый год — с@ку восточно-европейской овчарки, обретавшейся несколько дней в подъезде. Хозяева отпали, но собаку взяли, назвали Альмой. Все было бы ничего, но оказалось, что с@ка на сносях, и через пару недель появились маленькие такие овчарики. Причем, подлая Альма ощенилась прямо перед одежным шкафом.

Тут начался полный абзац. Поскольку хозяйка, Света Гончаренко (как, впрочем, и ее муж, и мой отец, и вся их тогдашняя компания) работала преподом в Мореходке.

То есть, на работу надо ходить, пардон, в форме с погонами, и никак иначе. А к шкафу не подойти, поскольку Альма убеждена, что идут отбирать щенков. Три дня Светке подменяли пары, на четвертый ее сын уволок-таки псину погулять, и одуревшая от предыдущих дней и краткости момента, опрометью бросилась к шкафу, оделась и помчалась на кафедру.

Когда она на кафедре вылезла из пальто, сослуживцы сперва потеряли дар речи, а потом повалились на пол невнятной хохочущей грудой. Переполоханная Светка, возрадовавшись возможности одеться, напялила на себя две юбки...

:))

В старших классах русский язык и литературу преподавала учительница, которую любили и уважали все: начиная от ботанов-отличников, заканчивая заядлыми хулиганами. Ни разу не приходилось повышать голос на уроках, все сидели тихо и, не дыша, слушали как она читает наизусть Евгения Онегина или рассказывает о Булгакове. Она имела какое-то магическое влияние на детей. В свои 80 была невероятно активной, в школу ездила на такси в стильном пальто и шляпке, была основателем и режиссером школьной театральной студии на протяжении 60 лет. Была удивительной женщиной.

Я всегда знала, что после выпуска из школы все равно буду к ней приходить и рассказывать, что у меня да как, рассказывать о переживаниях, а она возьмёт в свои руки мои, посмотрит в глаза, и все волнение как рукой снимет.

Через 4 дня после выпускного ее не стало. На похороны пришли почти все ее выпускники, начиная с 60-х годов.

Сейчас иногда так хочется прийти в школу и рассказать любимой учительнице, как у меня дела. А потом вспоминаю, что ее больше нет. Никак не могу к этому привыкнуть.

Было дело у нас, еще в докарантиновский период. Работала у нас в бухгалтерии одна девочка, лет, ну, 21-23, не больше. Девочку звали не Ксения, но для вас она будет Ксенией. Закончила какой-то экономический университет и сразу начала работать у нас. Очень быстро поняв её бесполезность, я к ней не обращалась с вопросами. Через пару месяцев должность

В центральном сквере, напротив здания горсовета, должны были установить памятник Ленину. Организовали торжественный митинг. Собралось тысячи полторы народу.

Звучала патетическая музыка. Ораторы произносили речи.

Памятник был накрыт серой тканью.

И вот наступила решающая минута. Под грохот барабанов чиновники местного исполкома сдернули ткань.

Ленин был изображен в знакомой позе — туриста, голосующего на шоссе. Правая его рука указывала дорогу в будущее. Левую он держал в кармане распахнутого пальто.

Музыка стихла. В наступившей тишине кто-то засмеялся. Через минуту хохотала вся площадь.

Лишь один человек не смеялся. Это был ленинградский скульптор Виктор Дрыжаков. Выражение ужаса на его лице постепенно сменилось гримасой равнодушия и безысходности.

Что же произошло? Несчастный скульптор изваял две кепки. Одна покрывала голову вождя. Другую Ленин сжимал в кулаке.