Памяти пережитому. Семейные хроники. Это довольно личные воспоминания.

Надо бы было опубликовать это восьмого сентября – именно тогда началась Ленинградская блокада. Основные тезисы и текст я примерно тогда и написал – но нормально отредактировать удалось только сейчас. Не судите строго. Это мне всё мать рассказывала. Такое забывать нельзя.

В сорок первом году ей было пятнадцать лет – кстати –полная ровесница Зины Портновой – кто помнит, Героя Советского Союза. 20 февраля 1926 года- их день рождения.

Нормальное такое детство, Ленинградская девочка из приличной обеспеченной семьи, дома семейные музыкальные концерты устраивали – две гитары, мандолина и домбра — закончилось в сорок первом.

Отец (дед мой) и старшие братья ушли на фронт, остались они вчетвером – мать, бабушка, старшая сестра, и самый младший брат –мой дядька, Владимир Павлович.

Когда продукты стали отпускать по карточкам, оказалось, что на всю компанию еды очень не хватает. Бабушка моя никогда не работала, как сейчас говорят, была домашней хозяйкой, и полагалось им на всю компанию – как иждивенцам, вначале по триста, потом по двести, а зимой уже вообще по сто пятьдесят граммов хлеба в день.

Нет, вначале ещё всё выглядело это временными трудностями- были карточки и на мясо и на колбасу- даже на спиртное (вспоминаем девяностые). Просто их не всегда удавалось отоварить – продукты исчезали.

Однажды мать, увидев в витрине магазина здоровенную колбасину, и очередь на улицу, прибежала домой – "На ….. ском колбасу отоваривают! ", схватила карточки, и бегом обратно – чтобы успеть, пока не всё разобрали. Колбаса оказалась пыльным муляжем, с довоенной поры завалявшимся за стеклом. А в магазине раздавали пивные дрожжи.

Самое худшее время – зима 1941- 42, тогда действительно было скверно. В городе не осталось бродячих кошек и собак, голуби в основном тоже были отловлены и съедены.

У Л. Пантелеева (Республика ШКИД) в "Блокадных рассказах" есть совершенно режущий по сердцу эпизод, как в одной из Ленинградских семей, мраморный дог, роскошная аристократическая собака, которого хозяева старались кормить, отрывая от себя, просто отказался есть, лёг, отвернулся к стене, и через несколько дней умер – потому, что видел, что хозяева тоже умирают от голода. Вот такая преданность собачья.

Однажды мать, на Литейном, потеряла сознание – голодный обморок. Устала, присела на тротуаре, и отключилась. Пришла в себя, когда услышала – "Куда ты её тащишь, эта вроде ещё дышит. "Это было время, когда в городе работали службы по, гм, даже язык не поворачивается сказать- уборке. Многие падали и умирали прямо на улицах – надо было убирать. Хоронили в общих могилах.

Когда в их дом попал снаряд- немцы обстреливали город с Пулковских высот тяжёлой артиллерией, вырубилось электричество, отопление и водоснабжение- жить стало практически невозможно, они перебрались в пригород, севернее, к Финской границе – там обстрелов не было. Финны, хоть и участвовали в блокаде города, но реально просто вышли на границу 1918 года – по реке Сестре, и остановились. Там была не война, а вроде как противостояние.

Сняли полдома – две комнаты и кухоньку, вроде как устроились. Самое страшное, что мать рассказывала о блокаде – это когда она через стену слышала, как хозяева дома договаривались между собой зарубить жильцов. Потому, что у них ещё был бочонок солонины и капуста. Повезло- материн брат (мой дядя Коля) и муж старшей сестры- моей тётки вместе пришли навестить родню.

Этих ублюдков- хозяев отметелили так, что они слово "мама" произнести не могли. Ну, пришлось переехать конечно, нельзя в таком месте жить.

Дед был тяжело ранен в январе 1942- го. Ночь пролежал на снегу- вытащили только утром, поволокли в медсанбат – но было уже поздно – в госпитале на Суворовском он и умер. Как тётке (материна старшая сестра, тётя Катя) сумели это передать? Она там закатила жуткий скандал, добилась, чтобы её пропустили в морг, и полночи перекладывала ………………………. усопших, разыскивая отца. Чтобы похоронить как полагается, а не в общей могиле. Нашла. Похоронили достойно.

Ещё о матери. В сорок втором, им, комсомольцам выдали винтовки и поставили нести службу – охрану всяческих околостратегических объектов. Склады, мосты, даже перекрёстки важных дорог. Вроде, как всякие диверсанты активизировались – да и вообще, для порядка спокойнее. И не зря – несколько реальных стычек со стрельбой действительно произошло. В семье никогда не рассказывалось о той перестрелке, в которой матери довелось принять участие. Была тяжело ранена- прострелена голова, всю оставшуюся жизнь прожила без левого глаза. От инвалидности отказалась.

В самом конце восьмидесятых, когда в стране начался бардак, мать насушила коробку сухарей – из под телевизора. На мои иронические замечания она сурово отвечала –"Вы не сидели голодом". Это серьёзно звучало. ОЧЕНЬ СЕРЬЁЗНО. Повезло – так и не пришлось есть содержимое этой коробки — несколько лет спустя, когда мы уже стали жить в приличном достатке, я эту коробку вытащил на помойку, когда матери не было дома. Тайком. Человек, переживший блокаду, выбрасывать продукты в принципе не в состоянии.

И последнее. Незадолго до смерти (2014), мать позвала меня – "Лёня, я должна это кому- то рассказать".

— Зимой сорок первого, когда есть было почти нечего, мама (моя бабушка) как- то сварила баланду из капустных и свекольных очисток. А для навара и запаха положила в кастрюлю кусок сыромятной кожи – нашёлся в шкафу. А я эту кожу, когда она разварилась, из кастрюли вытащила, и тайком съела. И никому не сказала. Мама тогда промолчала, не стала искать виноватого, но так на меня посмотрела – до сих пор забыть не могу.

— Мать, говорю, забудь. Веско так говорю, убедительно. Этот грех я тебе отпускаю. Пусть у тебя совесть будет спокойна. Время такое было.

Вроде успокоил. А у самого скребёт по душе чуть ли не до крика.

Вот потому я это всё и написал, и опубликовать пытаюсь – что скребёт и не отпускает, и невозможно, чтобы такое забылось – пусть хоть кто- нибудь запомнит, и передаст своим детям – а своим детям и внукам я точно передам.

Пока мы помним, мы живы.

Порадовало новое поколение.

Сегодня на трассе. Снег, ветер, местами — гололед, местами — лужи, снежные заносы. В общем, весь комплект неприятностей в одном флаконе. Еду на скорости не более 50-60 км/час. Навстречу выезжает машина, ее заносит, она уходит в кювет, с трудом выворачивает, влетает в очередной занос, замирает и зависает над обрывом задним колесом. Выбегаю, в машине — женщина. (Я, кстати, тоже). Регион не наш, одиннадцатый (Коми), я сама с 16 (Татарстан). Как мы ее откапывали, как фиксировали, чтоб, не дай бог, не скатилась чуть-чуть назад (тогда все, конец сразу, с обрыва не достанешь) — отдельная история. Провозились 1,5 часа, промокли, замерзли, устали (мягко сказано, проще сказать зае...). За это время ни одна машина не остановилась, видя, что на дороге мучаются с тросами и лопатами две женщины (старые, наверное, и не блондинки). И вдруг (как в сказке, блин) останавливается вся потертая "копейка", из нее выходят 7 (СЕМЬ) подростков (неподалеку — небольшая деревня) и хором говорят: "Вы не переживайте, мы ее (машину) сейчас вам вытащим" И вытащили! Аккуратненько приподняли на руках и перенесли. Спасибо вам, ребята. (мальчишкам было не более 18-19 лет.) Я рада за наше поколение.

У меня друг умеет закатывать глаза: получается так, как выглядят в фильмах зомби. Причем, делает это классно, смотрится действительно ужасно. Он много чего умеет, кроме как работать)), но история не об этом.

Есть в нашем городе кладбище, расположенное за домами на окраине (оно находится фактически в области), а дальше за ним — село небольшое. Очень он полюбил выпить после выпуска из школы, и вот однажды шел домой из села (от друзей, видимо) мимо этого кладбища. Идет, шатается, руки в карманах, рукава закатаны (лето было или что-то теплое), голову опустил, только на дорогу и смотрит. Навстречу шла компания малолеток, из немножечко неблагополучных семей, и, приближаясь к нему, что-то начали рассказывать, типа "щас разведем", "дядя попал", "гоп-стоп" и все в таком роде. Когда они поравнялись (а случилось это около тускло светившегося фонаря, и их это не испугало), он кинулся на одного из них с типа намерением задушить или укусить в шею, как вампиры)), закатил глаза и что-то закричал (конечно, он кричал что-то типа "пошли на х[рен], суки", а получилось некое заклинание вуду). Детей — как ветром сдуло!

— Я, — говорит, — конечно, был очень сильно пьян, но по-моему четко слышал, как кто-то усрался.

У меня с детства огромный комплекс неполноценности — самое заурядное лицо, небольшой рост, лишний вес, очки, шрам от ожога. Все это способствует, как говорится. В юности никаких отношений нормальных не было, вечно влюблялась без ответа. К 25 годам возникла твердая уверенность, что всю жизнь быть мне одинокой. В 26 встретила будущего мужа. Высокий, стройный красавец с на редкость хорошим набором личных качеств. Идеал, практически. Женаты уже 6 лет, двое детей у нас, а мне до сих пор не верится, что это со мной случилось. Не могу понять, как он меня ухитрился полюбить. Иногда на меня до такой степени находит чувство, что это иллюзия, что я ночью иду в детскую и трогаю осторожно наших детей за лапки, чтобы убедиться, что они настоящие. А потом возвращаюсь к любимому под одеяло и обнимаю его, чтобы поверить, что он не придуманный. И ещё мне жутко хочется вернуться лет на 12 назад и сказать себе прошлой — полунищей некрасивой студентке: "Не грузись, дуреха! Ты замужем за охренительным мужиком, у тебя дети, свой дом, машина и крутая работа!" Мне "тогдашней" очень бы помогли эти слова.

Дело было в моём студенчестве, накануне "рокового" 2000 года. "Обещали", если кто не помнит, Конец Света, и под эту тему активизировались разные "белые", "чёрные", "фиолетовые" и "серо-буро-малиновые в крапинку""братья". Ну, и просто у всех психов поголовно случилось внеплановое обострение. У меня тогда была приятельница очень интересной внешности: девчонка смотрелась как андрогин — не поймёшь, парень или девка. Грудь плоская, лицо годится и для того, и для другой, огромная шевелюра иссиня-чёрных мелко кудрявых волос. Она просто обожала троллить такого рода придурков. Как только к ней подкатывал очередной "брат" со словами:

— Покайтесь и спасите свою душу, ибо грядёт Антихрист...

Она весело отвечала:

— Да чего там — "грядёт"... Я УЖЕ ЗДЕСЬ!

Распахивала куртку и гордо демонстрировала майку с самым страхолюдным рисунком из черепов, выползающих змей и ядерных взрывов и огромный медальон с цифрами 666.

— Да куда ж вы побежали-то, я же как раз за вами...

Бежали и впрямь резво. Уж не знаю, верили, что это Антихрист, или внезапно понимали, что нарвались на психа, чья шизофрения круче и ядрёнее... Вообще, грешно, конечно, смеяться над больными людьми, но мне всё же кажется — поделом им. Может, кто и поумнел...