Вчера ехал в электричке. Натерпелся, б%я. А все вроде как обыденно начиналось. Напротив, у окна на лавочке, курсант милицейский пристроился, рядом с ним, с краю, бабка — божий одуванчик. Да и у меня соседка неплохая, дама в шляпке, лет под тридцать. Средние места свободные, едь – не хочу. Если бы на одной из промежуточных эти двое не вошли. Один побольше, другой поменьше. Тот, что побольше, уж сильно большой, квадратный какой-то. Хорошо хоть сел напротив. Да так сел, что курсанта к окну придавил, а бабку чуть на пол не сбросил. Бабка-то с курсантом рот одновременно открыли, ну чтобы возмутиться, да не успели.

Здоровый первым слово сказал:

— Слышь, Толян, — устроившись поудобней, произнес он, — завалил я вчера мента.

Сказано это было спокойно, без всякой бравады. Типа: "попили мы вчера с Надькой кофе". Но, от этого спокойствия, вся серьезность этих слов прочувствовалась. И рожа у него была какая-то явно бандитская. А наколка на фаланге пальца впрямую говорила, что здоровый-то ходку к куму сделал. Наверно поэтому бабка с курсантом так с открытыми ртами и остались.

— Да ты че?! – встрепенулся мой сосед, — и как?

— Топором, — все так же спокойно и угрюмо произнес здоровый.

Купе наше напряглось еще больше. В такой момент как никогда понимаешь, что если бы у тебя в одно место был засунут грецкий орех, он был бы расколот не хуже чем прессом. Стараясь не смотреть в глаза маньяка, а то, что это был именно он, сомнений уже не было, я рассматривал его мощный торс и анализировал. Под туго натянутой курткой топор явно не спрячешь, но такой ведь и ручищами пискнуть не даст. Курсант закрыл рот и начал что-то интенсивно искать у себя в карманах. Я не знаю, может пистоль, а может рацию для подмоги. Даму в шляпке видно не было. Бабка истово перекрестилась.

— Как же он тебя не пристрелил? – удивился мой сосед.

— Так а я ему сначала руки поотрубал, — уточнил здоровый.

Курсант после этих слов шариться по карманам перестал, видимо решив, что себе дороже, и отвернулся к окну. Я прикидывал, смогу ли задом перепрыгнуть через спинку сиденья, если что не так. Бабка крестилась неистово.

— А потом уже башку как капустный качан покрошил, — добавил здоровый, — кровищи было…

Курсант тоскливо смотрел в окно, видимо думая о нелегкой ментовской долюшке. Бабка впервые сказал: "свят-свят" и, подхватив кошелку, ломанулась куда-то по вагону. То, что надо действовать, мелькнуло и в моем сознании, но остановила следующая фраза:

— Там оказывается вся фишка в этом, — произнес здоровяк, — ему пока руки не поотрубаешь, завалить невозможно. Он тебя по любому пристрелит. Неделю мучился. Сейчас на третьем уровне.

Вот с@ка, подумал я, урод, б%я! Как же он своими шпалами по клавиатуре перебирает. И программисты уроды, понапишут всякой херни, сиди потом, вот так вот нервничай.

Увидел рекламу: "Тренинг "Богини в каждой женщине". Помогает девушкам раскрыть в себе греческую богиню".

Знание греческой мифологии тут же нарисовало перед глазами такую картину:

— И так, какой греческой богиней, девочки, вы хотите стать?

— Афиной.

— Хорошо, останешься девственницей.

— А я Афродитой.

— Хорошо. Твой муж будет хромоногий и некрасивый, а ты будешь ему постоянно изменять.

— А я Герой.

— Хорошо. Будешь жестокой и ревнивой. У мужа будет куча любовниц, а ты им постоянно пакости делать.

— А я Деметрой.

— Хорошо. У тебя будет ceкс с быком и с конем и тебя сожрет отец.

— А я Деспиной.

— У тебя тоже будет ceкс с конем.

— А я Кибелой.

— Хорошо. Будешь шляться по Европе с бубном.

— А я Авксесией.

— Хорошо. Тебя побьют камнями.

— А я Эосой.

— Хорошо. Будешь неразборчивой в связях.

Куда же вы, девочки? Мы же еще не закончили тренинг "Богини в каждой женщине".

Пригнал к нам в сервис один мужик свою "Ниву" на ремонт.

Мастер ему и говорит, мол, по-хорошему, эту машину еще лет десять назад поменять не помешало бы. "Я и поменял, почти, чуть было не пожалел", — говорит мужик и рассказывает от себя такую историю.

Жил я тогда с семьей на выселках, фермерствовал. Ездил на этой вот "Ниве", а как деньжат

Когда я была ребенком, у меня была мечта, собственно, как и у каждого человека, но я хотела такой подарок, какой всем детям покупают без проблем, а мне... Наша семья была очень бедной, вся в долгах. Жили мы в однокомнатной квартире, сначала я жила с родителями в общей комнате, но потом нам сказали съехать т. к. мы не могли заплатить даже за квартиру (снимали). Друзей и родственников нет, поэтому первые дни мы жили на вокзале, ну, а потом сняли квартиру. Так получилось, что она была очень маленькой, но мы радовались и этому. Сначала мы хотели жить в одной комнате, но мама настояла, чтобы я жила в кладовке (сказала, что это будет как бы моя комната). У меня стояла кровать, висело зеркало и один стул. Всё. Больше ничего не было. Вещи (а их было очень мало) висели на стуле, уроки делала на кухне. И знаете что? Я мечтала, что, когда вырасту, у меня будет большая квартира, своя огромная комната и... И будет ШКАФ. Я мечтала, чтобы я могла повесить свои вещи на вешалку, а не на стул. Однажды в школе нам сказали нарисовать то, а чем мы мечтаем, помню, надо мной все смеялись, когда увидели на белом листе шкаф. Я выросла, теперь у меня есть своя огромная квартира, А в ней — гардеробная. И я могу покупать одежду и, куда хочу, вешать. Это для меня — счастье.

На одном из интернет сервисов прочитал вопрос:

Скоро призывают в армию, как отмазаться от нарядов, ибо не хочу мыть туалеты за другими людьми.

И вспомнилась мне подобная история изъ моей молодости.

Итак:

Был у нас в роте один такой идейный. Дитя гор.

Не хотел толчки мыть и вообще полы мыть. Типа, не мужское это дело. Ему добрый ротный (классный, кстати, мужик был) пытался объяснить, что тот ведёт себя неправильно. Но горец хорошего обращения не понял.

Так его, как непонятливого, на хоздвор отправили, в свинарник, за свиньями убирать.

Он там пытался сказать, что за людьми не мыл, а за свиньями -тем более не будет. Но дембеля (такие же в своё время сосланные), его доводы слушать не стали и быстро головой в дерьмо свиное окунули. Убирался потом, как миленький, и мечтал вернуться в казарму и просто ёршиком мыть толчки, а не лопатами сгребать свиное дерьмо. Но было уже поздно.