тогда не брали, в другой бутылки с молочной продукцией, примерно того же веса. В это время по дороге ехал "Камаз", причём сельский вариант с высокими мостами и мощной сиреной вместо гудка, бампер примерно на уровне груди взрослого человека. Так вот, видя как ему чуть ли не под колёса не глядя прёт женщина, водитель грузовика нажал на тормоз и одновременно на свой устрашающий сигнал. Дальнейшее я наблюдал лично, находясь в пяти метрах от этого происшествия. За долю секунды женщина обернулась и, без всяких приседаний, не бросая тяжеленых авосек, оттолкнувшись одними носочками в старых советских сапогах, запрыгнула на бампер и вместе с сетками вцепилась в дворники. Сразу скажу, никто не погиб и не пострадал, но перепуганную женщину трое здоровых спортивных парней, включая меня, с огромным трудом сняли с этого бампера. Курьёзность этой истории в том, что я, будучи на то время неплохим спортсменом в полном рассвете сил, не смог с места запрыгнуть на этот высоченный бампер. У других парней тоже не получилось. Так что неизвестно, что может выкинуть ваш организм в стрессовой ситуации. Многие читали о похожих фактах, но поверьте, лично видеть, это совсем другое.

курс ушёл в отпуск и было это хорошо, ведь только он точно знал, что для нас вероятность успешно сдать его предмет, крайне мала.

Ожидавшейся на его место замене это было неведомо и появлялся призрачный шанс создать впечатление, что мы что-то знаем.

Однако все иллюзии на благоприятный исход развеялись как дым, когда стало известно кто будет нашим экзаменатором. Это была беда и засада, оценить наши знания решил сам зав. кафедрой — человек суровый, беспощадный к двоечникам, прогульщикам и тунеядцам. Этакая помесь заумной рыбы с туберкулезным микробом: сердце холодное, а лечение от болезни только в стационаре и вряд ли поможет.

Человеком он был ушлым и имел неприятную привычку расписываться на бумаге, которую надо было использовать для ответов на билет и решения задач, что на 100% исключало возможность использовать "флаги". Место для расправы профессура тоже выбрала со знанием дела. Нас предполагалось поиметь в небольшой лаборатории на десяток столов, исключающей малейшую возможность помочь себе запасённой впрок "шпорой". Народ впал в отчаянье и пребывал в тревоге, а некоторые особенно нервные, стали всерьёз задумываться об академе.

Вариант про выучить, не рассматривался в принципе, как заведомо провальный. Ничего не оставалось, только надеяться на чудо и помощь одногруппников в реальном времени.

План по спасению был придуман наскоро и небезупречен, но всё же внушал некий оптимизм и надежду. Предполагалось первыми запустить на экзамен двух зубрилок и пока они делятся накопленными знаниями с преподом и тянут время, записать на подписанных зав. кафом листочках вопросы остальных и передать их для решения тем, кто ждёт своей очереди вне аудитории. Для связи с внешним миром, было только открытое по случаю жары окно, им мы и надеялись воспользоваться для отправки сообщений и организации "весёлой карусели".

Жребия кому быть почтальоном бросать не пришлось. Я был единственным не на каблуках и другие кандидатуры просто не рассматривались. На моё горькое: "А кто мне "шпору" занесёт? ", ответили однозначно: "Там видно будет" и "Не ссы, всё будет норм".

2. Долго ждать не пришлось, спустя 5 минут после начала экзамена, из заветного оконца вылетел первый "вопль" о помощи. "Вопль" явился в виде белоснежного бумажного самолётика и мне пришлось изрядно побегать для его поимки. Едва не попав под трамвай и помянув недобрым словом братьев Райт, я зажав в кулаке "эпистолу эту", рванул к своим. Время было дорого и мне пришлось быть быстрым и лёгким как ветер.

Бежать было далеко. Институтский комплекс представлял из себя два здания, стоящих перпендикулярно друг к другу и соединённых галереей. От моего поста надо было преодолеть 200 метров до центрального входа, подняться на третий этаж. Пересечь всё здание в длину, добраться до перехода соединявшего корпуса и миновав его подняться на шестой этаж. Весь путь составлял около семиста метров и шести этажей по лестницам.

Лето 1986 выдалось жарким и день экзамена исключением не стал. К началу мероприятия на улице было уже за +30°C и совершая шестую или седьмую ходку, я уже прилично подустал и запыхался. Когда дело дошло примерно до семнадцатой, уже всерьёз думал, что сейчас сд@хну. После двадцатого забега мой мозг наконец-то отключился, настало время второго дыхания и стало полегче.

Спустя "годы", когда я уже на автомате собрался в очередной рейд, меня поймали за воротник и сказали, что уже всё и больше бежать никуда не надо: "Ты Вовка давай соберись и иди сдавай — пришло твоё время, а мы за тебя "помолимся".

Я на "ватных" ногах шагнул за порог, кивнул экзаменатору и взяв билет отправился готовиться, будучи абсолютно уверенным в неминуемой пересдаче и отсутствию стипендии в своём будущем бюджете.

Не знаю как это объяснить, но мозги поскрипев и поднатужившись, очень неожиданно вдруг чего-то вспомнили, а у меня затеплилась надежда, что может в этот раз всё обойдётся и тройку я выгрызу.

Спустя полчаса, когда я уселся напротив преподавателя и собрался отвечать, тот неожиданно взял из моих рук исчерченные эпюрами листки и наскоро пробежав глазами сказал: "Давай зачётку, герой". После ехидно улыбнулся и поведал следующее: "Владимир, за твоими эманациями вся кафедра в окно наблюдала и я был в курсе твоего марафона, уже с десятого круга. Наши преподаватели даже открыли тотализатор и ставки делали, когда выдохнешься и сдашься. Ты сам-то знаешь, что сделал 28 кругов? А это около 40 км. и 168 этажей только вверх. Если студент на такое способен, то сопромат для него просто семечки. Иди уже домой, двоечник".

Когда вышел из аудитории, то девчонки вырвали из рук зачётку и спустя секунду я услышал: "Вот это да! Говорил, что тройке будет рад, а сам пятёрку получил! Вовка с тебя причитается! Везёт же некоторым!".

P. S. Пролетели летние каникулы, наступила осень и 4й курс. Иногда случайно получается сделать всё по неписанным правилам, пусть ты этого и не планировал. По этой причине, как типичный советский студент: сохраняя верность традиции и поступая по канону, я в ноябре женился.

не хотелось никому ничего покупать. Но тут закричала моя душа:

— Вдруг человек голодает и просит тебя от отчаянья? Ты ему не поможешь, а он умрет! Ты будешь виноват!

Я ему говорю:

— Подожди меня у выхода из магазина. Не ходи за мной.

Он ушел.

Я купил курицу, вынес. Даю ему в руки.

— Спасибо!

— Пожалуйста.

Но я еще не отошел от него на два шага, как редким пешеходам он принялся эту курицу предлагать:

— Слышь, мужик! Возьми курицу за полтинник!

— Эй, мать! Купи у меня курицу — за пятьдесят рублей отдам.

Я повернулся, хотел что-то сделать…

А что я буду делать? Вырву курицу? Дам по морде? Начну кричать?

В лицо бил мерзкий декабрьский дождь. Меня только что развели. Было обидно и противно. Мужик на мою фигуру не реагировал. Я для него не существовал. У него была своя задача.

Я вернулся домой. Часа через два мне нужно было отлучиться по делам. От подъезда отъезжала неотложка. Консьержка и еще несколько соседок что-то оживленно обсуждали. Я спросил, что случилось?

И Евгения Михайловна с восьмого этажа рассказывает, что пошла в тот самый магазин, где до этого был я. На улице к ней пристал насквозь промокший, трясущийся от холода алкаш, стал предлагать курицу "хотя бы за тридцать рублей". Она пыталась от него отделаться, тогда он вложил ей в руки эту курицу со словами:

— Бери, мать! Бери бесплатно.

И ушел.

Вот с этим приобретением она вернулась домой. А дома дочка Жанна ей выговаривает:

— Вот кто теперь эту курицу будет есть? Где ее твой алкаш взял? Может, она испортилась?

Дочь решила курицу выкинуть, а Евгения Михайловна не разрешает:

— Выкидывать продукты — грех! Даже алкаш не выкинул. Надо кому-нибудь другому отдать, если сами есть не будем.

Вот они стали думать, кому в доме нужна курица с сомнительной биографией. Поняли, что никому. Вроде бы все соседи — вполне благополучные люди. Принести вдруг кому-либо из соседей курицу, даже в вакуумной упаковке, — это странно.

Но на втором этаже живет Галина. Несмотря на возраст, она всегда ярко одевается и похожа на Жанну Агузарову в глубокой старости. А денег у нее нет ни копейки. И кто чем ей все помогают.

Понесли курицу Галине. Дверь у нее никогда не на замке. Постучались — молчит. Толкнули дверь — отворилась. Галина не отвечает. Прошли в квартиру — нашли ее на полу. Вызвали "скорую". Перед уходом, унося на носилках Галину, врачи говорят:

— Если бы мы приехали хоть на несколько минут позже, то не было бы этой женщины в живых. Мы успели в последний момент.

Так курица ненароком спасла жизнь человеку.

Но на этом еще не все. У Евгении Михайловны с дочкой опять раздор: куда девать курицу?

Дочь предлагает выкинуть. Мать — отдать бомжам на улице.

Они оделись и, несмотря на дождь, пошли искать бомжей. Не нашли. Исходили половину района. Дошли до метро. Нет бомжей. Недалеко от метро есть часовня. Решили отнести курицу туда. Тем более рейтинги у курицы высокие: она жизнь человеку спасла. Пусть ее съедят приличные люди.

Вернулись они довольные, но мокрые, хотя уходили с зонтом. Рассказывают консьержке, что рядом с часовней на лавочке под моросящим дождем сидел благообразный старичок с собакой. Вот они ему курицу и подарили. Он своей собаке показывает курицу и говорит:

— Представляешь, Кукуруза (это ее кличка)! Нам на праздник Господь подарок прислал!

Евгения Михайловна с дочкой уже от него отходили. Но ведь когда делаешь добро — это засасывает. Хочется делать еще и еще. Поэтому дочь вернулась и подарила старичку свой зонт. Вот почему они возвратились мокрые. И из-за этой несчастной курицы чуть не заболели. Хорошо, что у консьержки был коньячок.

Я вернулся вечером домой и от раскрасневшейся повеселевшей и разговорчивой консьержки всю эту историю узнал. И выдвинул свою версию:

— Наступает же день Николая Угодника. Вот он соседку нашу Галину и спас. И он же подарок старику прислал! А может, этот старик и был Святитель Николай!

Консьержка возбужденно закивала, и я радостный вернулся домой.

А на следующий день, в воскресенье, я снова пришел в магазин. И стоит этот самый алкаш. У меня на него обиды уже никакой нет. Наоборот! Это такой урок: даже когда тебя обманывают, это может помочь многим!

Алкаш меня узнает. Я спрашиваю:

— Чего мою курицу отдал?

— А откуда ты знаешь?

— Я все знаю!

— А что мне с ней делать?

— Мог бы съесть!

— Да что ты! У меня вчера такое похмелье было, что мне как-то о еде мысль в голову не пришла. Зато сегодня я бы поел. Все утро о бульончике из той курицы думаю. Дурак я! Взял и отдал. Может, ты купишь мне другую курицу, а то внутри все сводит!

Я прямо растерялся! А душа кричит:

— Вот что было бы, если ты вчера ему отказал? Посмотри, сколько всего хорошего, благодаря ему, произошло! Купи ему курицу!

— Ну ладно! Иди к кассе, я сейчас.

Он уходит, но, уже отдаляясь от меня, разворачивает голову и бросает мне с улыбкой:

— И еще 150 грамм бы хорошо к бульончику!

А затем, уже от касс, кричит на весь магазин голосом, похожим на голос Гармаша, цитируя "Бриллиантовую руку":

— Сеня! Еще 150 грамм шампанского — и все!

И начинает гулко смеяться.

И все в магазине засмеялись. И три-четыре человека покупателей, и две кассирши.

Ну и я, конечно.

А после магазина думаю: надо пойти к часовне, посмотреть на того старичка, который сидел с собакой. Вдруг я его увижу.

Не знаю, почему-то мне это было важно сделать.

Старичок сидел у часовни. Он и правда был невероятно благообразный, светлый. Сидел уже не там, где нищие, а чуть поодаль, на лавочке. Словно шел по улице и просто решил передохнуть. Рядом лежала его собака.

Старичок смотрел на прохожих и улыбался.