В начале двухтысячных у меня командировка на восток Чехии. Самолет сначала в Прагу, там пересадка до Остравы. Лечу один. Самолет сел в столице. Первый звоночек сомнения прозвенел, когда пассажиров выпустили в аэровокзал без прохождения границы. Странно, но мало ли, у буржуев свои причуды...

Второй билет у меня на руках, посмотрел номер гейта, пошёл искать. Временная вилка небольшая, сильно опасался опоздать. Пришлось прилично протопать по зданию, спуститься на этаж ниже. И тут сюрприз: гейт находится в небольшом зале, который закрыт на замок, свет там не горит и зал выглядит заброшенным.

Звонок уже звонит довольно громко.

Спросил у продавщицы бутика подле, правильно ли я определил нужный гейт?

Да, говорит, это он самый.

Ладно, ждем, до вылета еще больше часа.

Час... Подошел к СБшнику соседнего гейта, спросил у него. Он также подтвердил: все правильно.

Звонок трезвонит: с гражданской авиацией я знаком не понаслышке, порядки знаю: за 40 минут регистрация прекращается, пятнадцатиминутная задержка вылета — КВС подписывает новый флайтплан... И пассажиры же должны быть, кроме меня, а их не просматривается.

40 минут — зал темный. 30, 20...

Все пропало. Самолета нет, командировка накрывается, страна чужая, что делать — непонятно.

Время вылета, зал темный. Поймал за рукав бортпроводницу, что шла в соседний выход: мол, так и так, надо в Остраву, время вылета, гейт закрыт, гипс снимают, клиент уезжает; все пропало, в общем...

Нет, отвечает, это нормально. Ждите, и будет дадено вам.

И то, минут еще через 10, дородная тетка в форме открыла двери зала, власным жестом остановила мой порыв пройти за ней: "Ждите".

Ну ладно, хоть какой-то движ, зал не заброшен, вон, и свет зажгла.

А за мной, откуда ни возьмись, очередь образовалась, народ, как тараканы из щелей на приманку высыпали.

Еще некоторое время, и приглашающий жест: проходи, давай документы.

Вот она, граница! Заодно и таможня, и СБ.

Отдал паспорт, билет.

— Гдье бумащщка?

— Какая бумажка?

Тетка смотрит на меня, как на идиота и поясняет:

— Бумащщка!

При этом характерно разводит руками, что, по ее мнению, должно все для меня прояснить. Из подходящих под категорию бумажек в ее компетенции у меня только приглашение, его ей и протягиваю.

— Ньет, это приглашений! Гдье бумащщка?

Ну все думаю. Приплыли. Нет важного документа. Ща, в лучшем случае, завернут обратно. Но сказать что-то надо, для порядка.

— Не дали.

"Не даали", довольно кивает тетка, "Проходите! "

То чувство облегчения я помню до сих пор.

А еще распгильдяйство европейцев, что подтвердило четырехчасовое ожидание трансфера в Остраве по прилету.

Латынь не умирала: она расслаивалась.

С одной стороны — латынь Цицерона и Вергилия, язык школы, права и церкви.

С другой — латынь, которой говорили на рынке, в казарме, в поле.

Её называли volgare, от vulgus — народ, толпа. Она упрощалась, теряла падежи, обзаводилась артиклями и предлогами, и в какой-то момент разошлась с письменной латынью настолько, что стала другим языком.

Момент этого расхождения зафиксирован документально.

Конец XI века, Рим. Базилика Сан-Клементе — та самая, что в десяти минутах ходьбы от Колизея.

В нижнем нефе сохранилась фреска тех времён. На фреске сцена из жития святого Климента: патриций Сизинний приказывает слугам тащить святого в тюрьму. Но Климент чудесным образом освободился, и одураченные слуги волокут вместо него мраморную колонну, не замечая подмены.

И вот что написано рядом с фигурой Сизинния — буквально как в комиксе, за восемьсот лет до изобретения комиксов:

Fili de le pute, traite! — "Сукины дети, тащите! "

Именно так звучит первая фраза на итальянском языке, любое слово из неё в ходу до сих пор.

НАДО БЫ ЧЕГО-НИБУДЬ ПОПРОЩЕ...

Когда Эльдар Рязанов пригласил Микаэла Таривердиева писать музыку к "Иронии судьбы", он поставил задачу: нужно шесть-семь песен, которые все сразу запомнят. Таривердиев сел за рояль и за короткое время принёс целых двенадцать.

Рязанов отобрал из них восемь.

Но когда чиновники Гостелерадио услышали, что в новогодней комедии будут звучать романсы на стихи Цветаевой, Ахмадулиной, Пастернака и Евтушенко, они возмутились:

— Да вы что, развели тут консерваторию!

Им хотелось чего-то простого, "для застолья". Но Рязанов стоял насмерть:

— Мне нужна не просто комедия, а лирическая история.

В итоге, песни оставили, и они стали культовыми. А фразу "развели тут консерваторию" в киношных кругах до сих пор вспоминают, когда кто-то делает слишком "сложно" для массового зрителя.

Двадцать пятый вал.

Друг мой старинный сейчас подрабатывает в доставке Ozon (не реклама), параллельно с поисками работы по своей специальности (уволился из компании с руководящей должности; говорит, рынок труда сейчас просто адовый, очень много людей ищет работу).

Рассказал мне небольшой забавный случай с подработки.

Записал

Вчера здесь прочитал о счастливых и несчастных людях точка а решил рассказать о счастливых.

Счастье в одно лицо

Мой сосед имеет инфаркт, инсульт, рак лёгких, отёк ног. Это только то, что я знаю и вижу. Но при этом он жуткий оптимист и непротивленец. Я ему завидую! Не болячкам, конечно, а его отношению к жизни. Виктор домосед. С большой