пору доверяли не только глотку драть в казармах и на плацу, но и более серьезные дела поручали. Комбат вызвал меня в канцелярию и приказал собираться в командировку, надо было сопроводить в учебную часть под Бердянском молодого матроса Колю Мыльникова. Парень он был тихий, деревенский, но, поскольку присягу еще не принимал, а дорога дальняя, (не шутка через весь Союз с тремя пересадками ехать из Балтийска в Бердянск), подготовку парня я начал с того, что дал ему почитать Свод Военных Законов (увесистая такая книжка). Убедившись, что Коля проникся карами за военные преступления, выписал я в строевой части аттестаты, требования на проездные документы, командировочные предписания и еще кучу всякой бумаги, получил инструктаж начальника штаба — и в путь. Такой же, как я, годовалый старший матрос Петя Кусок, водолаз из инженерно-десантной роты, составил мне со своим молодым бойцом, ехавшим тоже в "учебку", компанию до Харькова. Загрузились мы в поезд Калининград — Харьков, заняли последний отсек плацкартного вагона и под поедание выданного сухого пайка и разговоры, тронулись в дорогу дальнюю.

Где-то между Калининградом и Вильнюсом в вагон набилось десятка три "дембелей" из какой-то мотострелковой дивизии, с водярой, матюгами, песнями и прочими прелестями достойного "дембеля". Мы, как парни скромные, но гордые своей принадлежностью к элите, в контакт с ними не вступали, подстрижены были все под "ноль" (это тогда было такое злодейское проявление "дедовщины", пока на второй год не перевели – никаких чубов из-под берета и все знали, стриженый — значит еще "салага"), одеты в общефлотскую форму № 3 и принадлежность нашу к морской пехоте выдавали только "штаты" (красный круг с золотым якорем внутри на черном фоне) на левых рукавах, на что "пехтура" по необразованности своей внимания не обращала. В Вильнюсе в вагон сели с десяток парней из ВДВ и заняли первый отсек, тот, что возле купе проводников.

"Пехтура" упилась в хлам, загадила вагон и друг друга и возжелала, чтобы наши молодые матросы им отстирали их облеванные мундиры. Эта "предъява" была послана соответствующим образом с применением наиболее цветистых оборотов из "малого загиба Петра Великого" (на Флоте матом не ругаются, на нем разговаривают, увы, традиция!). Услышав ответ, напрочь обличающий их солдафонскую серость, наши оппоненты решили побоксировать и всей гурьбой навалиться на нас, что сделать в тесных условиях вагона достаточно трудно. Заняв оборону, мы вчетвером (молодые, хоть и не присягали, но уже прочувствовали, что такое честь мундира и ощутили гордость за принадлежность к элите) успешно отбивали атаки, удерживая за собой наш последний рубеж — отсек и гальюн. Разрешение ситуации из патового положения ускорил вопль проводницы – "Моряков бьют!".

Собравшие праздновать ВДВ-шники (великолепная советская крылатая пехота!), до этого не выглядывавшие из своего первого отсека по причине своей невозмутимо грозной силы, поинтересовались, каких еще моряков там пытаются бить пьяные мотострелки? Увидев "штаты" у нас на "фланелевках", парни прояснили вопрос и с боевым кличем: "Братки-морпехи, держи рубеж крепко, мы сейчас с тылу подмогнем! ", начали теснить, давить и раскидывать на полки мотострелковое воинство. Мы же из обороны перешли в уверенное наступление и встретились с "голубыми беретами" на середине линии фронта, где-то посреди вагона. Серая солдатчина была повержена, раздавлена, смята и полностью деморализована. Узнав причину конфликта, деды из ВДВ общим сходом с МП постановили наказать зарвавшихся военнослужащих и заставить их просить разрешения на посещение гальюнов вплоть до самого Харькова, что неукоснительно соблюдалось и исполнялось.

Вот такое братство по оружию…..

с небольшой дорожной сумкой, в галифе, но, почему-то, в пиджаке поверх него. Но самое главное — видно, что старается не заплакать, но слёзы по щекам бегут. Не выдержал — подошёл к нему, спрашиваю: "Что случилось?". Он и говорит — мол, барсетку небольшую потерял (а там кошелёк и мобильный) — едет он откуда-то из Курска к своим однополчанам в Подольск, а вот доехал только до Царицыно...

Ну, что тут поделаешь? Говорю: "Стойте здесь, дедушка", быстро до кассы метнулся и купил второй билет до Подольска (я туда же ехал — живу там) — что там покупать то — 30 рублей... Подхожу, говорю "Телефон однополчан помните?". Памятью дед был не обижен. Я тут же набираю его однополчанина, объясняю ситуацию и говорю, когда мы с дедом будем в Подольске. Беру ветерана под руку (он с палочкой) и топаем к турникетам.

Он тут хотел совсем расплакаться, но я ему строго немного сказал: "Дедушка, вы воевали, а я всего лишь помогаю вам проехать 30 км". До Подольска добрались спокойно. Дед в основном спрашивал обо мне, а о себе мало рассказывал. Полчаса проскочили быстро. На выходе с вокзала нас ждали... 4-ро. Три ветерана и один молодой парень (внук одного из них и по совместительству — водитель). Обнимаются, целуются...... ну я вижу — всё в порядке, сказал их "обнятым" спинам "до свидания" и пошёл к остановке маршруток. Но метров через 50 меня догнал тот самый внук и ОЧЕНЬ настойчиво попросил вернуться. Возвращаюсь... А где же "мой" дед???? — и тут я понимаю, что он просто снял пиджак и, видимо из сумки, достал китель... Звезд Героя там не было, но это, наверное, единственная из наград, которой не хватало для "букета": -). Эти дедки подхватили меня "под белы ручки", завели за цветочную лавку, один из встречающих достал из пакета армейскую флягу (с которой, как он потом объяснил, он дошёл до Варшавы в компании этих вот ребят). Второй из пакета достал стопку алюминиевых кружек, а третий — баклажку воды без газа и яблоки (свои, с дачи)... Разлили себе по чуть чуть, а мне — "наркомовские". Я пытался отказаться, но они посмотрели на меня ТАК...

Тот, что с закуской, дал мне баклажку и сказал "Глоток воды, потом из кружки, потом — ещё глоточек. Много воды не пей"... Во фляге оказался чистейший медицинский спирт... Я постоял с ними минут 20, потом поблагодарил и, провожаемый криками "спасибо за Васю" (так деда звали), побрел обратно к остановке. В голове слегка шумело... Было тепло и светло. За этих бодрых старичков, за то, что сам я не побоялся сделать такую мелочь для ветерана, в которой он очень нуждался...

Но было одно "но"... Дед рассказал, как потерял барсетку. Когда он приехал на вокзал — он оделся в парадный китель, а пиджак спрятал в сумку. Достал барсетку, позвонил однополчанину, что едет и поехал до Царицыно, а барсетку положил в сумку сверху. И закрыл сумку. Когда приехал в Царицыно — сумка была открыта и барсетки не было. Так вот, какая же сволочь в метро раскрыла сумку у ветерана, обвешанного медалями и спёрла его барсетку? В День Победы????????

P.S. А в пиджак он переоделся в Царицыно, так как боялся, что ещё и медали "потеряет".