Меня в школе не травили, т. к. самую первую попытку травли я пресекла уже в дет. саду.

Потом большинство детей из сада пошли в школу вместе со мной и прекрасно помнили на что я способна в гневе)

А вот как это произошло.

В садик я пошла в возрасте почти 4х лет. Была физически мельче и по возрасту младше многих детей в группе, но уже тогда была довольно спортивным и очень подвижным ребёнком.

Перед первым днем в саду мама провела короткий инструктаж, который заключался в следующем: "Сама ни к кому не лезь, но если кто-то, нидайбох, полезет к тебе, то отвечай ему так, чтобы в следующий раз неповадно было".

Так вот, в первый же день в детском саду, один из мальчиков показал на меня пальцем и закричал "смотрите какие у нее большие сиськи!".

Сиськи. В 4 года. У тощей девочки. Кстати, с@ка, сглазил меня, до сих пор дальше второго размера не выросли))

Другие дети стали показывать на меня и смеяться. Им было очень весело, но тот самый мальчик, который это всё начал, решил, что этого не достаточно и толкнул меня.

В этот момент у меня что-то перемкнуло и я со всей силы пнула его, как мне тогда показалось, в живот. На самом деле, это было ниже живота. Он согнулся и выл.

Что тут началось! Воспитательница материализировалась из ниоткуда и, схватив меня за руку, потащила в угол, где я простояла до конца дня.

Когда мама пришла за мной и спросила почему я наказана в углу, воспитательница ей высказала, что я дикарка, которая не умеет себя вести и избивает детей. Выслушав её не перебивая, мама сказала "а теперь послушаем версию моей дочери".

Всю свою жизнь я благодарна моей маме за то, что она всегда мне верила, всегда меня защищала и всегда была на моей стороне.

На мой взгляд, для ребёнка это самое важное, знать, что у него есть мощная поддержка в лице родителей, к которым он всегда может обратиться и обо всем рассказать, не опасаясь осуждения. Знать, что даже если сильно накосячил, есть кто поможет советом, делом и конструктивной критикой.

Стараюсь растить своих детей так же.

Иду утром на работу. Метелище и ветер встречный. Тротуар нечищеный, тропинка в полтора человека кем-то уже натоптана. Ветер с головы капюшон срывает. В общем погода полный пц. Подхожу к перекрёсточку, разглядел за проезжей частью зелёного человечка, собрался переходить. И тут прямо передо мной останавливается легковушка. Колесо переднее как раз тропинку перекрывает. Ну очень злой был. А с кем не бывает? Пинаю в колесо, перепрыгиваю с правой стороны сугроб, бью рукой по капоту. И жест такой руками делаю: мол, что творишь?! И опа! Вижу надпись на капоте: ДПС. А за лобовым стеклом два лица с одинаковыми выражениями, которые трудно передать словами. Это надо было видеть. Мол, что это ещё за хрень и наглость! Я сперва, конечно, немного сикнул. И потихоньку включая Форсаж, двинулся дальше. Мысленно готовясь к погоне за мной и скручиванием моих рук. И тут вдруг внутри такая уверенность появилась. Не, это что? Остановка на пешеходном переходе! Вы, блин, стражи порядка? Так вы правила-то соблюдайте. Темп походки я сбавил, но при чувстве этой уверенности, всё-таки, лёгкий холодок за спиной гулял.

Вообщем погони и разборок не было. Как там парни эту ситуацию перекурили-перекубатурили, я, понятно, не знаю.

Ну, выражение их лиц!

Историю рассказала моя мать.

Работала она старшей медсестрой военного госпиталя в городе Тюмени в 1973 году. Офицерская палата, (сами понимаете, что это — палата на 4 чел. Ну, и все, естественно, офицеры, а молодые офицеры в большинстве своем — как поручик Ржевский, похабные приколисты)

Утром медсестра сдает смену другой медсестре, они идут мимо коек, и первая, показывая на офицеров, комментирует наличие лекарств:

— Этому дала!

— Этому дала!

— У этого — стоит!

— А этому — потом дашь!

Последняя фраза была под жуткий гогот офицеров, обе медсестры поняли причину смеха минут через 5.

Это произошло жарким летом 1989 года в Казахстане. Мне было тогда 9 лет.

Я был ребёнком без комплексов и ставил иногда взрослых в неловкие положения, о чём, собственно, и будет идти мой рассказ. Мы возвращались втроём из загороднего участка на Камазе деда по степи, и он давал мне порулить, посадив меня к себе на колени, что меня очень радовало, а бабушку вводило в состояние паники и истерики. На въезде в город всех, кто выезжал за город на выходные, с трепетом и радостью встречало ГАИ. Я тогда в свои 9 лет по рассказам взрослых уже имел кое-какое представление о ГАИ. Так вот, подъезжаем мы, значит, к посту, дед с бабулей заметно напряглись. Спрятали меня в спальный отсек „лежи тихо, не дёргайся“ — говорят. Ну, всё, как обычно происходит, документы и т. д.

Проверил всё, докопаться не к чему, так вот он стоит, резину тянет: „дай, мол“. А дед мой здоровый такой мужик под два метра ростом с характером ; „ни хрена, мол, не дам“. Ну, стояли они минут десять там, мялись. А лето, жара стоит, а меня там ещё одеялами понакрыли, тут моё терпение лопнуло, я высовываю свою наглую детскую рожу и говорю: „Дед, да что ты с ним там разговариваешь, дай ему десять рублей и поехали дальше“. „Гаишник“ поперхнулся и синхронно с моей бабулей побагровел, отдал деду молча водительское удостоверение и велел ехать дальше. Оставшуюся дорогу мои старики держались за животы, а я сидел и думал — странные эти взрослые, не понимаю, что в этом такого смешного.

СТАНИСЛАВСКИЙ И СПЕЦНАЗ

Мой приятель актер, рассказал старую историю из своей сериальной жизни.

Он был членом банды киллеров, наубивал горы хороших людей и вот наступил неминуемый час расплаты. 12-я последняя серия, менты загнали банду в песчаный карьер и должны спрыгнуть с семиметровой осыпающейся стены, чтобы всех повязать.