Иду себе в гараж, думаю, что слово думаю обособляется запятыми, как вдруг смотрю, в снегу чего-то лежит, чернеет, да и ещё и разговаривает.

Нагибаюсь — смартфон, большая такая лопата.

Лежит, жужжит, а на экране высвечивается Мамчик.

Ну, тыкаю, чтобы ответить, вроде соединилось, алё, говорю, а они не отвечают, видимо снегом забилось.

Слышу только женский голос кричит:

— Так, я отошла надеть пальто, ты где в это время был?!

А в ответ:

— Бу-бу-бу...

— Телефон точно ещё у тебя был?!

— Бу-бу-бу...

— Ну, я тебе устрою, я тебе, чучелу, такое устрою, ты у меня вообще никуда больше не отпросишься!

Короче, жучат дурня по-полной, да и правильно, думаю, так тебе и надо, губошлёпу.

Минут через пять снова мамчик звонит, тут я на динамик нажал и она меня услышала.

— Здрасте... а это вы наш телефон нашли?

— Да, — говорю, — это я его нашёл, подъеду сейчас к "Монетке" приходите, если нужен.

— Ой, а мы в город уехали, подождите, ради бога, сейчас на кольце развернёмся и приедем.

Минут через десять подъезжает шевроле "лачетти", выскакивает тётка, маленькая такая, хрупкая как дюймовочка, да спасибо, вам, спасибище.

— Да, чего там, — говорю, — держите, у самого ребёнок терял.

И тут сзади у шевроле дверь открывается и вылазит мужик. Да и как мужик — мужичина. Метра под два ростом, здоровенный как сарай, плечи широченные, об рожу, как говорится, поросят годовалых убивать можно.

Тётка: — Вот он, горе моё, уже два телефона за год посеял.

Тот ко мне, рот до ушей, руку мне жмёт, а ручища в два раза моей больше, мол, друг, выручил, супруга уже всю печень исклевала.

В общем, забрали мамчик с чучелом смартфон, сели в машину, она за руль, он сзади (на переднем у "лачуги" он видно и не помещается), сели и уехали.

Ну и я тоже двинул, думая, что правду говорят англичане, еxtrems meets, противоположности сходятся.

"Мне сейчас друг из Москвы позвонил... довел до икоты от хохота...

Он вчера занимался воспитанием сына, а его женская половина семьи (жена и бабушки) его не поняли и устроили потом трепку...

Вчера его 4-летний Сашулька где-то умудрился надыбать дома пачку презервативов! Конечно же распотрошил её и пристал к папаше с вопросами, мол чего это

Слесарь челябинского трубопрокатного завода Василий Петров угрюмо ковырял вилкой в утренней яичнице.

— Что случилось? – спросила жена Варвара.

— Мигранты, — ответил Василий.

— В Челябинске?

— В Белоруссии.

— Белорусы?

— Иракцы. И сирийцы с афганцами. Пять тысяч человек.

— И что?

— В Германию идут. А поляки не пускают.

— А должны?

— Не должны. Но могли бы.

— И что?

— Волнуюсь за них. Голодные ли? Провели ли эту ночь в тепле? Оказывается ли им своевременно медицинская и психологическая помощь? Что скажут Меркель, Дуда и Байден? Позвонит ли Лукашенко еще раз Путину? И зачем он вообще звонит?

— Ты переживаешь за пять тысяч арабов, которые пытаются попасть через Белоруссию в Евросоюз, чтобы там жить на немецкое пособие? Ты дебил?

— Ну а зачем нам уже десять дней по телевизору с утра до вечера про это рассказывают? В газетах, интернете и даже телеграм-каналах? Разве для тебя это не важно? Разве это не касается напрямую каждого из россиян? Черствый ты человек, Варвара! Совсем не беспокоит тебя несоблюдение Польшей норм международного гуманитарного права!

Василий хлопнул дверью и широкими шагами пошел на завод.

Британка Рут Флауэрс большую часть жизни думала, что на пенсии она с мужем будет жить на вилле в Португалии, ходить по рыбным ресторанчикам, смотреть на море, а по вечерам выбираться на центральную площадь местного городка, чтобы выпить портвейна.

Когда Рут исполнилось 60 лет, пазл сложился. Пенсионерка была счастлива несколько лет, пока

В 1973 году Оуэн Гарриотт входил в экипаж американской орбитальной станции "Скайлэб". Устроенный им розыгрыш офицера Центра управления полетами Роберта Криппена достоин навечно войти в анналы космонавтики.

С собой в космос Гарриотт захватил диктофон, на который его супруга наговорила несколько фраз. Когда в один прекрасный день оператор Роберт Криппен вышел на связь со "Скайлэб", Гарриотт ждал у передатчика с диктофоном. И между станцией и Центром управления состоялся следующий диалог:

— "Скайлэб", это Хьюстон, ответьте.

— Здравствуйте, Хьюстон, — бодрым женским голосом отозвалась станция — Это "Скайлэб".

Земля после секундного колебания поинтересовалась:

— Кто говорит?

— Привет, Роберт, — отозвалась станция.

— Это Хелен, жена Оуэна.

Криппен несколько секунд переваривал ответ, а затем с трудом выдавил:

— Что ты там делаешь?

— Я тут решила ребятам поесть принести. Все свеженькое, — успокоил его голос с орбиты.

Центр управления молчал около минуты, а затем отключился