обработки древесины и они. Лесовозы "КОМАЦУ". Это такие грузовики, похожие на Урал, но помощнее раза в два. Наши Кразы и Уралы с грехом пополам везли на себе с прицепом кое-как 20 кубов леса, а этих монстров нагружали и по сорок, и по пятьдесят, и они все везли и не ломались. В одном из таких грузовиков посчастливилось оказаться молодому парню, назовем его скажем Ваня. Как только он не издевался над грузовиком, какие только испытания ему не устраивал. Носился на нем за сотню, вез 60 кубов леса, ничего не брало железного работягу, собранного японскими мастерами. Иван уверовал в свой грузовик, как наверное в себя никогда бы не поверил. На спор обгонял Жигули на прямой и т. д.

В один прекрасный день начальник дал указание всем водителям собраться ровно в девять утра на базе. Исполнено. Указание перевезти с ЗММК рельсы для строящейся железной ветки, для отправки леса. Все по машинам и началась погрузка. Козловой кран берет небольшую пачку рельс и кладет на подъехавший "Комацу", еще пару раз эта операция повторяется, и грузовик уезжает. Ване лень ездить, он решает сэкономить время и велит крановщику класть 6 пачек рельс. Тот возражает, намекает про умственные способности Ивана, но тот непреклонен. "КОМАЦУ" — звучит как клич самурая перед атакой! Крановщик повержен, 9 пачек рельс лежат у Ивана за спиной на борту. Грузовик едет по ровной асфальтированной дороге, мотор натужно ревет. Иван начинает что-то понимать. Пачка рельсов на вид выглядит несерьезно, но весит [бах]нуться сколько. Возвращаться стыдно, и Иван давит тапку в пол. Ехать около 50 километров, вроде херня, однако есть как всегда одно но. Серпантин, б%я. И вот, кое-как рывками, с помощью водительского мастерства и такой-то матери Иван поднимается в гору. Но это херня. Начинается спуск. И вот тут начался так сказать самый экшен. Иван потихоньку спускается на пониженной передаче и носом чует запах ЖОПЫ. Тормозные колодки при нагревании издают такой вонюююючий запах, а спуск еще дооооолгий. Многие тонны рельсов сзади усиливают ощущения. И колодкам настает северный пушистый зверь. Иван набирая скорость несется навстречу своей, ммм, ну скажем мечте, ибо был он любитель экстрима. Благо это повторюсь 80-е годы, машин навстречу попалось всего 2. Обе увернулись, одна увязалась в погоню. Спуск медленно превратился в прямую ровную дорогу, и согласно законам физики примерно через километров восемь автопоезд без тормозов прекратил движение. Через пять минут его нагнали военные на уазике, которое рванув дверь попытались вытащить Ивана из кабины и предать его экзекуции. Однако увидев его лицо, белее простыни, они прониклись и стали отцеплять его руки от руля. Ху... не удалось. Иван сидел, глядя в одну точку, и сжимал руль. Прапорщик слетал в уазик и принес с собой 90-градусный эликсир молодости. Разжав ему зубы, залили порцию. Иван закашлялся и пришел в себя. Потом были проверки, строгий выговор, однако это все пролетело мимо Ивана как шелуха от семечек. Пока он мчался, он многое осознал. В этот год он женился, на следующий родилась дочь. Через пять лет еще одна. Пережил 90-е. Вырастил дочерей, выучил, дождался внуков. Вышел на пенсию по выслуге лет, таксует. И соблюдает теперь все правила и инструкции, какими бы тупыми они ему не казались))))))))

с вариациями по всему спектру эмоций со знаком минус. Не могу сказать, что это помогало, потому что история повторялась по кругу: я все равно беременела, рассказывала об этом маме, и снова слышала в ответ "да вы там вообще с ума сошли, что ли".

В принципе, маму можно было понять: у неё был только один ребенок- это я. Концепция многодетной семьи казалась ей, мягко говоря, несуразной. То есть в ее картине мира многодетные родители жили по другую сторону реки, отделяющей безопасной полосой воды нормальных людей от сумасшедших каскадеров, разводчиков крокодилов и многодетных матерей.

Но это была предыстория, как водится, а на самом деле этот текст про кошек.

Случилось все в тот самый день, когда родилась Манюночка, — через час после ее рождения я лежала в обнимку с новорожденной- дома, в красиво застеленной кровати.

Это единственное, что успела наша акушерка, — красиво застелить для меня кровать, пока Игорь уже ловил Маню за голову по эту сторону реальности.

В общем, я лежала и пыталась пригладить волосы, а также осознать как я выгляжу, потому что Игорь хотел нас сфотографировать.

А выглядела я соответственно: растрепанная, изумленная, только что родившая женщина, что вы хотите.

То есть находилась под ощущением, что я- мать вселенной, а из моего тела только что выдвинулся в другие миры межгалактический звездолет. И не важно, что весил он всего три кг. По ощущениям, он был гигантским, вмещал в себя стартовую площадку, запасные шаттлы и персонал. Если опустить подробности, то приглаживать волосы было бесполезно.

Вдруг я заметила, как над поверхностью кровати медленно-медленно, как в фильме про советских разведчиков, поднимаются два треугольных уха.

Ухи были серые, так что я догадалась, что это была Фрея. С глазами, как писал Ганс Христиан Андерсен, что твои чайные блюдца, — будто она унюхала не младенца, а вагон с валерианкой. Приподнявшись над горизонтом, она посмотрела на ребенка и перевела взгляд на меня.

— Фрюсенька, — пролепетала я умилительно, все еще находясь под гормонами.

— Смотри, вот это- новый ребенок у нас!

Фрея перевела тревожный взгляд на меня, и я мгновенно услышала в голове сакраментальную фразу моей мамы: да вы с ума сошли, что ли?!

Мне стало смешно. Фрея газанула с места, заскребая когтями пол, и побежала прочь, громко рассказывая новость остальным зверям.

Через пару минут смотрю- снова ухи. Пестрые с рыжиной- это была Луна. Я догадалась, что Фрюха ей наябедничала.

Луна медленно поднималась над горизонтом кровати, как Луна над лесом.

Морда ее выражала аналитическую работу ума: я будто увидела, как у неё внутри крутятся шестеренки. Луне не надо было ничего объяснять, она и так все понимала, просто лично пришла собрать данные.

Через пару минут ее кошачья экспертиза была завершена, уши упали в стороны, а ее вердикт был таков:

"Да вы с ума посходили! "

Я расхохоталась и дала ей обнюхать малышку.

Может поэтому она стала лучшей кошконяней на свете? Пока росла Манюна, Луна работала в паре со мной, не покладая лап. Мы с ней были одна команда, заодно. Правда, я была младшей по должности, а Луна вела себя расслабленно, как мать-спецназовец, которая уже видела все.

Если Маня плакала, Луна немедленно являлась на место происшествия, ложилась рядом и начинала что-то вопросительно мурлыкать ребёнку прямо в лицо.

Не знаю кошачьего языка, но готова поклясться, что перевод звучал примерно так:

— Что случилось? Почему мы плачем? Кто виноват? Где ответственный взрослый?

Причём последний вопрос она задавала уже не ребёнку.

Луна жертвовала своим телом целиком, самозабвенно, как кошачья мать Тереза, и выражение ее лица было соответствующим.

Манюна хватала ее за спину и начинала фирменный тяни-толкай, — таким же движением моя прабабушка стирала белье на доске. Мне даже стало казаться, что Манюна таким образом подключается к коллективному бессознательному рода.

Ребенку можно было не только стирать Луну за шкирку об ковер, но и трогать буквально везде, включая хвост, усы и священный живот.

Поскольку Фрюха у нас существует для красоты, как вы уже знаете, а эта миссия с детьми не совмещается, то

Луна отрабатывала за себя и Фрюху дорогущий кошачий корм, и честно выполняла свои няньские обязанности.

Однажды, когда Мане уже исполнился год, я оставила ее в пустой ванной без воды и вышла за полотенцем. Возвращаюсь- на бортике ванны сидит Луна, присматривая за Маней.

— Ты что, оставила ее одну? В ванной?

Луна смотрела мне прямо в глаза, награждая саркастическим титулом "Мать года", хотя на дворе был еще январь, и этот год едва начался.

То есть это удивительное животное авансом мне выдало позорный титул.

Потому что нет шансов, что я в ближайший год накосячу еще больше, чем в эту самую минуту.

Спасибо, что хотя бы глаза не закатила.

А сейчас, когда я встаю в пять утра, чтобы в тишине, пока мир от меня ничего не хочет, заняться йогой в другой комнате, — Луна приходит к Мане, ложится в кровать вместо меня, лапой поправляет ей одеяло и говорит мне шепотом: "иди-иди, я за ней присмотрю".

— Спасибо, Лу, — каждый раз растроганно говорю я. — ты настоящий друг.

— Да иди уже, — машет она лапой.

И каждый раз напоминает мне этим маму. Причем не ее безнадёжно тревожную сторону, а ту щедрую и преданную, которая про безусловную любовь.