шлёпал вдоль бассейна, а потом привозил домой полмашины песка. Нет, это уже серьёзные тапочки — слайдеры, клоги...

С толстой подошвой, с чувством собственного достоинства и, как правило, с логотипом известного бренда. Некоторые стоят двадцать, сорок, а то и шестьдесят тысяч форинтов. Другие, вероятно, представляют собой более доступную дальневосточную версию той же мечты. Но издалека все тапочки выглядят одинаково.

И, конечно же, их носят... с белыми носками.

Длинными. Такими, которые ещё лет двадцать-тридцать назад сообщали окружающим, что их владелец либо идёт на урок физкультуры, либо ему уже совершенно безразлично общественное мнение.

А сегодня — это мода.

Говорят, всё произошло не за один день. Удобная повседневная одежда начала распространяться и раньше, но карантин нажал на газ по-настоящему. Мы месяцами сидели перед ноутбуками в тапочках, а когда двери снова открылись, тапочки как-то незаметно вышли вместе с нами. Мы вернулись на улицы, а они решили там остаться.

Сначала я думал, что так ходит только молодёжь. Потом зашла восьмилетняя девочка с мамой — обе в одинаковых тапочках. Следом мужчина средних лет. Потом пожилая женщина.

За это время тапочки победили разницу между поколениями — то, с чем политика, образование и семейные застолья не могут справиться уже десятилетиями.

Но больше всего меня поражают молодые пары.

Парень — в длинных чёрных брюках, аккуратной рубашке, со свежей стрижкой. Девушка — в красивом платье, с сумочкой и украшениями. По всему видно: идут ужинать, может быть, в кино, а может, на свидание.

А потом я опускаю взгляд.

Тапочки. Белые носки.

У обоих.

Верхняя половина их тела уже приехала в ресторан, а ноги всё ещё отдыхают дома на диване.

Когда-то у тапочек была своя территория. Квартира, двор, пляж, максимум — дойти до ближайшего мусорного контейнера. Если кто-то уходил в них дальше, значит, была веская причина: захлопнул дверь, сбежал откуда-то или просто выскочил на минутку, которая неожиданно растянулась на три часа.

Сегодня тапочки сопровождают нас в магазин, торговый центр, ресторан, кино и даже на свидание. Это уже не мы выносим тапочки на улицу. Это тапочки вынесли на улицу нашу гостиную.

Появились и более весёлые модели. С глазами, ушами, зубами, с лапками, торчащими по бокам. Некоторые выглядят так, будто небольшое морское чудовище проглотило ступню владельца, но на полпути передумало.

Но мой личный фаворит — человек в тапочках на электросамокате.

Стоит в тапочках на самокате, доезжает до автобусной остановки, а потом садится в автобус.

В этом скрыта целая жизненная философия.

Тапочки говорят:

— Я никуда не спешу.

Самокат говорит:

— Я тороплюсь.

Автобус отвечает:

— Да расслабьтесь, никому из вас особо напрягаться не придётся.

Человек одновременно надевает обувь, в которой неудобно ходить пешком, выбирает быстрое средство передвижения, а затем останавливается ждать ещё более крупное средство передвижения. Возможно, он вообще никуда не едет. Просто постепенно передаёт ответственность за своё движение окружающему миру.

Конечно, может быть, удобство наконец победило. И почему бы ему не победить? Мы достаточно носили жёсткую обувь, натирали пятки, заклеивали ноги пластырями и при этом убеждали себя, что ради элегантной обуви нужно страдать.

И всё же иногда мне приходит в голову одна мысль.

Неужели мир стал настолько безопасным, что даже нашей обуви больше не нужно быть готовой к тому, что однажды придётся бежать?

Не нужно убегать. Не нужно спешить. Не нужно неожиданно отправляться в долгий путь. Всегда найдётся лифт, самокат, машина или автобус. А если нет — ну что ж, пойдём помедленнее.

Может быть, это не тапочки вышли на улицу.

Может быть, это мы устроили свою жизнь так, будто везде чувствуем себя немного как дома.

Как водитель автобуса, я лишь замечаю, что с каждым днём за моей спиной в автобус поднимается всё больше людей в тапочках. С белыми носками, с элегантными брюками, с летними платьями, с самокатами или целыми семьями.

И постепенно меня уже удивляет не то, что люди приходят в тапочках, а то, что кто-то ещё надевает обычную обувь.

дефиците. Дошло до того, что британское Военное министерство через газеты официально умоляло граждан сдавать в армию свои личные театральные, скаговые и охотничьи бинокли. Но для масштабной войны этого было критически мало.

Германия, обладая лучшей в мире оптикой, тем временем задыхалась от британской морской блокады. Одним из самых болезненных ударов стала нехватка стратегического сырья, в первую очередь — натурального каучука, основные плантации которого контролировали страны Антанты. Каучук был жизненно необходим для автомобильных шин, изоляции кабелей, прокладок для двигателей и производства противогазов. Немецкие химики пытались создать эрзац-резину, но её качество в те годы не выдерживало критики — грузовики на литых суррогатных шинах буквально разрушали сами себя из-за вибраций.

В августе 1915 года британское Министерство вооружений через швейцарских посредников попыталось тайно закупить партию оптики у Carl Zeiss. Немцы довольно быстро вычислили конечного заказчика, но вместо возмущения предложили прагматичный бартер.

Условия были предельно простыми:

Британия обязалась поставить Германии натуральный каучук (чаще всего упоминается схема, при которой британцы закрыли глаза на транзит стратегического сырья через нейтральные страны).

Германия обязалась передать британцам десятки тысяч (по разным данным, от 10 000 до 32 000) первоклассных биноклей и оптических приборов.

Сделка состоялась. В результате возникла совершенно сюрреалистическая ситуация: британские снайперы и артиллеристы убивали немецких солдат, глядя в превосходные немецкие прицелы Carl Zeiss, а немецкие солдаты доставлялись на позиции на грузовиках, обутых в шины из британского каучука.