отличался безграничным раз[гиль]дяйством и упрямством, но был парнем веселым. По словам дедушки, Валера был точной копией его старшего брата Михаила, во что мне верилось с трудом, так как дядя Миша был уважаемым человеком, фронтовиком с кучей всяческих медалей и орденов, и по совместительству незаурядным плотником.

Так получилось, что в скором времени приехал и дядя Миша помочь деду установить крышу на баню, в блестящих хромовых сапогах, которыми он очень гордился. На второй день его пребывания в гостях, предположительно на воспитательной почве, между дядей Мишей и Валерой произошел конфликт, закончившийся заслуженным подзатыльником Валере. Это было начало партизанской "войны" между Валерой и дядей Мишей.

В одно прекрасное летнее утро по всему дому раздалась дяди Мишина виртуозная матерная брань с изредка проскальзывающим в ней определением

"Валера засранец". Поводом к которой послужило наличие одного левого сапога в сенях и полное отсутствие правого. Чьих это рук дело, сомнений не было.

— Миша, а нах[рен]а ему оба брать, достаточно одного, ты же в одном левом ходить не будешь? – резонно заметил дед.

После недолгого воспитательного процесса сапог был принесен самим

Валерой. Спрятан он был в кустах смородины. Больше сапоги не пропадали.

Дня через три, с утра, из сеней зашел озадаченный и растерянный Валера.

Обратился почему-то не к деду, а ко мне.

— У меня это, кроссовки что-то…

Остальные, услышавшие это, невозмутимо продолжали завтракать. Только дедушка на секунду о чем-то задумался и чуть улыбнулся.

Выйдя в сени и подойдя к кроссовкам, дед осмотрел их, вынул из них стельки, и подозвал меня. Кроссовки были прикручены к деревянному полу саморезами.

— Ну вот, видишь? А ты не верил, что они друг друга стОят, — сказал мне дедушка улыбнувшись.

— Валерка, с кем ты "воевать" вздумал, а? С фронтовой разведкой? – обратился дед к Валере. Потом добавил в открытую дверь:

— Миш, давай отворачивай, шутник старый.

После этого, для Валеры не было более высокого авторитета как дядя Миша.

в некоторых кругах, печеньками в клеточку, а в простонародье вафлями. Причём срок хранения истёк буквально вчера. Ну да мы люди не гордые и не брезгливые — взяли по коробке и занесли в помещение. Там вскрыли, попробовали — нормальные такие печеньки оказались. Порассуждали маленько на тему, что если срок хранения 90 суток, то на девяностопервые они точно не должны испортиться. А потом, естественно, и задались вопросом происхождения права собственности на сии кондитерские изделия у Анатолия: "Толик, ты где вафли с[тыр]ил? "

И поведал Анатолий нам такую историю.

— Иду я по лесу, грибы ищу. Вдруг слышу звуки какие-то непонятные. Пошёл туда. Иду, вижу — в кустах мужик бабу прёт. Самозабвенно так прёт, ничего вокруг не замечая. А неподалёку стоят две вот эти самые коробки.

Ну я их прихватил потихоньку, подумав, что они наверное ничейные, и удалился на цыпочках, чтобы мужика с бабой не обламывать... Ну и сюда понёс, думаю: "Нашим мужикам к чаю гостинец будет! "

Ну попили мы чайку, я и говорю мужикам: "Уберите куда-нибудь с глаз долой эти коробки, а то вдруг кому-нибудь вспомнится, что это его... "

Убрали мужики коробки в укромное место, и буквально через пятнадцать минут заходит к нам начальник охраны одного из соседних предприятий — мужчина роста небольшого и телосложения отнюдь не богатырского. По лицу видно — растроен чем-то человек. "Что случилось? " — спрашиваем, — "что опечалило тебя, мил человек? "

— Да, вот, — говорит.

— Попросила меня заведующая нашей столовой помочь ей по хозяйству, а в замен пообещала две коробки вафель просроченных.

Так вафли нормальные были — всего один день просроченные. Их ещё есть можно было. Я и согласился. А пока по хозяйству помогал, у меня кто-то вафли спёр. Вот хожу, спрашиваю, может видел кто...

— Нет, — говорим, — не видели ничего.

— А сами еле сдерживаем улыбки.

Надо сказать, что заведующая была незамужней женщиной лет пятидесяти с лишним, весьма крупных габаритов и, как нам до этого казалось, строгих нравов.

— Я, — продолжает сокрушаться начальник охраны, — буквально на несколько минут отвлёкся, пока помощь оказывал. А вафли в сторонке поставил.

Закончил дело, смотрю, а вафель уже нет...

Вижу, мужики еле улыбки сдерживают, представляя этого довольно хилого субъекта в объятиях заведующей столовой. И тут Анатолий выдаёт перл, который я не в состоянии забыть уже много лет. Как в тот момент не рассмеялась вся бригада автослесарей, для меня до сих пор является загадкой и образцом поистинне самурайской сдержанности в эмоциях. А сказал Толик, проникновенно-сочуствующим тоном, буквально следующее:

— Да-а-а, брат... Про[втык]ал ты свои вафли...

(C)Уфимский

— наша группа в основном успешно отстрелялась и празднует это дело в общаге у знакомых, всем весело и круто, один Димон сидит грустный в сторонке — завалил зачет у Сергея Ивановича — надо или денежку нести, или бухать с ним, а то к сессии допуска не получить.

Отдельно о Димоне — самбист, качок 2Х2, ну, и вообще отличный мужик. Ну, бывает, обломы посещают и таких людей.

Итак, в это время:

Препод успешно просеял поток, получил на карман и студентика из общаги в компанию побухать, жизнь удалась. Ну вот, бухают они, препод напивается в усмерть, ну, и принимает студентик эпохальное решение — отвести препа в общагу на предмет проспаться (ну, не тащить же его на другой конец города к нему домой!). Как он уж его довел до общаги, история умалчивает, но в общагу их не пускают — после 23:00 вход для всех закрыт. Студент не теряется и пользуется старой проверенной лазейкой — с 3го этажа спускается пожарный рукав (1й и 2й зарешечены), к концу привязывается тело, зовется какой-нить качок, и тело поднимается наверх в раскрытое окошко. Но в этот раз система дала сбой — тело препа, благополучно поднявшись до 3го этажа, вдруг падает на асфальт под окна и ломает обе ноги. Жесть! Что там дальше было — история умалчивает, ну, отвезли — вправили — загипсовали, ну, это потом.... а тогда:

Бухаем мы. Веселимся. Тут приходит сосед, просит помочь людям. Как самого трезвого и мощного, туда отправляем Димона... Уходит. Через некоторое время -крики, шум. Влетает, белее мела: "Я препода убил!"

Ну, и разбор полетов с его слов:

Сижу, грущу, все бухают, а у меня пересдача — денег платить нет и вообще, как сдавать, не знаю. Тут подходят — просят помочь. Не вопрос. Подхожу к окну, в руки суют конец рукава.

— Тяни. Ну, тяну помаленьку, весь в себе, в предвкушении предстоящей пересдачи, чой-то там застряло еще, подергал маленько. И тут над подоконником появляется лицо горячелюбимого препа... Руки сами собой разжались...

Вот так вот. Уважайте студентов, друзья. А зачет Димон пересдал на следующий день другому преподу с первого захода на отл. А мы еще пару лет подкалывали Сергея Ивановича, мол: "Как же вас угораздило то так? ", а он нам отвечал: "Да подскользнулся я, ребятки.. "Ага, ага, мы то все-е-е знаем!!!