В 1880 году пара обуви стоила дороже, чем целая семья зарабатывала за неделю. Не потому, что кожа была редкостью. И не потому, что сапожники были жадными. Причина заключалась в одном-единственном этапе — соединении верха обуви с подошвой.

Этот процесс назывался lasting, и выполнить его могли лишь самые искусные мастера в мире. Они работали от рассвета до заката, изготавливали до 50 пар в день и знали: без них вся отрасль просто остановится. Они считали себя незаменимыми. Но лишь до определённого момента.

Десятилетиями изобретатели пытались механизировать этот этап. Все попытки заканчивались провалом. Работа была слишком тонкой, слишком "человеческой". И всё изменилось, когда один молодой темнокожий иммигрант, едва говоривший по-английски, решил взяться за невозможное.

Его звали Ян Эрнст Мацелигер. Он родился в Суринаме в 1852 году. В 21 год приехал в город Линн, штат Массачусетс — центр обувной промышленности США. Днём парень работал на фабрике по 10 часов. Ночью, в одиночестве, в тесной комнатке, при свете почти догоревшей свечи, он изучал английский язык, техническое черчение и инженерию.

Шесть лет он создавал модели, ошибался и начинал сначала. Шесть лет слышал насмешки инвесторов. Шесть лет сталкивался с недоверием коллег, которые даже не представляли, на что он способен. И вот 20 марта 1883 года Патентное ведомство США выдало ему патент № 274 207.

Его машина — первая, способная быстро, точно и стабильно соединять верх обуви с подошвой — заработала. Там, где мастер изготавливал 50 пар в день, машина Мацелигера производила от 150 до 700.

Последствия были мгновенными.

Цены на обувь снизились вдвое. Бедные семьи смогли покупать прочную обувь. У детей появилась защита для ног. Рабочие наконец получили обувь, способную выдержать тяжёлые будни.

Но сам Мацелигер не увидел всего масштаба собственной революции.

Чтобы запустить машину в массовое производство, он был вынужден продать контроль над проектом.

Инвесторы стали миллионерами. Его изобретение легло в основу компании United Shoe Machinery Corporation, которая десятилетиями господствовала в мировой индустрии. Сам он получал лишь скромные выплаты. Никогда — достаточные.

Так бывает, когда есть талант, но нет власти.

Он продолжал работать изнурительно — по 16 часов в день, совершенствуя своё изобретение, пока организм не сдался.

Бедность, напряжение и отсутствие медицинской помощи сделали своё дело.

В 1889 году, в 37 лет, его жизнь оборвалась из-за тяжёлой болезни.

Те, кто разбогател на его идеях, жили в роскошных особняках и прославлялись как дальновидные предприниматели. А иммигранта, который на самом деле решил "невозможную задачу", надолго забыли. Более ста лет его имя почти не упоминали.

Лишь в 1991 году, спустя более чем век, его включили в Национальный зал славы изобретателей США. Но его наследие никуда не исчезло. Каждая пара обуви массового производства за последние 140 лет несёт в себе невидимый след гения Яна Эрнста Мацелигера.

Отец-алкоголик. Сейчас не такой буйный, но когда я была ребенком, гулял направо и налево, бил маму, был очень агрессивный. Я помню это, как будто это было вчера. Когда не пил — работал, дома его не было месяцами. А мне всегда очень хотелось его любви и заботы, и я ждала его как верный пёс и была очень рада его видеть. Но по приезду было то же самое. Запои, постоянные гости, агрессия, маме прилетало постоянно, на моих глазах тоже. Я переехала жить и учиться в другую страну в 18 лет после окончания гимназии, не могла больше жить в своем доме и смотреть на все это. Все детство молчала о том, что происходит в моей семье, так как было до ужаса стыдно. Итог: мне 26 и я нереально хочу любви. К сожалению, мой отец не научил меня принимать эту любовь, но зато я знаю как это, когда ты мужчине не нужна. Западаю я только на эмоционально недоступных придурков, которые только пользуются мной и моими деньгами. Когда я действительно нравлюсь мужчине — меня это пугает и я не знаю, что с этим делать. Что делает меня эмоционально недоступной для хороших мужчин. Хожу к терапевту, пытаюсь остановить этот замкнутый круг, уже не ищу никаких отношений. Просто пытаюсь полюбить себя и избавиться от своих детских страхов. Любите своих детей.

Я студентка и есть у нас в группе один очень симпатичный парень. Мой типаж, высокий, красивый, все как надо. Мы с ним из одного города, так ещё и родились в один день с разницей в несколько часов. Решила поделиться этой удивительной новостью с мамой, но та удивила меня ещё больше. Оказывается в тот день, в нашем роддоме появилось только два малыша, я и тот парень. Наши мамы лежали в одной палате. У моей было очень мало молока, поэтому я не доедала и постоянно плакала, а у другой женщины был наоборот его избыток и дабы не сцеживать, она кормила и меня тоже. Получается, мы с тем парнем с одной груди питались, молочные братья так сказать. Потом нас выписали и до ВУЗА мы с ним больше не виделись... Думаете, у этой истории будет романтический конец? Судьба и все дела? Нет, скажу я вам, он оказывается гей! Почему жизнь так не справедлива...

Дело было в зимнюю сессию, когда мне предстояло вести не равный бой с военной медициной — нечто среднее между медициной, ГО и военной кафедрой. Прозанимавшись целый год для меня так и осталось загадкой должность стрелок-санитар, вроде и помощь должен оказывать, а судя по названию пристреливать чтоб не мучились.. Так вот, тяну я билет с резиновой

Месяц назад меня сбила машина. Удар был такой силы, что я проехался на три полосы, вылетел на встречку. Не знаю, как так подфартило, но водитель на встречке успел затормозить, оказался МЧСником, оказал первую помощь. Я сломал берцовую кость в трёх местах, оба плеча вывихнул в обратную сторону, в основном голову повредил, сотрясение мозга и, к тому же, ещё бы 2мм счесал и остался овощем. Можно сказать, что мне очень повезло. Полное восстановление – год, сейчас уже выписали из больницы, рассекаю на инвалидном кресле. И все это время меня не оставляла моя девушка. В день она спала не больше часа, больница-работа – это весь ее маршрут, пока я лежал там. Она разговаривала со мной, веселила, всегда улыбалась и ни разу при мне не плакала. Я так восхищаюсь ей. Я так благодарен ей. Скоро у нас свадьба.

Лена, я знаю, что ты читаешь это. Я люблю тебя. Спасибо.