Было это давно, лет много назад. Записано со слов заведующего одного из отделений института. В Центральный научно-исследовательский институт гастроэнтерологии (ЦНИИГ) в Москве купили умный японский прибор для перорального (через рот) и перaн@льного (через задницу) исследования пациента. К нему прилагались 2 зонда — aн@льный и оральный. Отличались они только толщиной — aн@льный потолще. А так исследование аналогичное — зонд засовывают в отверстие, у зонда на конце что-то типа камеры и фонарик. А на приборе — экран. Что-то по типу как сейчас камеры для подводной съёмки устроены. Прибору всё рано, что показывать — желудок, кишечник. В какую дурку засунут, то и показывает. Сейчас такой прибор стоил бы копейки, а 40 лет назад... цена была как у колёс от Боинга и составляла чуть ли не годовой бюджет института. Естественно прибор был куплён за валюту и институт долго добивался его покупки. Прибор стоял на гарантии и в него было строго запрещено лазить внутрь во избежание утери гарантии, а гарантия в силу астрономической стоимости прибора была пожизненная.

И вот как-то сканировали желудок одному пациенту с металлическими протезами зубов. То ли ограничитель забыли установить, толи у пациента мышцы челюсти были очень сильные, история умалчивает, но... пациент оральный зонд перекусил. Случай оказался гарантийный и на него должен быть приехать специалист аж из самой Японии.

Ну пока суть до дело, задниц сканируют мало, а желудков много, стали использовать вместо перекушенного зонда для рта зонд для задницы, благо по конструкции они были идентичны, для задницы незначительно толще.

Но, пока ехал японский спец, ситуация повторилась и был перекушен уже второй зонд — для задницы.

Когда приехавшему японцу показали зонд для рта он совсем не удивился — дело обычное. Но когда ему показали зонд для задницы со следами зубов, узкие японские глаза стали круглыми как у Тотторо в мультфильме Хаяо Миядзаки.

С таким же круглыми глазами и загадочным выражением лица маленький японец был поссажен в самолёт, который и увёз его в его Японию. Всё время от института до аэропорта японец хранил молчание. Видимо про загадочную русскую душу он слышал и теперь думал о загадочной русской анатомии — с зубами в заднице.

Историю рассказал сокурсник.

Несколько лет назад один из уважаемых и почтенных жителей Старого Оскола Федор Клюка, в одно время находившийся в сотне российских миллионеров по версии Forbes, на честно заработанные непомерным трудом деньги построил себе домик. Точнее, даже не домик, а этакую виллу. Местечко подобрал неплохое – природа, прямой выход к водоему, тишина. Единственное, что неподалеку было кладбище, огороженное бетонным забором, но, собственно, оно особо не мешало. Тем более – куда его деть-то?

Но вот беда — местные жители вконец обнаглели и почему-то решили, что имеют право ходить мимо дома честнейшего человека к водоему, да ещё и купаться там. Как будто бы озера и реки принадлежат народу… Что же поделать – быдло, а не народ…

Решение было найдено быстро – дорога перекрыта, установлен шлагбаум и поставлен мини-КПП с охраной. Больше на водоём никто не покушался…

Однако, ответ местных жителей был достойный — несколько ночных смен охраны после этого было уволено. Нет, ночью никто не заезжал на бронированном грузовике через КПП в надежде искупаться в водоеме… Никто не расстреливал охрану со снайперской винтовки. Никто не бросал бутылки с зажигательной смесью на территорию Федора. Все было намного тише и убедительней.

Каждое утро на только что перекрашенном бетонном заборе кладбища появлялась надпись: "Федя, мы тебя ждём! "

На днях заходила в аптеку. Когда подошла моя очередь, спрашиваю:

— Какие у вас есть спермециды? (Это вид противозачаточных препаратов)

Аптекарша:

— Что?

Люди в очереди навострили уши.

Я, чуть громче:

— Спермециды.

Аптекарша:

— Повторите, я не расслышала.

Я, краснея, громко по-слогам:

— Спер-ме-ци-ды!

Аптекарша:

— Минутку...

И уходит в подсобку. Оборачиваюсь, вся очередь смотрит на меня с интересом.

Проходит больше минуты. Заходят покупатели, сразу спрашивают надолго ли отлучилась аптекарша. Очередь кивает на меня. Я готова провалиться сквозь землю, но держусь.

Наконец возвращается аптекарша, и как ни в чем не бывало обращается ко мне:

— Чем я могу вам помочь?

П. С. Выдержка моя кончилась, я сказала, что ничем и вышла из аптеки.

Двухтысячные годы, обычная сельская школа в Забайкалье. Приезжает с зимних каникул воодушевлённая завуч и вещает, как побывала в каком-то модном лицее в Москве, и как там все девочки красивые ходят в форме, поэтому теперь и у нас так будет. На улице в среднем минус 35 и вечный ветер, в колготках, даже обычных, не капроновых, не то чтобы холодно — в них больно. Минус 35 — это когда ты выходишь из дома, делаешь пару шагов и ощущаешь, как у тебя от боли горит лицо и лёгкие не могут вдохнуть настолько ледяной воздух. Переодеться в школе буквально негде, в туалетах вечная грязь и вонь — туда и по назначению идти страшно, в гардеробную внутрь не пускают, в лаборантские тоже. То есть, даже если прийти в лыжных штанах поверх колготок, будет негде снять их и свитер с начёсом, чтобы надеть это сраное платье. А без формы завуч отправляла домой. После того, как некоторые девочки отказались ходить в школу, родители написали коллективную жалобу, и форму отменили.

Спустя много лет у меня есть небольшой бизнес, и прежде чем внедрить какую-то новую фигню для сотрудников, я сто раз думаю: а есть ли у меня условия для внедрения этой фигни, и не школьная ли это форма в -35?

Жена работает эндоскопистом. Пациенты самые различные, начиная от новых русских, заканчивая полными бомжами. Прикольных историй тоже масса, расскажу одну из них с ее слов и от ее лица:

На прием приходит пара с Кавказа. Направление на колоноскопию (это когда делается осмотр толстой кишки через задний проход) только у молодой женщины — абсолютно детский и невинный взгляд, по-русски ни бум-бум. Вместе с ней муж — новый "абрек".

Без татуировок, в очень хорошем костюме, и золота на нем килограмма на полтора (на его супруге не меньше). Свое присутствие объясняет при этом: "Она па русски нэ панимает, я буду пэрэводить". Так как исследование, в общем, не из приятных, то нормальный врач обычно проводит с пациентом психологическую подготовку: начинаю объяснять что к чему, в какой позе надо лежать, на какие команды поворачиваться и так далее. Дохожу до самой деликатной части:

"- Данное исследование переносится индивидуально, возможно при введении аппарата вы испытаете новые для себя ощущения, поэтому придется потерпеть".

"Нэ бэспокойтесь! Для нее это нэ новое ащущение!"