Если не с другой планеты.

Да, поначалу тупил с новой ОС. Андроид чуть сложнее. Пришлось поискать приложения, что б перегнать все данные с Айфона

Но потом!

Я могу качать что хочу. Любые фильмы, музыку, книги. Бесплатно.

У меня овердохера памяти за смешные деньги.

Мне не надо носить с собой три пауэрбанка и дизель генератор для поддержания батареи в телефоне.

Я расплачиваюсь телефоном где угодно.

Я могу читать на солнце, у меня не гаснет там экран.

Я такие фото делаю, на хассельбладе хуже получалось.

Меня не колышет, что там в Купертино либеральные пе[тух]ы мне запретили.

Я знаю, что эти же пе[тух]ы не смогут мне программно портить телефон, если я не куплю их последнюю модель. На чем яблочников уже не раз ловили. Когда обновления иос намеренно гадят старым моделям айфонов.

И — главное: меня не гложет вопрос: я вам плачу полторы тыщи баксов и должен ещё Путена свергнуть, что б вот это вот говнище работало?

Вообще, яблочники гении, конечно. Просрать все полимеры, держаться только на силе привычки, и начать покупателю запрещать вот то, то и вот это!

Так тебе, мол, русский оккупант! Хера тебе, а не банкинг, Авито, мессенджер, ВК, почту и проч.

Но денюшку нам дай! Да, гони бабло и беги на баррикады. Свергай режым. О выполнении доложить! Мы тебе тогда разрешим. Что нибудь. Но это неточно.

А пока тащи лавэ и гадай, чего ещё низя завтра будет. У нас тут над этой темой целый отдел трудится. Запрещал- пи[тух]ов.

Ага.

Х[рен] вам в горло, дорогие американцы. Большой вам хау ду ю ду. Шоб [хлеб]ало от щщастья не раскачивалось.

И я в этих выводах далеко не одинок.

С кем не пообщаюсь — те же мысли и действия. Не привык наш народ, что б ему ох[рен]евший продаван, да за твои же некислые бабки чего то там запрещал.

Плохо это в голове укладывается.

Ну а потомкам и проедателям джобсова наследства пожелаем х[рена] в [п]опу, вместо наших денег.

Впрочем, для них это награда, а не наказание.

к этому полезному навыку, уже на глубине 1, 5 м я исправно шёл ко дну с вероятностью приблизительно 146%.

Обладая спортивной плавучестью примерно на уровне чугунной сковороды с тефтелями в томатной подливке.

Вероятно, причиной стабильных успехов в плавании, помимо врождённых способностей, была моя конституция — я был худой как грабли.

Похоже, вода стремительно обтекала меня, просто не встречая сколь-либо значимого препятствия на своём пути.

Теперь даже мне сложно в это поверить, глядя на домашние напольные весы, показывающие мне 103 кг.

_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Дядя Алик, Али Магометович Куджев, любимейший мой из родственников, добрый, сильный, мудрый и благородный человек, называл меня в моём детстве "профессор", за постоянное чтение книг, даже на улице, и "водохлёб".

Рассказывал друзьям:

"- Сидим вареники со сметаной едим, ханчик [мама] приготовила. Заходит Вова, говорю ему "Вовчик, садись вареники покушай". Не, говорит, не хочу, спасибо. Компот похлебал и пошшёл. "

_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Лето, 80-е, солнце жарит так, что плывёт воздух. Мы с дядей Аликом на его служебной Волге (какое же счастье была эта машина для ребёнка; корабль же) приехали на дачу, на которой царапает ветвями крышу небольшого дома вишня-шпанка и растут кусты чёрной смородины, возле которых стабильно пасётся Вова. Как добросовестный и внимательный часовой возле оружейного склада.

Когда зной стал невыносим даже в доме, пошли на реку.

На гальке пляжа дядя Алик курит и думает о чём-то своём взрослом, глядя вглубь себя; я по-щенячьи радостно полощусь в "лягушатнике" около берега. Предусмотрительно не заходя на глубину, помня о своих успехах в плавании.

Хоп. Омут.

В одну секунду я в яме под водой, меня закручивает вниз.

Открывать глаза под водой я не умею, а если и открываю, то не вижу ни пса, толку. Третьей ноздрёй лишь понимаю, что мне пи[c]ец. Поверхность воды где-то над моей макушкой.

"Вот это нелепая смерть", — что-то подобное или близкое, наверное, проносится в моей гипоксирующей голове. Мне остро не хватает воздуха.

Набрать его в лёгкие про запас перед тем, как провалиться в яму на дне реки, я отчего-то позабыл.

После первого ударного шока (меня натурально шарахнуло по голове — в кровь за мгновение выделился адреналин) в ужасе и панике отталкиваюсь изо всех остающихся немногочисленных сил от дна реки к воздуху и жизни.

Всплываю, как поплавок, на полсекунды, глотаю воздух, и снова засасывает граблю-водохлёба в яму омута.

"Хлебать напоследок воду, получается", — так, наверное, можно было бы подумать, пошутив над собой, но в эти моменты мне было немного не до юмора, поскольку я был сильно занят.

"- Похоже, всё, Вов", - тоскливо говорю ору сам себе грустный я.

Жалкая же сейчас будет смерть у водохлёба-профессора; нахлебается воды водохлёб, и всё в нём остановится навсегда.

Не понимаю до сих пор, почему меня не сносило от омута течением; грабли с@ка стройные, но тяжёлые.

На третий раз "поплавка" за полсекунды над поверхностью бурлящей горной реки умудряюсь разглядеть расширившиеся, как маленькие кофейные блюдца, глаза дяди Алика и расшвыриваемую им в стороны гальку.

Вытащил, как кутёнка, на берег, молча пошли домой.

В дороге к даче от могильного холода омута и от пережитого ужаса близкой смерти стучали мои зубы и трясло меня; был бело-синий, как ощипанный печальный мёртвый кур в гастрономе, несмотря на жару.

Вытереться было нечем, не взяли на реку полотенце.

Попросить у ошарашенных немногочисленных людей на пляже я не догадался; было немного не до полотенца — я снова был сильно занят.

_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Ни тогда, ни после не сказал мне ни слова дядя Алик.

Как будто бы и не было ничего.

Об этом событии знаем только он и я.

Теперь и вы.

Всё между нами; прошу не рассказывать никому.

Всем добра.

_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Любимый дядя Алик, достойнейший из достойных, спасибо тебе огромное за всё.

Да воздаст Тебе Создатель за твоё добро, за твои неравнодушие, тепло, благородство, сострадание и снисходительность, за твой Свет и помощь людям и лично мне, за твою праведность, за твою доброту и эмпатию, достойный ты сын Магомета Хаджи Бекира, Паши Хан Гирей, Хаджи Бекира Комата, Комата (Кономата) Берзека, Берзека и всех наших предков, до времён Фарнаваза II, нашего соседа и сюзерена, и до него.

Я счастлив, что мне повезло быть твоим родственником.

Выше Тебя для меня — лишь Создатель.

С Днём Рождения и Юбилеем, святой человек, дядя Алик, да хранит тебя Бог.

использовать то или иное оборудование, спускаться на различную глубину и тому подобное. Я проходил в Эйлате курс deep diving, то есть глубоководного погружения, на самом деле не сильно глубоководного до 40 метров, хотя это максимум разрешенный для любителей. После того как я с инструктором спустился на эту глубину, инструктор взял пластиковую табличку и какой-то специальной тушью, которая позволяет писать под водой, написал ивритскими буквами, то что в русской транскрипции звучит примерно “блу хол тов”.

Я посмотрел на него потому, что ничего не понял он, посмотрел на меня поскольку не смог понять со мной всё в порядке, или я поймал азотное опьянение (есть такое состояние, вроде бы без похмелья, но на глубине опасно) После какого-то времени разглядывания друг друга, мы продолжили. Когда погружение закончилось и мы вышли на берег, я у него спросил что ты хотел написать? На что он ответил “blue hole” это на сленге дайверов глубоководное погружение, о"кей говорю, но это же английский, зачем его писать ивритским алфавитом?

— Мы же в Израиле

— Ладно, а почему ты “тов” (хорошее) написал с ошибкой (не та буква “т”)

— Так я же русский