Четыре года назад моя мама начала вести себя странно. Замкнулась в себе, стала очень мало говорить, выглядела потерянной. Её уволили с работы, потому что она перестала справляться со своими обязанностями. В страхе она опустошила кредитку, чтобы срочно купить какой-то курс и выучиться новой профессии, хотя учиться у неё не получалось — она не могла фокусироваться на информации. Помню, как мы с братом злились, отдавая долги, не понимали импульсивности её поступка. Я настояла на походе к врачу, и выяснилось, что у неё агрессивная форма деменции (болезнь Пика).

Сейчас ей 56 лет, и болезнь почти сожрала её личность и совсем отняла у неё речь. Мы о ней заботимся и содержим её. Стараемся сделать всё, чтобы ей было комфортно последние годы… Понимаем, что мама умирает. Вроде и смирились уже, хотя всё равно больно видеть её такой.

А я не могу не вспоминать о том случае с кредиткой. Не потому что злюсь, совсем не из-за денег, а потому что мне становится горько за маму. Она считала, что, если не сможет работать, её просто вышвырнут, как мусор, и была в настоящем ужасе, покупая те курсы. Ей удалось мне это объяснить с горем пополам, и я потом долго ревела от сочувствия к маме. Мы с братом никогда ничем подобным ей не угрожали, не знаю, откуда она это взяла. И как же плохо ей должно было быть, если она жила с такими мыслями! Не проходит и дня, чтобы я об этом не думала. Очень хочу лишний раз обнять и сказать: "Мамочка, мне так жаль", — только она уже не поймёт.

Прихожу сегодня домой с детьми после больницы. В квартире стоит сильный запах горелой шерсти. Спрашиваю мужа: "что, кто-то из кошек опять огонь понюхать решил?" Муж и стал рассказывать: "Нет, в этот раз интересней. Стою возле плиты доедаю пельмешки, на плите стоит кастрюля на огне, варится еще порция. Возле самой плиты стоит табуретка, я поставил ногу на табуретку и ем в такой позе. На табуретку запрыгивает кошка. Пушистый хвост трубой. Потом чувствую, что ноге слишком тепло, решил посмотреть почему. У кошки от огня загорелся хвост и горящим хвостом она задела мне ногу, когда спрыгивала. Мои волосы на ноге тоже опалились. Я стою в шоке, у кошки хвост горит, она не чувствует, я тушу ее хвост и тут заходишь ты". С кошкой все хорошо, у кошки нет никаких повреждений кроме опаленной густой шерсти.

Под Новый год кончился у нас в гараже свет, точнее земля пропала.

Гараж не рядом с домом, а без малого полчаса пешком, и всё как-то лень было сходить поправить. Через месяц наконец собрался. Надел резиновые сапоги и робу с капюшоном, потому что лил совсем не январский дождь, взял налобный фонарь, чтобы в тёмном гараже видеть, и пошёл.

Землю нашёл быстро, потому что знал где. Свет сделал и пошёл домой, но чувствую, чего-то не хватает. Ощупал все карманы — нет фонаря. А фонарь новый, дорогой, с аккумулятором, зарядкой и линзой для фокусировки. Вернулся, обыскал весь гараж. Не нашёл.

Иду расстроенный и злой, и даже чувствую, как меня люди сторонятся. Бабушки у подъезда подозрительней чем всегда смотрят. Захожу в квартиру, скидываю капюшон и понимаю — фонарь надо было ещё в гараже снять, или хотя бы погасить.

У нас в кабинете стоял сейф, в рост, насыпной, годов 30-х, сделанный в какой-то артели кустарей, типа красный пролетарий. Тяжелый, мать его не горюй, как его красноармейцы заперли в свое время на 4-й этаж хз, только он оттуда уже никуда не уходил. Сейф пережил в том же кабинете финскую оккупацию и наше освобождение, при этом с родным ключом! Номер был выбит на замке и на ключе. Ключ, огромный, как у Буратино.

И вот начало 2000-х, кшу, ворох карт в сейф и благополучное проепывание ключа. На учениях выкрутились, туда-сюда, новые карты состряпали второпях, но вот пора и старые сдавать в секретку. Короче, рисуется локальная [п]опа.

Резать стенку нельзя, сгорят документы и книжки, с той же секретки. Если карты спишем, то книги хер. Не помню, как и кто, но надоумили к ментам обратиться, с наших пенсов у них кто-то работал.

Добазарились, по обычному бухло-поляна, привозят к нам на уазике в часть дедка с чемоданчиком. Тот встал к сейфу, попросил нас отойти, закрыл обзор спиной, секунд тридцать — клац и открыл дверь. Фули, профи с годами 40 отсидки. Говорим, что с нас? Тот не надо ничего, душой порадовался, молодость вспомнил — типа помнят рученьки то! Ну, все равно дедушке канистру с напитком, от всей души сблагодарили.

А ключ потом нашли, под столом...

Я вполне успешный, ухаживающий за собой, занимающийся спортом молодой человек. У меня средняя по Москве зарплата, свое жилье. Три раза в неделю занимаюсь в зале, хожу на квизы, люблю разную музыку. Не жадный, без особых требований ко внешности, работе, образованию. Основное, чего я хочу, — нежную, заботливую девушку, создающую настоящий уют и способную дарить душевное тепло. Девушки, которые хотят со мной отношений, либо откровенно корыстные, либо абсолютно отбитые феминистки, с ходу начинающие о равных обязанностях и "эмоциональном обслуживании". Совсем малолетки мне не нравятся. Девушки поскромнее, приезжие, например, очень корыстны. Я не спорю: опора, стабильность, но не на первом же свидании уточнять, моя ли квартира, сколько за нее еще платить, продам ли я ее, чтобы купить трешку после рождения детей. Мне кажется, я останусь один.