за жратвой и водкой (см. кросс из "Джентельменов удачи"). До вечера нам надо было найти безопасное место для пира. Часть располагалась на берегу моря, и с позиции весь берег просматривался. Мы заприметили в ста метрах в воде приличный утес, до которого во время отлива можно было дойти вброд. Сторона, обращенная к позиции, была отвесной, а дальняя пологая с уступом. На вершине утеса красовалась бочка, не понятно, для какой цели одетая. Вечером, когда наши спортсмены удачно вернулись в часть, мы с приятелем взяли поклажу и пошли на утес накрывать стол. Остальные двинули на ужин, чтобы отвлечь внимание. Только мы откупорили бутылки и консервы, как на позицию бодро высыпала толпа. Майор, командир части, его корефаны и члены их семей. Надо сказать, что каждому солдату раз в месяц положено пальнуть три патрона. А так как часть постоянно находилась на Боевом дежурстве, не до стрельбы, то скопившийся ящик патронов решено было уничтожить вышеназванной компанией. Куда стрелять? В море – не интересно, в чаек – тут же дети и женщины. Поэтому по команде "огонь!" пули полетели куда? Правильно: в бочку, надетую на утес. Сорок минут мы вжимались в камни, пока нас секло каменной крошкой и щепками. Оставшуюся бутылку пили вдвоем, молча и до дна! Понравилась реакция тех, кто должен был к нам присоединиться. Когда шок прошел, они сказали: "А мы ждали, когда вы в атаку пойдете или белый флаг выкинете!" Вот так ;))

пренебрёг принципом "русо туристо — облико морале! " и соблазнил замужнюю даму. Банальным адюльтером дело не закончилось: дама, которой вскружил голову отставной ротмистр, согласилась поменять скучную европейскую жизнь на всегда интересную российскую, и отправилась за возлюбленным в даль светлую. На Родине наш Дон Жуан не кинул даму, как можно было ожидать, а обвенчался с ней в храме Господнем. И стали они поживать как голубки, окружённые многочисленным потомством, среди которого самым заметным был, конечно, первенец, названный, в честь отца Афанасием.

Афоня, типичный представитель золотой молодёжи, жил в своё удовольствие, и вот тут, когда парню было 14 лет, судьба, как видно из каприза, ему сюрприз преподнесла.

Внеплановая проверка в приходской церкви, которая фиксировала все события в жизни дворян Шеншиных, выявила чудовищный подлог: оказывается, отрок Афанасий появился на свет в результате преждевременных родов, то есть раньше, чем его родители сочетались православным браком.

А, следовательно, парень был незаконнорожденным, бастардом, вы[ро]дком, — называйте, как хотите, но в любом случае этому человеку не полагалось ни дворянство, ни даже фамилия родного отца. Грандиозная несправедливость: накосячили родители, а вся тяжесть возмездия пала на их чадо.

Афанасия Шеншина вычеркнули из списка дворян (по тогдашнему изящному выражению "по[хрен]или", — то есть перечеркнули крест на крест, в виде буквы "Хер") и выдали новый паспорт, — с фамилией Фет.

Что это за фамилия? Фет (а на самом деле, конечно, Фёт) — это была фамилия его мамы до того, как она стала Шеншиной, то есть это фамилия её первого мужа, того самого рогоносца, которого она и покинула. Какая злая ирония! Дворянин Афанасий Шеншин в одночасье превратился в мещанина, и получил фамилию человека, которого он никогда не знал, и с которым не имел ничего общего.

Юноша достойно перенёс удар судьбы, но обрёл мечту и цель жизни: теперь больше всего на свете ему хотелось вновь стать дворянином! Вернуться в благородное сословие, в сообщество людей, которых Государь Александр назвал "ум, честь и совесть нашей эпохи".

Самый верный путь в дворянство лежал через ратную службу: капитанское звание давало право на потомственное дворянство. И, окончив университет, юный пиит (его стихи уже благосклонно оценили критики) поступил в кирасирский полк.

Военная карьера его не прельщала, он больше всего хотел быть литератором, но цель была одна: стать дворянином!

Афанасий служил добросовестно, исправно продвигался по чинам, и в какой-то момент вожделенные капитанские эполеты вместе с сопутствующим дворянством уже замаячили на горизонте…

Но судьба не дремала. Опа! Высочайшим указом дворянская планка была поднята чуть выше: теперь для получения документа о голубых кровях требовалось майорское звание.

Куда деваться? Скрипя сердцем, молодой улан (из кирасиров он перешёл в уланский полк) продолжил путь к заветной цели.

Вы не поверите, но шутка судьбы повторилась точь-в-точь: едва потенциальный дворянин ещё приблизился к заветной цели, она отодвинулась вновь, — планку опять подняли. Теперь критерием был чин полковника.

Это уже чересчур! Наплевав на мечту всей жизни, на 13 лет беспорочной службы, увенчанной орденами Святой Анны 3-й и 2-й степени, медалью за участие в Крымской войне, гвардейский штаб-ротмистр вышел в отставку.

Афанасий не просто смирился со своим мещанским сословием, он решил стать образцом мещанина: женился на купчихе с капиталом, купил поместье в Орловской губернии, и целиком погрузился в выращивание укропа с петрушкой, лишь изредка отвлекаясь на стихотворчество.

Представьте себе: отставной офицер оказался талантливым менеджером сельскохозяйственного производства! В хозяйстве как на дрожжах росли надои, привесы и урожаи!

И вот, посетив Орловскую губернию с рабочим визитом, Государь Император выразил местному губернатору благодарность за выдающиеся показатели в деле сельского хозяйства во вверенном ему субъекте. Губернатор, будучи порядочным человеком (а может просто свидетелей было много) отметил, что показатели губернии формирует, по сути одно хозяйство, под руководством видного агрария Фета.

Впечатлённый государь решил поощрить успешного фермера… Та-да-да-дам… Он пожаловал ему потомственное дворянство! Судьба решила показать, что её сюрпризы бывают не только негативными: и вот, махнув рукой на мечту всей жизни, Афанасий Афанасиевич, откуда не ждал, получил её исполнение.

Государь вернул ему и право на фамилию отца, так что дворянин Шеншин вновь вошёл в списки дворян Орловской губернии.

Однако поэт Афанасий Фет никуда не делся: до конца жизни литератор подписывался этой, случайно доставшейся ему фамилией, поскольку она уже прочно вошла в русскую литературу. И заслуженно: стихи его прекрасны и удивительны.

Кстати, Фету принадлежит совершенно уникальное произведение: единственное стихотворение на русском языке, в котором нет ни одного глагола.

Шёпот, робкое дыханье,

Трели соловья,

Серебро и колыханье

Сонного ручья,

Свет ночной, ночные тени,

Тени без конца,

Ряд волшебных изменений

Милого лица,

В дымных тучках пурпур розы,

Отблеск янтаря,

И лобзания, и слёзы,

И заря, заря!...

Этот старший и стал папашей нашего героя.

Злополучный папаша обладал нечеловеческой силой и странной буйной фантазией — он привязывал себя к огромной люстре и, свесившись вниз головой, поднимал с земли лошадь. В конце концов, папа стал генералом и за свою свирепость был прозван немцами "черным дьяволом" и "ангелом смерти". Они боялись этого [мав]ра пуще чумы.

Кого могли родить подобные предки? Только потомка, которому историк вынесет приговор – "Это не человек, это — сила природы!". Что еще скажешь о мужчине гигантского роста, с черной кожей, огромной кудрявой головой, поедающего в неимоверных количествах произведения кулинарного искусства, обладающего чудовищной силой, написавшего 647 романов и пьес и имеющего 500 любовниц?

Когда умер его отец-генерал, он, будучи трехлетней крохой "схватил ружье, прокричав заплаканной матери, что идет на небо, чтобы убить Бога, который убил папу". Прибыв впервые в Париж двадцатилетним юношей, при почти полном отсутствии денег, он предложил хозяину гостиницы, в которой остановился, расплатиться "четырьмя зайцами, двенадцатью куропатками и двумя перепелами, которых настрелял в окрестном лесу".

Всеми правдами и неправдами этот человек хотел прославиться, и ему это удалось – он стал знаменитым писателем и притчей во языцех.

Его звали Александр Дюма.