Году в двухтысячном я познакомился с одним уважаемым нефтяником по имени Пал Палыч, который стоял у истоков "Газпрома" и очень хорошо знал Черномырдина с Вяхиревым, которых именовал не иначе как Витька и Рэмчик.
Он был как бы на пенсии, имел с десяток домов, начиная от нашего города и до Сочи с Таманью, а также обладал довольно приличным пакетом акций "Газпрома".
Я с удивлением смотрел на его дом и охреневал — сколько же у него было денег!
А ещё он был интересным рассказчиком, и мы с интересом слушали, как они осваивали Западную Сибирь в семидесятых годах.
Как-то я задал ему вопрос: "Почему Виктор Степанович Черномырдин так косноязычно говорит? "
— Понимаешь, Сол, он разговаривал всю жизнь только матом, а перед камерами ему приходится думать, чем заменить [м]ля и ё[ж] твою мать! Его боялись все, потому что он был крут и скор на расправу, мог за пьянку и в морду дать, на медведя один ходил! Я только однажды видел, как он ничего не смог сказать и не сделал.
Строили мы знаменитый газопровод Уренгой-Помары-Ужгород. Сроки были жёсткие, мы ежедневно по яйца в грязи, мошка, тягачи буксуют... И тут Витька с Рэмчиком приехали с проверкой. Сапоги, костюмы, польты. Короче, модные такие перцы. Идём вдоль трубы, все суетятся, начальники рангом поменьше и бригадиры бегают как ужаленные, рабочие работают и только какой-то сварной в фуфайке сидит на трубе и не работает.
На досточке у него хлеб, сало, лук и початая бутылка водки.
Когда мы подошли, он налил уже второй стакан водки, выпил и закусил луковицей.
На Витьке лица не было, он покраснел и стал матом орать на мужика:
— [м]лять! Да я тебя сейчас отмудохаю! Я тебя, сс@ка, по тридцать третьей без выходного пособия!..
Мужик молча посмотрел на него и налил себе третий стакан, сплюнул беломорину и выпил залпом!
Витьке сделалось плохо! Он, задыхаясь, твердил одно:
— [м]лять! Убью ссуку!
Видя, что на мужика это не произвело никакого впечатления, Черномырдин спросил:
— Ты кто такой?
— Я сварщик, а ты кто?
— Я генеральный директор, — прохрипел Витька.
Сварной закурил беломорину и спокойным тоном поинтересовался:
— Ты коренной шов сварить без брака можешь?
Витька при этом вращал глазами и хрипел.
— А забивочный и чистовой? Нет? Тогда иди отсюда нах[рен]!
После чего выплюнул беломорину, опустил маску и стал варить.
Витька, как рыба на берегу, хватал воздух ртом, но сказать ничего не мог.
Потом повернулся и со всей своей свитой пошёл дальше, сказав только одну фразу:
— Ну ё[ж] твою мать!
Сварного никто не уволил, потому что таких спецов можно было сосчитать на пальцах одной руки. Остальные могли варить только какой-то один шов, а такими мастерами никто тогда не разбрасывался.
Названия швов я мог и забыть, как они на самом деле правильно называются.
Но вот коренной шов запомнил отчётливо.
Да, эту историю я упоминал раньше в комментах так что кому то она может показаться знакомой!
Мне рассказали такую забавную историю: при строительстве одного крупного объекта, на который приезжало множество, догадайтесь какого контингента, работать вахтовым методом, мастером, при прокладке инженерных сетей, было уволено и отправлено обратно огромное количество сварщиков. Точнее — все, кроме одного. Забавно то, что мастер категорически ненавидел пьющие кадры, а этот сварщик, в прямом смысле, пил почти не просыхая. Почему он был единственным, кого мастер, при этом, не трогал? Потому, что когда после окончания сварных работ в свариваемую водоподводку запускали воду, и поднимали её давление для необходимых для проверки значений, трубы текли абсолютно у всех, кроме этого сварщика. Причём не имело никакого значения, варил-ли тот сварщик вверенные ему трубы трезвым, или же под градусом. На конечный результат это не влияло абсолютно никак.
Виноделие в России: вечная молодость в двести лет
Российское виноделие — это авантюра и одержимость. В его гены вшита юность. Юность — готовая со взором горящим и самонадеянной дерзостью удивлять и побеждать.
Всё началось с несчастливого романа
Князь Лев Голицын увел жену у предводителя муромского дворянства Дмитрия Засецкого,
любился с ней невенчанный, прижил двух дочерей. Она бросила его. Вернулась к законному мужу.
С разбитым сердцем Голицын уехал в Крым. Там увлёкся виноделием. Через двадцать лет его игристое вино "Новый Свет" взяло золото на выставке в Париже.
Имение он подарил государству для развития науки. А через пару лет случился 1917-й.
Революции Гражданская Великая Отечественная.
В мирное время(на излёте "застоя")виноградарей и виноделов выставили виновными. В рамках кампании по борьбе с пьянством. Корчевали лозу. Губили редкие и древние сорта(Закавказье). Поганили производственные процессы(Крым, Молдова). Ушли на пенсию(и на тот свет)мастера, знавшие каждый куст в своём хозяйстве.
Новым виноделам пришлось начинать почти с нуля
Олег Репин в 2009-м ставил опыты в гараже из покупного винограда. Михаил Николаев продал страховой бизнес, купил полторы тысячи гектаров земли и создал хозяйство с нуля. Юрий Химичев организовал производство в бывшей бане. Алексей Толстой купил пару баков и пресс — и сделал первое вино дома. Ярослав Узунов три года давил виноград вручную. Лишь потом купил полный набор оборудования.
Экспериментировали без опасений и оглядки на мнения и канон: петнаты, биодинамика, оранжевые вина, вино без серы. Чего бояться, если каждая новая лоза — шаг в неизвестность?
Банкир Сергей Галицкий ("Галицкий & Галицкий"), топ-менеджер ЛУКОЙЛа Александр Кислицын ("Шумринка"), архитектор Вадим Бердяев ("Винодельня Бердяева"), бизнесмен Константин Дзитоев (KD), бизнесвумен Кира Ефимова (Le K2), инженер-механик Андрей Куличков ("Собер Баш") — все они — здравомыслящие и рассудочные люди — однажды пошли за мечтой.
Кто-то — в юности, а кто-то — в весьма солидные лета, но это ведь совсем не важно. Потому что ген вечной юности российского виноделия — теперь стал и их геном.
Они вечно молоды. И чуть пьяны — для настроения. Ничего дурного в том нет.
А вы делали вино собственными руками?
История про молодого шведского туриста в перестроечном СССР.
Из ТГ-канала "Иллюзии птеродактиля".
Впервые на берега Невы Петер попал в составе группы простых шведских старшеклассников в середине 1980х. Уже перестройка, но ещё вполне советский Ленинград.
По всем правилам их поселили в Интуристе и стали знакомить с культурой
и прочим искусством. Но у подростков, естественно, проклюнулся свой интерес. Они оказались в России без родителей. Стало быть — надо попробовать водку, когда ещё?
Купить ящик водки для обладателей валюты оказалось делом не сложным. Но тут встал вопрос — наверное, кроме водки ещё что-то надо?
Один из приятелей Петера небрежным тоном прожжённого знатока сказал, что водку надо запивать Кока-Колой. Сказано — сделано, пошли в магазин.
Ну на этом месте олды уже всё поняли. Кока-Кола в советском Ленинграде не продавалась, совсем. Она считалась антисоветским напитком, символом западного разложения. Вот Пепси почему-то нет, а Кока да. Понимайте, как хотите. В общем, выяснилось, что в баре гостиницы Интурист, единственном месте в городе, где в принципе есть Кока-Кола, её продают по две бутылки в день. И их покупают сразу после открытия.
Но тот же опытный юноша не отчаялся. Он повёл всех в обычный магазин, где взял ящик лимонада. Определил он его очень просто — по лимону на этикетке. Продавщица, не владеющая иностранными языками, жестами пыталась уточнить у юных скандинавов, точно ли они хотят именно этого. Они, не владея никаким, кроме шведского, свои намерения жестами подтвердили. В общем, придя в номер, народ приготовился к чаду кутежа.
Ещё хорошо, что перед тем, как пить эту жидкость из бутылок с лимоном, Петер её взял на пальчик и попробовал на кончик языка. Это оказалась лимонная кислота в хорошей концентрации, для хозяйственных нужд. В общем, дело обошлось небольшим ожогом слизистой, который довольно быстро зажил.
Водку выпили без ничего, впечатления были — куда там Эрмитажу. Кислоту подарили коридорной, она, наверное, долго потом её расходовала.
А Петер проникся важностью понимания других культур и стал антропологом.
Питерскому экономическому форуму посвящается
Дорога домой
Двое в бизнес- классе Сапсана
— Че, проснулся?
— Мммм!
— Че Ммм! Ты ваще конечно!
— Ммм!
— Ну на, воды попей, полегче будет!
— Оооооо!
— То то же! Ну а теперь давай, сам вспоминай
что натворил!
— Ммм.! Я? Ээээ..
— Ты, пьяна скотина, ты!
— Ну... эээ. мммм....
— Давай помогу! Ты зачем так нализался? Дома не поят? На работе не наливают? Халяву почуял?
— (Отхлебывая водички) ОООХ!
— Воот! Именно Оох!
Ты нахрена у конкурентов в кадку с пальмой наблевал? 90-е вспомнил?
— Яаааа?
— Тыыы! Нахрена ты на афтерпати орал на весь зал "Газпром чушпаны!"?! Нам с ними ещё работать!
— Яааа?
— Ты, [м]лядь! Ты нахрена в губернаторской гостиной эскортницам под юбки сигары совал? А вдруг она без трусов??
— Да ладно!
— Да не ладно, [м]лядь! Ты нахрена на приеме хрен вынул и пытался обоссать советника — посланника?
— Да не было!
— Было, Серега, было! Хорошо мобилы сдавали, а то пипец бы нам был! Не, я понимаю тебя, я бы тоже этого советника обоссал из идейных соображений, но он же дипломат, дурья башка!
— Бл... ааааа... Ык!
— Ты нахрена с концерта сбежал? Ну ладно сбежал, но без штанов зачем через забор лазить?
— Да я... ык!
— Пей воду, да я! Сил моих с тобой нет! Короче так: приезжаем — кодируешься. Приказ шефа. И да, кстати, старший сказал, что ты — молодец! Мы благодаря тебе 2 контракта подписали стратегических, и поржали все с тебя знатно. Так что на повышение в этом году пойдешь.
Но отмечать, с@ка, минералочкой будешь!
