Снимая парижские сцены "Тегерана-43" режиссёры Алов и Наумов задумали пригласить в фильм Алена Делона.

Актёру затея понравилась и он предложил встретиться. Делон как раз закончил сниматься в фильме "Лекарь", у него была небольшая пауза в работе и он согласился.

Сообщение о том, что Ален дал согласие засветиться в советской киноленте, вызвало огромную шумиху во французской прессе. Был пик его популярности и каждые подробности о нем вызывали шквал эмоций. Но когда Делон услышал, что ему предлагают сыграть в эпизоде, был недоволен.

Владимир Наумов вспоминал: "Он нас встретил очень хорошо. "Ну, где роль?". Я говорю – вот. Он то на меня, то на это смотрит. Думает, я сумасшедший. А потом: "Завтра в восемь утра на французском языке 20 страниц хорошей роли. Если вы это сделаете, я соглашаюсь".

За одну ночь авторы вписали в сценарий нового героя – французского инспектора Фоша, и Ален Делон дал согласие на съёмки.

БИЗНЕС ИЗ ПАЛЬЦА

2002 год.

Мы делаем программу "Детектив шоу".

Завтра запись в студии, а сегодня полный облом. Кровь из носу должны снять криминальный сюжет с актерами: финты-менты, цепи-драки, но что-то там не сплясалось. Да все не сплясалось. На территорию аэропорта нас не пустили, хоть и была договоренность и самое главное, наш

Жили-были два приятеля, оба врачи — травматологи. Один из них, несколько лет назад, перешел в патологоанатомы.

Так сложилось, что травматолог попросил приятеля-патологоанатома подежурить за него в травмпункте. Тот согласился.

Под конец смены привезли бабульку.

Ничего страшного. Упала, ударилась головой, находится без сознания, в районе грудной клетки несколько осколков стекла, застрявших под кожей. Врач, вооружившись инструментом, собирается их извлечь. В этот момент бабка приходит в себя. Видит перед собой мужчину в медицинском одеянии и интересуется:

— Вы кто?

— Я - патологоанатом, — на автомате отвечает тот и начинает тянуться к ее грудной клетке рукой со скальпелем.

Бабка, истошно вопя, дала такого стрекача, что догнать ее так и не смогли.

Старинная физтеховская быль.

В советские времена, если кто помнит, первейшим долгом каждого студента было собрать урожай в подшефном колхозе, а потом уже заниматься всякой физико-математической ерундой. А еще в каждом институте должны были учиться ребята-демократы из дружественных соцстран.

Ну вот, поступили на курс чехи, по русски не очень хорошо говорили. И для начала отправились на картошку. На колхозных полях овладели великим и могучим во всей полноте. Вернулись на учебу. На лекции преподаватель разбирает решение задачи и показывает самую распространенную ошибку, чтобы ее не делали. А чех не врубился, и так скептически подает реплику:

— Э-э-э, профессор, х[ер]ню порете!

Все в отпаде. Пришлось срочно провести с ним дополнительные занятия о нормах русского языка. Чех очень устыдился и пошел просить прощения. И сказал:

— Извините меня, профессор. Я х[ер]ню спорол.