грандиозный скандал: дескать, жених — сбежавший муж её дочери, который пропал вместе с деньгами и драгоценностями. Дама требовала вызвать полицию и арестовать негодяя. Жених клялся, что это не он. Его доставили в участок. После долгого разбирательства, проверки паспорта, визита к несчастному на квартиру и всех возможных свидетельств было установлено: сбежавший муж и задержанный жених – совершенно разные люди. Да, очень похожи, но даже не родственники. Почтенная дама долго не могла поверить, что это– не сбежавший зять. А свадьба, кажется, расстроилась. Чиновников сыска история сильно веселила. Они в лицах показывали, как несчастный жених убеждал, что он не аферист и не вор.

А через некоторое время выяснилось любопытное обстоятельство: оказалось, что у обоих — и у сбежавшего мужа, и у московского жениха — матери в молодости были актрисами небольших частных театров. Как известно, в те времена актрисы зачастую были женщинами с пониженной социальной ответственностью: в их контрактах с дирекцией прямо предписывалось завлекать богатых зрителей в буфет — один из главных денежных источников театра, — чтобы те там тратили деньги. В контракте открыто не говорилось, но намекалось: если зритель после этого захочет продолжить общение за пределами "храма искусства", дирекция не станет возражать.

Тут-то и всплыло пикантное обстоятельство: отец у обоих молодых людей, по всей вероятности, был один и тот же — некий чиновник или промышленник, который по службе часто бывал и в Петербурге, и в Москве и, будучи человеком ветреным, крутил романы с местными актрисами в обоих городах. Поговаривали даже, что оба — и честный жених, и муж-мошенник — до странности похожи на известного генерала Н. , но достоверно ничего узнать так и не довелось: теста ДНК тогда ещё не существовало. Так и осталось это лишь догадкой, придававшей истории особый, почти водевильный шарм.

(Идея этого сюжета позаимствована у Антона Чижа; текст существенно расширен.)

не бэодин, а быотин, прэпарат В7".

(Вены у меня сложные, сестры в них не попадали; через 2-3 попытки попасть в медианную кубитальную отбирал у них иглу и сам себе колол для анализов, т. к. они попасть никак не могли… боже, как же на меня смотрели… как на отъявленного наркомана, в таких ситуациях).

Так или иначе, я понял, что врача из меня не получится вообще, ибо слишком я ленивый, после пары сотен дежурств в ординаторской, понял, что не потяну. Быстренько переклафицировался в экономиста (МГИМО, кафедра МЭО-МИТЭК), окончил его, далее магистратура в высшей статистике (статтистика аванцата, Университа? Луиджи Боккони, Милан, виа Сарфатти 25), далее все-таки ушел в девелоперство в Нетфликсе (самоучка), где и посейчас работаю. Кстати, под обещание не сливать, могу слить хорошим людям свеженькие сериалы, если кто фанат там чего еще не вышедшнего ))

Лучше всего я знаю Теорию Игр (Game Theory). Я ее 5 раз сдавал, пришлось выучить от и до, и вот почему: её у нас преподавал профессор Фарелли, а тогда вышел ребут фильма "Кастрат Фаринелли", про знаменитого кастрата-певца, и все старшие студенты предупреждали случайно не назвать Фарелли как Фаринелли. Выслушав данное предупреждение в энный раз, я, разумеется, учудил по-своему. Я зашел на мидтерм-экзамен и ничтоже сумняшеся сказал: "Буэно джорно, профессор КАСТРАТТИ". Ну, понимаете, ситуация из разряда "Волобуев, вот ваш х[рен]"…

Короче, я этот экзамен раз 5 сдавал после такого ))

Там меня ждали сырость, объедки и бесконечные истерики. Ещё его постоянно приходилось откуда-то вытаскивать.

— А потом пришёл папа и спас тебя?

— Нет, я сама ушла. Устроилась на работу в музей, мышей ловить. И там познакомилась...

— С папой?

— Нет. С начальником. Я страшно влюбилась, но оказалось, что у него уже есть кошка, и даже котята.

— Ужас какой!

— Потом был ещё один кот. Мы с ним ночью гуляли от скуки, но я чувствовала, что это не моё...

— Потому что твоё – это папа!

— Да, но я не сразу это поняла. Я долго сидела и мяукала, мол, почему мне так не везёт с котами... А потом задумалась: а как я хочу себя чувствовать в отношениях, какие отношения мне подходят, какой кот мне для этого нужен.

— Мам, ну когда папа уже наконец появится?

— Ровно в тот момент, когда я ответила на эти вопросы, детально представила, прочувствовала до самого хвоста — вот тогда и появился папа!

я звонки с незнакомых номеров по ночам.

— Але.

— Прости… Это Лена… что так поздно… ыыы… Влад не пришел… не зна-а-аю, что де-е-елать, — женский голос прерывался всхлипываниями и рыданиями. Я тупо пытался понять, какая в [п]опу Лена, почему Влад не пришел, и какова вообще моя роль в этой драме.

Дождавшись паузы, я наконец вставил:

— Все ясно. Теперь давай снова. С самого начала. По порядку.

Потихоньку в моей голове прояснялось. Влад, ведущий инженер телекомпании – мой давний приятель — не пришел домой после корпоратива. Ленка, его жена, волнуется, обзванивает друзей. Ну, поехал продолжать, с кем не бывает. Оказывается, нет. Тот, с кем Влад поехал продолжать, давно дома. И высадил он Влада из такси за 150м до его подъезда.

Так вот. До подъезда Влад так и не дошел. Исчез. Интересно… Особенно, если учесть, что Влад не пьет. У него маленькая дочь, и на подходе второй ребенок. Да. Ленка была глубоко беременной.

Я взял сигарету и вышел на балкон:

— Владу звонила?

— Дааа… Номер не отвечаает, ыыы…

— Дай телефон собутыльника.

Я набрал номер. Долгие гудки. Оппа! Странно, что этот крендель вообще взял трубку – он был пьян в муку. Я терпеливо выслушал душераздирающий сюжет, как две бутылки джина полирнули пивом, потом вызвали такси и потом высадили пассажира. Причем момент высадки Влада он помнил вполне отчетливо.

Я никому не доверяю и привык все перепроверять. Поэтому набрал номер Влада. Снова долгие гудки. Вдруг трубку сняли и раздался резкий отчетливый командный голос:

— Старший сержант полиции Черпаков. Слушаю вас!

Я подавился окурком.

Прокашлявшись, я спросил:

— Могу я услышать Влада?

— Кто его спрашивает? – отчеканил сержант.

Я представился, объяснил ситуацию и спросил, а где, собственно, Влад?

— В вытрезвителе.

— Могу ли я приехать для выяснения обстоятельств?

— Безусловно.

Выяснив адрес, (я не знал, что у нас в городе до сих пор есть вытрезвитель), я положил трубку.

Прикоольно.

Уже через 10 минут я ехал в машине забирать Ленку. Зареванная беременная женщина широко и счастливо улыбалась – муж жив, здоров и в надежном убежище. Действительно. Все страхи позади, осталось только поехать и забрать его. Ага.

Показав паспорта на входе, мы пошли по гулкому, тускло освещенному коридору, выкрашенному в унылый зеленый цвет. Справа и слева находились комнаты с открытыми дверями. Посередине этих комнат стояли кровати с панцирной сеткой, без матрасов. На каждой койке лежал пациент. Кто-то пел, кто-то храпел, кто-то ругался, кто-то тихо спал, кто-то блевал. Особо буйные были зафиксированы ремнями. В воздухе стоял густой запах перебродившего самогона. Издалека была слышна ругань на повышенных тонах. Я признаться уже стал жалеть, что повез сюда Ленку, но она была непреклонна. Дойдя до дежурного, я коротко представился и пояснил, что приехал забрать "потерпевшего".

— Ага. Щазз, — улыбнулся дежурный. И вот тут он ярко, в красках, размахивая руками и документами рассказал всю историю. Он был взбешен, задет за живое, обижен, его лицо пошло пятнами, и он намеревался довести все до конца, поставив в известность руководство фирмы Влада.

Так вот. Пятничным вечером машина ППС привычно патрулировала улицы, когда экипаж заметил странного типа, бредущего по тротуару вдоль дороги. Невысокого роста, полноватый, в дорогом костюме, в руке кожаный портфель. Его сильно штормило, он шел большими зигзагами, смеялся, пел, падал и вновь поднимался. Патруль пристроился за ним и вкрадчиво катился, наблюдая сей театр одного актера. "Надо брать. Наш клиент" — задумчиво молвил напарник. И тут Влад обернулся. И вдруг побежал в сторону своего подъезда, до которого оставалось уже совсем чуть-чуть. Но споткнувшись о собственный портфель, кубарем скатился прямо в руки патрульных. Те профессионально скрутили его и затолкали в машину.

Владу нельзя пить. Неспроста. Он становился омерзительным. Образованный и эрудированный человек, он начинал использовать свой интеллект для виртуозных оскорблений. Всю дорогу до вытрезвителя он издевался над патрульными, над их зарплатами, внешностью, семьями, никчемной и беспросветной работой, убогими кабинетами и вообще над всей безысходностью их жизней. Вопил песню про "нашу службу и опасну и трудну, и на первый взгляд, как будто невидну". И на второй, и на третий… Их уши горели от молчаливой ярости и от попадания в больное.

Я молча слушал дежурного. Мне было стыдно. И я сказал:

— Завтра он выспится и ничего не вспомнит. Вообще ничего. К сожалению. Сержант, давайте я заберу это чмо отсюда. Я лично начищу ему рыло, когда он проспится. Обещаю.

Я молча отвез их домой. Влад больше не пьет. У них с Ленкой родился сын. Тот вытрезвитель закрыли.

А я иногда вспоминаю те самые камеры с панцирными койками…