Им сказали облизывать кисточки

Кисточки были с радием…

В 1917 году десятки молодых американок устроились на завод US Radium Corporation в Нью-Джерси. Работа казалась мечтой: чистая, хорошо оплачиваемая, почти художественная. Девушки тонкими кисточками наносили светящуюся краску на циферблаты часов, чтобы стрелки и цифры были видны в темноте. Краска содержала радий.

Для тонких линий нужен был острый кончик кисти. Мастерицам показали приём: "Lip, dip, paint" — "Облизни, окуни, рисуй". Губами слизнуть краску с ворса, обмакнуть в состав, провести линию. Повторить. Сотни раз за смену. Каждый день.

Руководство знало, что радий опасен. Химики завода работали в свинцовых фартуках и использовали щипцы. Но работницам сказали, что краска безвредна. Некоторые девушки для развлечения наносили её на ногти, зубы, веки — чтобы светиться в темноте на танцах.

Первой заболела Молли Маггиа. В 1922 году у неё начали разрушаться зубы. Потом — челюсть. Стоматолог потянул за зуб — и в руке у него осталась часть челюстной кости. Она распадалась как влажный мел. Молли умерла в 25 лет. Причину смерти записали как сифилис — компания позаботилась.

Радий химически похож на кальций. Организм встраивал его в кости, принимая за строительный материал. Оказавшись внутри кости, радий облучал ткани годами, разрушая их изнутри. Челюсти крошились. Ноги ломались при ходьбе. Позвоночник проседал. Некоторые женщины ломали бедро, просто перевернувшись в кровати.

В 1928 году пять работниц подали в суд. Их называли "Девушки из радия". Они пришли в зал суда на костылях, с перебинтованными лицами, разрушающимися на глазах. Компания тянула процесс, рассчитывая, что истицы умрут до приговора. Не успела. Суд они выиграли.

Этот процесс изменил трудовое законодательство США навсегда. Впервые работодатель был признан ответственным за болезнь, вызванную условиями труда. Из этого дела выросли современные нормы охраны здоровья на производстве.

Последняя из "Девушек из радия" — Мэй Кин — умерла в 2014 году в возрасте 107 лет. Она не облизывала кисточки — отказалась в первый же день, потому что ей не понравился вкус краски. Одно решение. Одна секунда брезгливости. Девяносто лет жизни.

Тела радиевых девушек остаются радиоактивными до сих пор. Радий-226 имеет период полураспада 1 600 лет. Женщины, умершие почти век назад, всё ещё фонят в своих могилах — тихое свечение, которое переживёт и нас.

Поехал я с ребенком (5 лет) после Нового года в Финляндию, показывать ему "настоящего" Да (для тех кто не знает — жутко раскрученный финский аттракцион для детишек и их родителей). Живет этот старый пердун в Лапландии в сказочной такой избушке. Приехали, стоим в очереди к Деду Морозу на прием. Впереди финны с детьми, еще итальянцы какие-то.

Я Руслану говорю

— Как зайдем, скажи "Терве!", это на их языке "Здравствуй".

Вошли, наконец. Актер в костюме и бородой начал нам улыбаться, как вдруг Руслан ему заявляет:

— Терве, саттама перккеле!

У Деда Мороза чуть борода не отвалилась, прикиньте его реакцию — заходит маленький ребенок и с акцентом говорит: "Здорово, е%%%%й черт!"

Я сына вытаскиваю, кричу

— Кто подучил тебя по-фински материться? Оказывается, он, наслушавшись от взрослых финнов этих слов, решил, что это так зовут (финны в очереди мерзнут, матерятся). А почему решил? Потому что Саттама чем-то на Санта (Клаус) похоже.

ЗЫ: А Дед Мороз на их языке — Ёлопукки, тоже смешно!

Вспомнилась мне забавная история со второго курса обучения. Я в то время был частым гостем на худ-графе педагогического университета, в силу обстоятельств личного характера. В один из дней преподаватель по живописи, застукав меня на своей паре, попросил (для пользы общего дела) вынести на помойку старые и изрядно потрёпанные репродукции художников, большинство которых, к своему стыду я не знал. Пока пытался упаковать увесистую кипу в заснеженный мусорный контейнер, боковым зрением засёк мчащегося в мою сторону местного бомжа Гошу. Через мгновение, как пошёл отсчёт моего внутреннего напряга, на всю улицу зазвенел голос давно уже немолодого человека:

— Что вы делаете?! Господи, что вы делаете?!

Я, находясь в недоумении:

— Выбрасываю...

И не дав мне договорить, бомж Георгий, выхватывая верхнюю репродукцию осуждающе выдаёт:

— Как можно? Это же Гоген!

Вы бы знали, каким быдлом я почувствовал себя в тот момент.

P. S. Позже я выяснил, что это действительно был "Бретонский пейзаж" Поля Гогена.

Пейнтбол

Как мне позже рассказывал знакомый сотрудник НИИ Автоматизации и прочего тяжелого машиностроения, сказать что в их институте начался кипишь значит них[рена] не сказать. А дело было так: прямо за окнами этого, мать его так, учреждения, есть заброшенная стройка. Мы на ней собрались в пейнтбол поиграть, [фиг]ли, клуб у нас

У меня есть такое понятие, как "книжный запой". Ты покупаешь кучу книг, не в силах пройти мимо книжных магазинов, но не открываешь их, ибо некогда. А потом, в один прекрасный момент, тебя захлестывает порыв и ты читаешь, читаешь и читаешь! И это невероятное чувство. Ты можешь проглотить одну или две, а то и три книги за день, и тебе всё мало. И когда прерываешься на самом интересном месте, потому что завтра на работу, а на часах уже далеко за полночь, то наступает невыносимая ломка. Ведь тебе позарез нужно знать, что будет дальше. Ты собираешь всю волю в кулак и заставляешь себя лечь спать. А снится тебе продолжение сюжета, которое ты придумал сам. Будет ещё прикольнее, если надуманное тобой совпадет с тем, что ты прочитаешь потом. И так книга за книгой. А затем, закрыв последнюю увлекательную историю, ты печально вздыхаешь и уходишь в мир послекнижной хандры на неопределенный срок. До следующего "запоя".