Не мое, из американского современного фольклора:

И вот вчера решилась, наконец, крупная загадка века. Рассказываю.

Многие сограждане наблюдали уличную мужскую, не побоюсь этого слова, негро-моду. Это когда черный мальчик от 10 до 30, а часто и выше, рассекает по городу со спущенными штанами. Ну то есть спущены они не до конца, а в таком порядке: торс, яркие трусы, из-под них [п]опа, а уже под жопой болтаются штаны. Я к любой моде всегда отношусь с трепетом и пониманием. А тут — непонятка! Как же это порты держатся и отчего на них не действует сила притяжения? В конце концов не выдержала, смело подрулила к афро-американскому мальчугану лет 25 и напрямки спросила: в чем же миракль? Какая такая хитрость не даёт пасть штанам на асфальт? Тайные помочи? Скрытый глазу ремешок? Телесного цвета подвязки? Божий промысел? Сила воли, наконец?

— И вовсе нет! — гордо ответил мне мальчик, стоя в несколько раскоряченной позе человека, навалившего в панталоны.

— Просто мы умеем владеть телом!

— Трудно? — спросила я сочувственно.

— Не очень, — честно ответил мальчик, — но нужна тренировка.

— А вот знаешь ли ты, — спросил он в свою очередь меня, — что есть такие люди — евреи? И они носят на голове маленькую плоскую шапочку. И эта шапочка никогда не падает с головы, даже если голова лысая. Я когда вижу такого человека-еврея, всегда думаю: это ж как надо владеть головой!

Устами младенца!

Мужик рассказывал:

Они с супругой где-то с полгода пытались завести ребёнка, но нифига не получалось. Девочка прошлась по докторам — всё нормально, отправила мужа тоже.

Понедельник:

Заходит он в кабинет, а там сидит доктор Самвел Арменович — под два метра ростом, огромные ручищи и непередаваемый кавказский акцент. Ну что же — ощупал он всё хозяйство, выдал направление на анализы и сказал приходить в пятницу.

Среда:

Просыпается он с утра от ликующего вопля жены, которая выбегает из ванной с тестом на беременность, на котором две полоски.

Пятница:

Ну что же — деньги уже уплачены, надо сходить и посмотреть как там всё обстоит. Заходит он в кабинет и дальше происходит совершенно феерический диалог:

— Самвел Арменович, у меня для вас две новости: хорошая и плохая, с какой начать?

— Ну давай с плохой.

— Я к вам больше не приду.

— А почему?

— Вот это уже хорошая — у меня жена беременная.

После этого Самвел Арменович поднимает свои ручищи, смотрит на них с умилением и восторгом одновременно и говорит: "Ти пасматры какие чюдэса эти руки дэлают! "

Работала учителем. За школой есть глухое место без окон и камер с заброшенным кирпичным зданием (раньше там был склад спортинвентаря), туда обычно ходят курить школьники.

Сидим с коллегами у директора на перемене, и вдруг к нам врываются запыхавшиеся, белые как смерть старшеклассники, один из них чуть ли не заикается:

— Мы пошли курить за школу, а там мужик в бытовке лежит, кажется, всё... мёртвый!

Директор медленно встаёт из-за стола:

— ЗАЧЕЕЕЕМ вы пошли за школу? КУРИИИТЬ?!

Парни переглядываются, второй не выдерживает:

— [м]лять, вы чё, глухие? Там мужик мёртвый, звоните куда-нибудь!

Завуч выпучивает глаза:

— Вы слышали?! Иванов, ты что, материшься?!

Возможно, так мои коллеги отреагировали на шок, но дальнейшие их действия я оправдать не могу. Мужчина, вахтовик, действительно был мёртв, парней трясло весь оставшийся день, с уроков их не отпустили, полиция допрашивала их прямо в учительской, да и другие ученики в этот день стояли на ушах. Директор позвонил родителям парней и сообщил, что они курят и матерятся, и подана эта информация была так, что я более чем уверена, что дома они получили люлей ещё и от родителей. Ни о какой психологической поддержке речи не шло.

Из цикла "Плач по несделанным фото".

Когда автобус едет к морю из Сан-Хосе, столицы Коста-Рики, он за полтора часа спускается с высоты 1.200 метров над уровнем моря на собственно уровень моря. В процессе путешествия температура воздуха повышается с 25 до 35 градусов Цельсия, оптика фотоаппарата запотевает, и нужно около двух часов, чтобы камера вернулась в рабочий режим.

Так вот. Вышел я из автобуса и побрёл вдоль моря. Солнце вставало, 6:40 утра, на пляже никого, и тут из воды стали выпрыгивать скаты. Рыба такая плоская, диаметром чуть меньше метра. Этот "морской блин" взлетал на высоту около метра и со смачным шлепком плюхался обратно. До сих пор не знаю, была там целая стая, или решил побеситься кто-то один. Также не помню ни даты, ни месяца.

Представьте, я иду, а они там плюхаются! Фотоаппарат с длиннофокусным объективом запотевши, а телефон... телефон просто не успевал навести резкость.

С тех пор изменилось расписание автобусов и построили новый длинный волнорез. Повторить момент не удаётся.

И никто мне не верит.

1946 год. Послевоенный Париж. Встреча русских эмигрантов "первой волны" — Адамович, Бунин, Тэффи.

Среди собравшихся и советский писатель Константин Симонов, приехавший во Францию с непростой миссией уговорить упрямого Нобелевского лауреата Ивана Бунина вернуться на родину.

Предпосылки на успех уговоров были. Бунин