Вначале анекдот.

Запись в дневнике гусара:

День первый. Прибыли на маневры. Пьем шампанское, трахаем девушек.

День десятый. Поиздержались, пьем водку, трахаем дам.

День Двадцатый. Пьем все что горит, трахаем все что шевелится...

День ХХХХ- й. Все что не горит подожгли и выпили, все что не шевелится

— растолкали и трахнули.

ДеньХХХХ-й + 1. Приехал поручик Ржевский... Тут-то все и началось...

А дело было так. Друг (в дальнейшем Д.) купил квартиру, на которую копил лет пять(дело было в 1998). Помочь другу навести уют — святая обязанность, а отметить производство работ — приятная необходимость. Так вот, вечером, приятно посидев, мы плавно пришли к решению усугубить.

Жена Д. была, конечно, против, но кто ж их девушек слушает? Поэтому мы, обсудив все за (а их было не счесть) и против (нам же завтра будет за что-нибудь стыдно как всегда), мы приняли единственно верное (хм, а были еще варианты?) решение: выдвинуться в места круглосуточной торговли продуктами питания и разнообразными спиртными напитками.

Микрорайон был нам не очень хорошо знаком, но круглосуточный магазин работал исправно, чем мы и воспользовались — набрали пива, водки, закусок всяческих для нас, сладкое для дамы (жены Д.), чего-нибудь для утреннего состояния нестояния, ибо зная себя мы готовились к худшему.

И худшее не заставило себя долго ждать. Правда, явилось оно слегка не оттуда откуда ждали.

Далее помню не очень хорошо. Выходим из стекляшки через тамбур, Д. с пакетами с етьбой впереди, я с бутылками — сзади. В следующее мгновение я увидел друга уже без пакетов (он их бросил), без шапки (слетела), вгрызающимся в толпу малолетних (лет 14-15) гопников, которые в свою очередь азартно буцкали почем зря и куда ни попадя какого-то пьянеьнького военного в форме капитана ракетных войск. Причем непосредственно самому действию предшествовал клич, сопоставимый разве что с криком раненого носорога: что-то типа "наших бьют", а учитывая габариты и вес моего друга (более 110 кг), можно дополнить картинку соответствующими деталями. Противник не ожидая введения в бой резервов главного командования, оказался в растерянности но, перегруппировавшись, попытался отразить нападение превосходящими силами, допустив при этом роковую оплошность: не учли балбесы количество выпитого нами и то количество которое мы намеревались выпить и съесть. Короче говоря своими противоправными и безнравственными действиями (ну как можно бить человека который не может дать сдачи, да еще военного, да по лицу, да еще ногами, фу, сплошной моветон и упадок нравов) гопота внесла досадные коррективы в прекрасно спланированную вечернюю программу, за что была быстро схвачена и жестоко отхреначена. Военный был погружен в такси

(стоянка была рядом, таксисты наблюдали за происходящим с интересом и азартом заключая пари: кто кого) и отправлен домой, мы занялись тем ради чего собственно говоря и явились сюда. И тут послышался тоненький голосок одного из малышей лет восьми-девяти из тех что промышляют около таких точек: "Дядя, я ваши бутылки стерег". Понятно. Пацан ждет чаевые, в глазах — просьба и опасение что надают по шее. Кстати его товарищи оказались прозорливее и наблюдали за перфомансом из безопасного далека.

Ну что ж, шкет, подойди, получи свой приз — заслужил...

То что вчерашний вечер удался, мы поняли утром, когда, проснувшись, обнаружили, что жена Д. с нами не разговаривает и вообще собралась ехать к маме (за занавесками как оказалось позже). Приняв положенное лекарство в необходимом количестве мы поплелись извинякаться, попутно пытаясь восстановить события вчерашнего вечера, для чего два похмельных рыла (а по другому наши утренние лики никак не называются, проверено годами и литрами) выдвинулись к давешней торговой точке в надежде остаться неузнанными. Задача минимум — купить: а)нам лекарство б)жене цветы, мартини, конфеты.

Попутно же мы собирались ненавязчиво узнать, а не произошло ли по нашей милости чего-то о чем мы не помним сейчас, но нам это потом не понравится. В магазине нас очень вежливо обслужили, пригласили заходить ещё.

День ещё только начинался, начал накрапывать дождик, а нам уже было хорошо. Мы и присели на лавочку, чтобы неспеша попить пивка.

Слышим голос: "Дядь, бутылочки оставите, а? "Интонация просительно-настороженная. Блин, где ж я тебя уже видел, шкет? Ладно, вспомню позже, сейчас так хорошо на душе, только что-то не дает покоя...

Ага, шкет, а скажи-ка чего это тут повсюду стекло битое, следы крови везде, и вообще непорядок и следы буянства, ась? На что мелкий бодро (знать понял: бутылки — его) начал докладывать: "Ну, эта, военный слез с транвая, а эти которые у нас мелочь забирали и нам люлей выдали, начали его хлопать, забрали у него деньги, а он за нас заступался, а они ему в морду... "

Мы: "А прохожие? "

Шкет: "Смотрели. "

Мы "А милиция? "

Шкет: "А им пофиг"

Мы: "Ну и дальше, дальше-то что? "

Шкет (улыбка во весь фейс): А потом вы пришли и тут такое началось!!!

С тех пор подначиваем друг друга этой фразой: "А потом ты пришел (вы пришли) и тут такое началось!!! "

Если кто помнит, то в "аэрофлоте" в 80-е практиковалось такое понятие как "подсадка", билет-то у тебя есть, но на рейс месяца через два-три, потому что билетов на ближайшее время нет вообще, особенно в сезон.

И вот, когда основная регистрация на рейс уже завершена, снимают капээсэсно-депутатскую бронь, и у регистрационной стойки приходилось работать

Эту историю мне рассказала подруга по работе.

Она тогда работала телефонисткой и одновременно выполняла функции приемщицы заказов на установку телефона.

Молодая 17-летняя девчонка сидела в компании 40-50-летних умудренных опытом матрон и всячески пыталась им соответствовать. А время тогда было советское, телефон простым смертным не устанавливали, приходилось ждать своей очереди несколько лет.

И вот как-то раз заходит к ней в кабинет военный — майор.

Настоятельно просит установить телефон, что-то доказывает, горячится, размахивает руками. Подруга моя совсем оробела и извиняюще так говорит: "Мы без очереди ставим телефоны только инвалидам, всяким глухим и немым."

Майор оторопел, потом молча вышел из кабинета. И тут раздался гомерический хохот — это смеялись тетушки. "Лена, как ты думаешь, зачем глухим или немым телефон?"...

КОМАНДИР ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ

Не было в блокадном Ленинграде популярнее человека, чем Пётр Грищенко, командир минно-торпедной подводной лодки Л-3. Герой, умница, единственный на Балтике командир с академическим образованием, который предпочёл фронт штабной работе, да просто красивый мужчина. О нём писали в газетах, снимали фильмы. С ним

Стою в магазинной очереди на кассе. Мужчина передо-мной просит продавщицу показать сигареты, та поднимает непрозрачную дверцу у витрины. Я, как некурящий, с интересом осматриваю невиданное мною ранее зрелище: на полочках аккуратно разложены самые разные пачки сигарет, и на всех надписи: "Рак лёгких", "Импотенция", "Рак простаты", "Острая сердечная недостаточность" и т. п. ворох самых различных и всевозможных недугов, по одному на пачке. Не выдержал, комментирую:

— Надо же, какой выбор, любая болезнь, на любой вкус!

Кассирша отвечает:

— У нас жёны так сигареты мужьям и покупают, кто выбирает с сердечной недостаточностью, кто печень, кто почки. Но вот с импотенцией никто не берёт.

А мужчина, изучающий витрину, комментирует:

— Пробовал я с импотенцией, полная х[ер]ня! Вот эти вот самые классные: "Мучительная смерть!". Вот их возьму!