Любимая тема про медиков.

Проходил в апреле медкомиссию в районной поликлинике, при устройстве на работу. Захожу в кабинет к окулисту. Сидит одна медсестра, врача нет. Говорю:

— Медкомиссию пройти надо. Ложу на стол направление на комиссию и медкарту.

— Садитесь на стул, берите лопаточку, закройте левый глаз.

Сажусь, говорю.

— Я три дня назад прошел обследование в центре микрохирургии глаза. Все результаты обследования в медкарте (Прежде чем попасть на прием к врачу, на шести аппаратах проверяли глаза).

С презрением в голосе ко всем микрохирургиям глаза, и огромным величием к себе любимой.

— Сейчас вы ко МНЕ!! пришли на прием. Сейчас ЯА! буду вас обследовать.

У самой для обследования только стул, лопаточка и таблица для проверки остроты зрения, погрызенная мышами еще в прошлом веке.

Раз таким способом хочет обследовать, заявил, что вижу только верхнюю строчку, обеими глазами.

С энтузиазмом в голосе, наверное почувствовала легкую наживу.

— Вы кем устраиваетесь, шофером?

— Нет, говорю, энергетиком. Энтузиазма резко поубавилось.

— Точно не шофером?

— Точно, в направлении написано. Посмотрела.

Больше не задала ни одного вопроса. К работе оказался годен.

АНКЕТА

Намылился в новый госпиталь, недавно открытый неподалёку от моего дома. И вот большая чёрная тётя на фрондеске, крашенная под блондинку, даже не глянув на меня за маленьким окошечком, принялась заполнять анкету.

Оказалось, униceкс – единую для всех, чтобы не заводить отдельные для мужчин, женщин, трансвеститов,

70ые годы 20го века г Анжеро-Судженск

Расходятся домой гости, которых приглашали встретить очередную годовщину Октября. А собирались учителя школы в основном женщины, некоторые были с детьми. Идут значить они домой продолжают беседовать о загнивающим западе и развивающемся социализме и тут маленький мальчик лет четырех ведет на асфальте кучу говна. (В то время люди тоже подрабатывали частным извозом, только ввиду отсутствия машин и запретом перевозить кого-либо кроме родственников, использовали только лошадей. На эту тяговую силу закон не распространялся). Конечно, у мальчика сразу появляется вопрос:

— Мама, а чье это говно?

Маме надо-было сказать не знаю, но не надо забывать она-же учитель!

— Сынок, надо говорить "кака".

Получив урок как правильно надо называть кучу говна мальчик задает следующий вопрос:

— Мама, а кто эту каку НАСРАЛ!

Мне повадилась звонить на городской некая служба взыскания. Спрашивают человека, которого в этой квартире в последние семь лет совершенно точно не было. Объясняю очередному оператору, что никакую Елену Викторовну они по этому телефону не найдут, прошу исключить номер из базы.

— Может, она тут жила до вас?

— Я тут живу пять лет.

— Может, до этого?

— До этого жил мой муж. Один.

— А вы уверены, что он никогда не был Еленой Викторовной?

Я-то, конечно, уверена, мы с восьмого класса знакомы, но вопрос меня всё-таки озадачил.