Навеяно историей от 5 октября 2010 года про голубя на пешеходном переходе.

Было это лет пять, а то и семь назад на трассе "Скандинавия", что идёт от Питера в Финляндию и обратно, и которую ласково прозвали "Трасса смерти". И было это на той части трассы (кто ездил там, тот опознает), в районе 53-го километрового столба, ежели считать от Питера.

Атмосферические условия: вечер, воскресенье, предзакатное солнце. Штиль. Тепло. Середина сентября.

Понятно, что в это время стада очумелых дачников (я в их число затесался по случаю от безвыходности положения) бороздят дорогу в сторону "домой", то есть от финки к Петербургу, однако и встречный поток — будь здоров. Финнам тоже домой хочется, да, заодно, и порожние фуры двигают на границу. Короче, на дороге плотно. Иду первым в своей колонне. Под знаком 60 (что-то они там с дорогой делали, ограничение поставили). И тут справа из леса выходит ЛИС! Рыжий с проседями. По нему видно, что старый и умный. как видно — не скажу. Но когда ЛИС подошел от обочины к асфальту и остановился, медленно повернув голову налево — я стал тормозить. Педалью тормоза, разумеется.

Потому что зверь смотрел прямо в глаза. Наплевать, что за мной хвост машин в тридцать — я останавливаюсь. ЛИС, убедившись, что ему уступают дорогу, медленно, с достоинством поворачивает голову в положение "прямо" и начинает переходить трассу (трасса-то всего ничего, две полосы, да по пол-полосы каждая обочина). И КАК он это делает!

Иноходь, хвост (пушистый, и, похоже, причёсанный!) вверх.

Доходит до середины дороги. Останавливается. Поворачивает голову направо. Встречный поток уже стоит — водила-дальнобойщик аж из окна своего роскошного американского "паровоза" высунулся. ЛИС оценивает ситуацию. Поворачивает голову в положение "прямо" и медленно, не меняя положения хвоста переходит вторую часть дороги (через двойную сплошную, но покажите мне гаишника, который бы за это его оштрафовал), и не оглядываясь уходит в лес.

Аплодисменты (моя семья и вправду аплодировала)!

Занавес.

На тему "испорченного телефона".

Понадобились нам таблички на двери с надписью "Касса". Иду к администатору.

— Закажи, плиз, в АХО таблички.

— А какого размера?

Беру лист А4, сгибаю его пополам, показываю.

— Вот. Половинка А4. Все понятно?

— Все понятно.

Через неделю привозят. Монстров размером 40 на 60см.

— Вы совсем того? , — спрашиваю.

— Чаво таво? Что заказали, то и привезли

— Это ж на какую дверь, ничего подозрительным не показалось?

— Нет. Наше дело не думать, а делать.

Выясняю путь, приведший к такому результату.

По итогам администратор передала смену и написала "половина А4".

Второй администратор написал в АХО "А4 пополам".

В АХО разделили А4 на 2 и получили А2.

И отправили заказ как "А2".

После этого я перечитал законы Мерфи

"Даже у тупоумия есть свои границы, которые нельзя переступать"

Генрих Бёлль

21 декабря 1917 года родился прекрасный немецкий писатель Генрих Бёлль.

У него сложнейший жизненный путь. Во Вторую Мировую совсем молодым он служил в Вермахте, а потом стал знаменитым писателем, нобелевским лауреатом, президентом международного "Пен-клуба", правозащитником,

Жил был старенький-старенький дед, и было у него хозяйство состоящее из четырёх кроликов. И такого же старого, как сам дед, рыжего кота. Бабки не было — померла, и коротал дедужко отпущенный ему срок один-одинёшенек. Кот был старый, даже можно сказать — ветхий, свалявшийся пух, ободранные в боевых действиях уши, почти утраченные нюх

Отдохни, Булгаков!

Боголюбивая пожилая женщина, начитавшаяся какой-то книги, еще более благочестивой, чем она сама, рассказала о Пилате. Пересказываю конспективно.

У Пилата была дочка, парализованная. Она ехала в Иерусалим, чтобы исцелиться от Иисуса. Но застала его уже умирающим на кресте. Она упала на колени (как это сочетается с параличом?) и долго молилась. И умирающий Христос исцелил ее взглядом. После этого она пошла домой, где они втроем с Пилатом и его женой долго плакали, а женщины даже рвали волосы у себя на голове.

В Риме Пилат долго каялся, и даже пытался броситься в Тибр, но река не приняла его. Но, наверное, Бог все же его простил. Он ведь каялся.

Я спросил — откуда сведения? Оказывается написал это православный священник, который лично посетил Иерусалим и Рим и там спрашивал у людей, что они знают о Пилате.

Еще она рассказала мне, что вместе с двумя петербуржками на коленях молилась в каком-то подвале, где большевики мучили св. Иоанна Кронштадтского. Мои слова о том, что Иоанн умер в 1909 году и никакой возможности мучить его у большевиков не было, впечатления на нее не произвели.