горникам, что делать?

Менты отреагировали привычно: просто закрыли горы. Всех попавшихся туристов пакуют в бобик, увозят в отдел и мурыжат там до потери пульса. Схема отработана годами: туристы косячат, менты перекрывают въезды, потом пыль утихает, и можно снова аккуратно пробираться на тропы.

Месяц я сидел дома, потом душа не выдержала. Думаю: "Если на главном кордоне завернут, уйду в такие дебри, куда они на своих уазиках в жизни не доедут". Некрасиво там, дров нет... Но, на безгорье и пустыня — Альпы.

В субботу, сияя от предвкушения, влез в автобус. Жара — хоть святых выноси. Еле дотянул до точки, но в горах всё-таки дышится мягче, да и речка под боком плещется. Дело к вечеру. Разложился, лёг, вдохнул ночную прохладу... и началось. Полночи ворочался, с боку на бок переваливаясь и выкармливая собой какую-то аномально мелкую мошкару. Что за на...? Двадцать пять лет хожу по этим маршрутам, ни разу здесь комаров не видел! Утром пошёл на разведку и обомлел: буквально в десяти метрах пересохшая колдобина превратилась в мини-пруд. А где стоячая вода — там и питомник для этих кровопийц. Хороший урок на будущее: смотри, где стелешься.

Утром решил выйти к открытому ущелью, позвонить девчонкам, узнать их маршрут и пересечься. Выхожу на пригорок — а там картина маслом! Навстречу топают Лена, Марина и Ира. Надо же, как быстро Вселенная отрабатывает мои скромные желания.

— Привет, девчонки! А что вы здесь делаете?

— А нас Альфия на машине подбросила!

— Красота! Чем больше компания, тем веселее шаг.

Альфия у нас бизнесвумен, обычно водит группы по эстетичным локациям. Но сегодня решила устроить себе разгрузочный день в компании друзей — Санька, Ирады и Васька. Санёк с Альфией всю дорогу обмениваются колкостями:

— Саня, ты так дышишь, будто не рюкзак несёшь, а исполняешь мой прошлый супружеский долг!

— Альфия, ты так смотришь на этот подъём, будто он должен тебе алименты за пять лет.

— Слушай, ты на подъёме так скрипишь, будто мы не в горы идем, а реставрируем старый диван.

— Саня, держи дистанцию, а то твой азарт меня смущает больше, чем крутизна этого склона.

Градусник тем временем зашкаливал. Альфия едва дошла до середины подъёма и жалобно взмолилась:

— Ой, всё, давайте перерыв, кофе попьём, а?

— Да не вопрос, подруга!

Хлебосольная Альфия тут же достала из закромов невероятные татарские пирожки с курицей, тыквой, луком и ещё бог весть какими секретными ингредиентами. Вкус — пальчики оближешь. Пока переваривали, Санёк решил проявить джентльменство и начал делать уставшей Ираде массаж спины. Та от неожиданного счастья издаёт вполне однозначные звуки:

— А-а-а... о-о-ох...

Я не удержался:

— Ребята, если не видеть, чем вы тут занимаетесь...

Ладно, кофе попили, двинули дальше. В хорошей компании и километры тают незаметно. Дошли до источника — чистая лирика! Вековая роща шумит, как-будто разговаривает, стаи бабочек взмывают из-под ног, птичий перезвон стоит такой, что сердце радуется. Шли бы чуть тише — наверняка застали бы на водопое горных козлов, а то и барса на охоте.

Наша трудолюбивая полухохлушка Лена, даже не присев отдохнуть, с ходу умчалась в кусты собирать дикую ягоду.

Разложились, накрыли шикарную поляну, достали водочку. Впрочем, в горах мы пьём культурно — исключительно для тонуса, иначе есть риск остаться здесь жить. А завтра всем на работу, так что бдим. Ирада достала динамик и над ущельем поплыли правильные строки:

Мой возраст — это просто мой пин-код

К дверям, где жизнь на максимум идёт.

Я не старею, я теперь винтаж,

Я дорожаю, умножая стаж...

Ты смотри, талантами русская земля не оскудеет! Кикабидзе 2.0

— Ну, за знакомство!

Как же здорово сидеть на природе с близкими по духу людьми, общаться, шутить, искупаться в ледяной воде, гулять по живописным окрестностям.

Но время летит беспощадно. Пора собираться обратно, хоть душа и бунтует. Я делаю отчаянную попытку бунта:

— Слушайте, а может, на ночь останемся? Еды валом, ночи тёплые, а начальству скажем, что заблудились, попали в сель, э-э-э...

Никого не уговорил. Кто ж в наш капиталистический век станет рисковать рабочим местом? Только такие горные маньяки, как я. Да и то — я просто слишком незаменим на работе, вот и позволяю себе иногда подобные вольности.

Только упаковали рюкзаки, как Альфия выдаёт финт:

— Слушайте, а куда мы вообще спешим? Времени валом, машина есть. Давайте переждем жару и пойдём на закате?

Все мгновенно поддержали идею, кроме Санька, но и его быстро уболтали. Развели костерок, попили чайку, посидели... И тут эти женщины, которые сами не знают, чего хотят, внезапно передумывают:

— Ой, нет, пойдёмте всё-таки домой!

Делать нечего, топаем обратно. На тропе встречаем двух горников. Ира внимательно всматривается в экипировку одного из них:

— О, Макс вот этот рюкзак мы в прошлый раз видели.

Небольшой камбэк. (Никогда не понимал нашу тягу к иностранным словам. У нас такой красивый, прекрасный, великий, могучий русский язык. Это, наверное, наши многовековые комплексы. Всю историю мы были в изоляции, вот и тянет ко всему забугорному. Я сам топлю за чистоту русского языка, но с волками жить — по волчьи выть).

Лена и ко сходили без меня в горы и наткнулись на засидку. В засидке чьи-то вещи, похожие на мои. Они меня покричали, покричали, не нашли. Написали на земле "Привет" и ушли. Мне потом Ира звонит и говорит:

— А мы твою засидку нашли.

—?

— Ну, вон, там, две недели назад.

— Две недели назад я был дома.

— И вещи твои там были.

—? Что-то я в себе сомневаться начал. Может у меня провалы в памяти? Или раздвоение личности?

Ира смеётся:

— Все может быть.

Горник говорит Ире:

— Так это вы написали. А я думаю, что за привет, кто это?

Ира смеётся:

— Ты смотри, как быстро Вселенная выдаёт ответы на загадки!

Дошли до развилки. Направо пойдёшь — трудную дорогу найдёшь: короткая, но нудная, под самым солнцепёком. Налево пойдёшь — длинная, петляющая, лазить много, зато вся в густой тени.

Женская половина группы единогласно выбирает приключения:

— Пойдём налево! Куда спешить? Зато прохладно! А то, что карабкаться надо — так горники мы или где?

А вот Ирада с Альфией на таком маршруте впервые. Адреналина девушки хапнули по-взрослому: пара мест были действительно стрёмные, где лететь вниз пришлось бы долго и печально. Но выбрались. Интересный получился поход.

Как только спустились к первым признакам цивилизации, нас оглушила новость: пока мы прохлаждались, наступил локальный конец света. Выбило электричество по всей области, и когда починят — неизвестно.

Женщины любят паниковать на пустом месте:

— Ой, как теперь жить без света?! Мамочка родная, роди меня обратно!

И вся песня с припевом. Плач Ярославны.

Я же подошёл к вопросу с привычным скепсисом:

— Ага, срочно закупайте спички, соль и переезжайте в глухую деревню. Хорош паниковать! Ну авария, ну с кем не бывает, починят. Как люди в Средневековье жили без розеток?

Въезжаем в город — и правда, тьма, хоть глаз выколи. Приезжаю к себе — света нет уже больше двух часов. Для нашего района это ЧП вселенского масштаба: совсем рядом живёт одна ну очень высокопоставленная персона, поэтому дольше, чем на пятнадцать минут нас обычно не обесточивают. А тут целых два часа! Соседи во дворе ходят в полной прострации. Эх, думается мне в такие моменты, насколько же мы избалованы цивилизацией, какие нежные и капризные стали. А как наши предки жили сто лет назад? А двести?

Впрочем, драмы не случилось. Ночью аварийка всё наладила, и лампочка Ильича снова засияла. Чьи-то головы, я полагаю, полетели с плеч, но цивилизация вернулась.

Интересный выдался поход. Насыщенный.

Всем добра.

ГОСТ.

"Когда деревья были большими", "Ко мне, Мухтар!". Был драматическим актёром, а не только клоуном.

Другой — клоун-эксцентрик, одиночка. Работал на свободно висящей проволоке. Блестящий имитатор с коммерческой чуйкой. Умел подать себя. Знал цену своему таланту. И, как говорили в цирковых кругах, умел вовремя заимствовать чужие номера — пока авторы не спохватились.

Между ними было соперничество. Жёсткое, ревнивое. Но настоящая причина была глубже, чем просто борьба за зрителя. Никулин и Шуйдин прошли войну. Для них работа никогда не была способом обогатиться или прославиться. А для Попова ценности были несколько иными. Он слишком ценил себя. И завидовал. Это и стало главной причиной его отъезда из страны в 1991 году — за год до того, как Никулин стал директором цирка на Цветном бульваре. Хотя сам Попов рассказывал иначе. Говорил, что Никулин сильно изменился после назначения, и это стало причиной. Правда ли, нет — не нам судить. Но, как говорится, 50 на 50.

А ещё в этом "пятиугольнике" были три комика. Знаменитый Карандаш (Михаил Румянцев)– наставник Попова, Никулина, Шуйдина. Сам Михаил Шуйдин. И Леонид Енгибаров — мим, клоун, незаслуженно забытый. Его амплуа- "грустный клоун". Такой образ. И Леонид был в нём лучшим.

Карандаш и Лапоть– "сваты"

История знакомства Юрия Никулина и его будущей жены Татьяны началась в цирке — и не самым обычным образом.

В 1949 году Татьяна Покровская училась в Тимирязевской академии на факультете декоративного садоводства и увлекалась конным спортом. В то же время знаменитый клоун Карандаш — Михаил Румянцев — искал для своих номеров необычную маленькую лошадь. Ему приглянулся смешной жеребёнок-карлик по кличке Лапоть, который находился в конюшне академии.

Карандаш попросил Татьяну и её подругу обучить Лаптя простейшим трюкам и привезти коня в цирк на Цветном бульваре. Именно на этих репетициях девушка впервые увидела Юрия Никулина, который тогда работал у Карандаша ассистентом.

Никулин пригласил Татьяну на вечернее представление. И в тот же вечер во время исполнения номера Юрий попал под копыта лошади. Прямо с манежа его в тяжелом состоянии увезли на скорой в больницу.

Татьяна чувствовала свою вину — ведь коня привезла именно она. И стала каждый день навещать Никулина в палате. За это время они безумно влюбились друг в друга. А уже через полгода сыграли свадьбу.

Вот так лошадь по кличке Лапоть, клоун Карандаш и случай на манеже соединили два сердца на всю жизнь.

Про внешность и характер

Когда Юрий Никулин пришёл знакомиться с родителями своей будущей жены, всё прошло нормально. Поговорили, посидели, чаю выпили. Но когда он ушёл, мать невесты неодобрительно спросила:

— Доча… Ты страшнее никого найти не могла?

Татьяна только плечами пожала. А потом, когда родители узнали Юрия поближе, когда увидели, какой он человек — добрый, надёжный, с этим его мягким юмором, — вопрос о внешности как-то сам собой растворился. Они сдружились. И никто больше не вспоминал тот первый вечер.

Впрочем, на внешность Никулина вообще мало кто смотрел всерьёз. У него было что-то другое — то, что не измеряется линейкой. Он притягивал. Свет изнутри. И советские люди это чувствовали. Никто не считал его страшным. Главное — душевные качества...

Как Никулин стал Балбесом

Ещё один эпизод. В 1960 году Леонид Гайдай подбирал актёров для своей знаменитой троицы — Трус, Балбес, Бывалый. Пригласили и Никулина. Он зашёл в комнату, где шёл кастинг. Поздоровался. И услышал, как Гайдай шепнул своему ассистенту:

— Роль Балбеса занята. Никого больше не смотрим.

Никулин не подал виду. Но что это значило? А значило это ровно одно: как только Гайдай увидел Никулина, он сразу понял — вот он, Балбес. Идеальный. Никого больше искать не надо. Гайдай принял решение ещё до того, как Никулин открыл рот. А потом его начали расспрашивать, просить сыграть какие-то сценки. Он играл. Что-то показывал. И его утвердили на роль Балбеса.

Так Никулин получил свой легендарный образ, который вошёл в историю.

Голос с Фонтанки

А теперь — история из Ленинграда от Leo3621.

Жил там мальчик. С 1962 по 1969 год его семья проживала в коммуналке на Фонтанке, дом 30 — как раз напротив цирка. Соседка, баба Маня, работала в цирке уборщицей. И была в той квартире традиция: вечерами она забирала соседских пацанов — четверо их было, одного возраста — и вела в цирк.

Через служебный вход с Инженерной улицы. Мимо клеток со зверьём. Потом по чугунной винтовой лестнице на самый верх. Галёрка. Сидеть было нельзя — если сядешь, вообще ничего не видно. Стояли, опершись на оградку.

А Никулин с Шуйдиным служили в Московском цирке на Цветном бульваре. Но Московский цирк часто бывал на гастролях — и в Ленинграде, и по всей стране. Вот почему мальчик с Фонтанки видел их десятки раз. Наизусть выучил каждую репризу. И каждый раз было что-то новое. Потому что, когда смотришь по нескольку раз одно и то же, становится понятно: эти двое были гениями. Ни разу не получилось шаблонной игры. Всегда — захватывающе. Всегда — по-новому.

Не узнаю вас в гриме

А ещё были истории. Забавные, нелепые, тёплые.

Евгений Леонов рассказывал: однажды пригласили выступить на заводе. Приходит на проходную. Охранник обрадовался: "О! Артист! Паспорт не взял с собой? Да так проходи, мы ж тебя все любим, товарищ Пуговкин! "

А в Вильнюсе продавщица узнала Леонова и воскликнула: "Смотрите, Никулинас! "

Ну, а сам Никулин рассказывал историю про мальчика Петю. Сидит Юрий Владимирович в парке, курит. Подходит мама с сыном лет пяти. Восторженная такая. "Петя, смотри, кто это? Узнаёшь? "Петя молчит. Никулин молчит. "Ну, известный же человек! Известный клоун! Юрий…" Петя отвечает: "Гагарин". Никулин улыбается. Молчит. "Ну что ж ты, Петенька! Это известный на всю страну клоун Юрий Попов! "

Мама улыбается. Петя улыбается. И Никулин улыбается. Приятно, когда тебя узнают. Даже если узнают неправильно.

А что сейчас?

Время прошло. Никулина нет. Попов уехал в ФРГ, но незадолго до смерти триумфально вернулся на Родину. Шуйдина нет. Енгибарова нет. Остались только истории — смешные, грустные, противоречивые. И воспоминания тех, кто стоял на галёрке, опершись на оградку, и смотрел, как два великих клоуна делают невозможное — заставляют смеяться, плакать и верить в чудо.

___________

На фото — Олег Попов, ещё один деятель культуры (мне, к сожалению, не знакомый), и Юрий Никулин