несколько похуже. На ноги одеть нечего, на голову тем более, шуб отродясь не водилось. Вот только нос есть куда засунуть. Но явно не в воротник. Да и не все на это способны. Вот собаки например, сунут нос под, извините, хвост и греются. А вот ворона так не сможет. Хотя, чисто теоретически наверное сможет, но что ей там клювом то делать? Согреться, не согреется. Только задницу поцарапает.

Так и живут бедные животные во страданиях.

Но вороны ладно, оне могут улететь в теплые края морские, а собаки куда улетят? Вот и приходится четырехлапым искать варианты зимовки. Кто в подъезде, кто под теплотрассой, а кто и на проходной предприятия приживается.

Вот и прижился один такой. То ли Тузик, то ли Махмуд, черт его разберет. Только лохматый, как мысли в понедельник утром, нос-пятак черный, лапы как мои тапочки домашние. Приблудился на проходной автобазы и жил себе там поживал. На водителей погавкивал, да погаживал на углы здания.

Любил периодически выскочить из жаркой проходной и улечься брюхом на железную площадку. Через пару минут холод проникал в ейный пупок и Махмуд рвал когти обратно в домик.

То ли закалялся он так, то ли просто извращенец. Ничего не могу сказать. Собачья психология – не самая моя сильна сторона.

… Навалило снега столько, что сохатые в лесу матерились в голос, трактористы плакали глядя в окна и только разнообразные собаки, веселым баттерфляем пересекали снежные заносы стремясь поскорее добраться до своих мисок.

Махмуд обожал валяться в снегу. И на спине, и на боку, и на животе. Разве только на ушах и на хвосте не крутился, а так извивался лежа на белом поле, как змея в [п]опу раненая. И еще улыбался при этом.

Потом вскочит, согнется в бок, подозрительно так посмотрит под хвост, и бегом на любимую проходную.

Чо у него там было под хвостом? Мож градусник какой стоял по которому он определял время нахождения на морозе? Или инструкция там была написана? Не знаю. Но смотрел он туда внимательно и глубокомысленно, как кандидат наук в свою диссертацию, и главное всегда потом убегал домой. То есть на проходную.

А прибегши на проходную, он злорадно отряхивался, как то странно подергиваясь, будто в конвульсиях, затем ложился калачиком и отчаянно дул себе в зад из обеих ноздрей. Теплогенератор, блин, подхвостный.

Затем все повторялось. Улица — валяние на снегу — конвульсивные подергивания в домике проходной — дутье в зад.

…Но пришло… Даже не знаю, как это назвать… Наверное – осознание ошибочности изменения выбранного пути и устоявшихся привычек.

… Как-то раз, после восьмого или десятого забега в снег и последующего отогревания в домике, Махмуд то ли решил изменить традиции, то ли просто не был знаком с наукой физикой, но это хитрое и весьма пронырливое животное облажалась пекинесам на смех.

Окончательно не просохнув, он вылетел из домика и с довольной мордой плюхнулся на железную площадку, сунул нос себе в тыл и довольно засопел.

... Через десять минут территорию автобазы огласил такой визг, что казалось будто белаз разворачивается в колхозном свинарнике.

Через пять минут:

— Алло, это что у вас там так орет?

— Да это Махмуда Саня отдирает.

— Б%я, не нашли другого места!

—???

В общем снег растаял на Махмуде, но не высох. И мокрый пес, ничего не подозревая улегся на железо. Это в минус сорок то. Ессно, когда захотел встать, то почувствовал, что его кто-то крепко держит за йацы. А так же за живот, лапы и хвост.

Что это за дохренорукое чудовище схватило его, Махмуд не знал, но страшно стало – писец как! И Махмуд закричал. Кричал он громко, протяжно, широко открыв глаза и пытаясь поджать под себя колени. Колени не поджимались.

Махмуд приподнял крик еще на пол тона, ну, что бы гарантированно услышали. Еще через пять минут:

— Сань, мы его так не отдерем.

— А как надо?

— Давай лопатой попробуем?

— Нууу…- Санек с сомнением посмотрел на Махмуда – давай попробуем.

Терез минуту.

Махмуд:

— е[ж]тмоюлохматуюбабушку! Это чо они там тащут? Офигели, что ли? Пля, надо поорать.

Увидев водителя с лопатой, направляющегося к нему, Махмуд что то заволновался, открыл насколько мог широко свой рот, сделал плаксивое лицо и отчаянно закричал.

Зря он кричал, лопата под него все равно не влезла. Хотя когда ее пытались подсунуть под собачий зад, Махмуд как то странно занервничал и выпустил из под хвоста облачко вонючего пара. Типа намекнул – не надо лопатой, пацаны. Это мало того, что я и с той стороны кусаюсь, так я еще и с этой кой-что могу.

Пацаны вняли намекам и лопату убрали.

Потом грели чайник и лили его под живот Махмуду. Махмуд балдел и жмурился от удовольствия. Потом, когда собачье тело отлепили от железа, оно залетело в домик, свернулось калачиком и затаилось. На трое суток.

А привычка валяться в снегу пропала, как бабка отшептала. И площадку железную, он проходит теперь исключительно как балерина — на цыпочках и с максимальной скоростью.

опять голос — "Ну что смотрищь, срань тропическая? "

Мама в шоке. Смотрит вниз и видит такого огромного попугая. Тварюга пернатая утром влетела в бунгало через открытое окно. Попугай смотрит на маму, произносит что-то по-английски, потом по-немецки, потом еще на паре незнакомых маме языках. Смотрит долго, внимательно, понимает, что его не понимают и по-русски выдает — "ОРЕХИ! "

Мама дрожащей рукой достает из сумки пакетик с кешью и фундуком, дает попугаю. Тот ЛАПОЙ берет один орех. Понюхал, осмотрел, лизнул, куснул. Съел. Взял второй. Та же процедура. Поняв, что орехи съедобные, сожрал весь пакет. Затем насрал на пол, сказал "Аста ла виста, бэби! ", добавил несколько явных ругательств на немецком, английском, очевидно, еще на итальянском и, может, даже на португальском, выпрыгнул в окно и гордо ушел, что-то бормоча по дороге.

Потом этот пернатый рэкетир заявлялся каждое утро. Если не находил орехов на подоконнике или столе — начинал дико верещать и ругаться на всех языках. Мама пополнила свой словарный запас.

"Аузынга кутагом цке — это на итальянском или испанском, как ты думаешь? " — спрашивала меня потом мама

— Не знаю — отвечаю ей — но судя по слову КУТАГ — это скорее всего по-татарски (потом знакомые татары перевели — попугай склонял маму к оральному ceксу, если не дадут орехи. Так что, думаю, она правильно сделала, закупаясь каждый день орехами — с таким клювом наверное палец отгрызть не проблема)

Потом мама поговорила с соседями из других домиков. К ним тоже приходят попугаи. НО — ДРУГИЕ. Видать, сферы влияния четко разграничены и поделены

ЗЫ.

Год назад мама ездила в Тайланд и была очень недовольна беспределом местных обезьян, которые внаглую отбирают сумки, потрошат их, съедают, что можно сожрать, а несъедобное просто разбрасывают. Приехав с Карибов, она сказала — Мартышки острова Пукхет — это наглые бандиты -беспредельщики. А попугаи на Карибах — благородные пираты Карибского моря.