ни шло. Но то, что 11 чертежей формата А1 были отрисованы не тушью, а идеально выполнены на плоттере — это уже выходило за рамки приличия.

Спасло меня то, что один из профессоров на кафедре хорошо знал, чем я занят на работе, и что Автокад это мой повседневный инструмент. Защитился на "пять".

В НИИ тоже было все непросто.

— Ну что этот ваш Автокад, — неторопливо рассуждал старичок — ведущий инженер, сидите за вашими компьютерами, ковыряетесь, ковыряетесь…. А я вот возьму тушь, возьму калечку. И рейсфедером аккуратненько все нарисую.

— Вы не понимаете, — горячилась молодежь, — это же компьютер! Вот нужно будет вам внести изменения — что вы со своей калечкой будете делать?

— Ха, — ухмылялся в усы старожил, — а я вот что буду делать. Возьму бритвочку Нева и аккуратно с калечки тушь в нужных местах соскребу. И сверху все заново нарисую…

Не все пока осознали, что время снова как будто перескочило вперед. Сегодня никто не делает расчеты на логарифмической линейке. Завтра ничего не будет делаться без искусственного интеллекта.

А мозг — он либо есть, либо его нет. Этот не зависит от технологий.

(КОВИД-19) в стране и с нами неизвестно что будет. Возможно я переволновался и …начались боли в груди. Персонал вызвал скорую – без разговоров, срочно в Сочинский кардиоцентр!

И понеслись мы на скорой с мигающей люстрой на чердаке, словно суровые менты при поездке в магазин за пивом. Я лежал на каталке и осматривался по сторонам, каталка поскрипывала, качаясь на поворотах. Видно время не властно над оборудованием карет для простолюдинов, а может при освоении бюджета неожиданно подскочил процент отката и размер ништяков для стада оленей скукожился до размеров бывшей в употреблении каталки на пенсии.

Теперь уже я знал, что сердечникам для снятия приступов боли колют наркотики и под их действием чувствовал себя "как кум королю и сват министру". Я блаженствовал, находясь под "впечатлением", но даже не мог и помыслить, что ждало меня впереди.

Всё ещё пребывающего на остатках "топлива" в благостном состоянии меня доставили к приёмному отделению. Сопровождали меня девчушка со звонким голосом и парень лет тридцати с умными глазами. Надев маски, наша делегация в составе трёх человек пошла сдавать меня на растерзание не то к приёмной медсестре, не то к принимающему врачу.

Завидев нас издалека, дежурная двинулась нам навстречу и закричала:

— Куда по копаному прётесь, падлы? У нас карантин!

Видимо, как у охраняющей периметр овчарки, наша тройка вызывала из закоулков её скудной памяти образ злостных нарушителей, и она решила сразу напасть на лохов. Была уже глубокая ночь и наш вид действительно мог производить впечатление бесцельно слоняющихся пьянчуг, а на самом деле — по мнению

"овчарки" — вид хорошо упакованной и замаскированной группы диверсантов-вредителей. К тому времени действие наркоты подходило к концу и меня уже вели под руки как на расстрел, слева, поближе к сердцу, мужики это ценят, девчушка со звонким голосом, а справа и чуть сзади, ясно же, чтобы не сбежал, парень с уже слегка испуганными глазами – такова суть интеллигентов – замутить типа революцию 91-го года и в кусты.

От нашей группы отделился переговорщик – мой надзиратель с документами в руках на заключённого: историей болезни и свежей кардиограммой. Они там о чем-то зашептались. Потом Цербер ткнула в меня указательным пальцем и им же указала на камеру предварительного заключения. Как оказалось это была банальная рентгеновская камера. Спустя несколько секунд раздался визг сторожевой суки:

— Зачем вы его сюда привезли? Он весь больной КОВИДом!

Наш переговорщик сказал мне, чтобы я самостоятельно двигался к машине, а эти похоже устроили незаконный подпольный консилиум. Через пять минут, как оказалось позже, с уже утверждённым мне приговором (РАССТРЕЛ!) и опущенными к долу глазами группа захвата вернулась на место базирования – машину скорой помощи.

Мои конвойные стали облачаться в специальную, более узнаваемую форму спецназа (костюмы антивирусной защиты) и по ходу действия "зачитывали" мне текст приговора. Определили меня на передержку двухнедельный карантин как бродячее животное ценного клиента, (а как же(!) им уже светили обещанные ништяки), в отстойник больничку, уже специально переоборудованную под КОВИДников. Объявили водителю минутную готовность “И меня два красивых охранника повезли из Сибири в Сибирь”. Sorry, из Сочи в Сочи.

Дело в том, что этот, как оказалось, действительно собачачий отстойник находился в Дагомысе, в пяти километрах от побережья. А ранее это был предпоследний приют для бомжей, отловленных на вокзалах и улицах Сочи. То-то я удивлялся, почему на улицах Сочи нет бомжей. Неужели при таком как из рога изобилия хлынувшем потоке нефтедолларов всем страждущим из 90-х раздали по квартире? Бомжачий бюджет в очевидно забытом Богом и властью заведении был весьма скуд, а тут за каждый нос по 210 тыс. р. , только надо удерживать его в течении 2-х недель. Непосредственно ловчим и охранникам пообещали ништяки в виде тройных и двойных окладов. Но позже, когда наступил час жестокой рас оплаты, им просчитывали каждую минуту нахождения рядом с КОВИДником на расстоянии не более 20-ти миллиметров. И получалось, что для того, чтобы получить хотя бы часть сверх положенного оклада, надо было целовать взасос клиента круглосуточно. Ай-яй-яй, ну кто бы знал?!

Уже в час ночи мы были на месте, появился заспанный дежурный врач шарашки. Сонного врача мои конвойные насилу уговорили принять меня. К моему приезду на отбывание срока у них оставалась всего пара камер для содержания и то, необорудованных санузлом. Сделали укол, и демоны заточили меня!

Через минут десять, придя в себя, пошёл искать по коридору туалет, чтобы излить накопившееся во мне возмущение. На ночь видимо, по всему зданию оставляли только слабое дежурное освещение. Надписи на дверях либо не читались, либо их не было. Уже отчаявшись, заметил слабо прикрытую дверь и подумал, что это туалет, мол кто-то её не прикрыл после посещения. Когда я вошел то оказалось, что это тоже палата, там есть кровать и на ней кто-то лежит.

— Ой, извините. Я туалет ищу.

— Да там, за ширмой глянь.

За ширмой тусклый ночник освещал унитаз. Друг, как долго я ждал встречи с тобой!

Находясь в благостном состоянии, я не заметил, как прикрылась дверь и две руки обхватили меня сзади — одна обняла меня нежно за грудь, а другая опустилась ниже, помочь мальчику завершить процедуру. "ОГО-го", послышался шёпот, и рука уже не отпускала завоёванный обманом прибор. Я не ханжа и многое повидал, но такого ceкса не припомню. Она отдавалась мне как в последний раз. Спустя 15-ть минут я, шатаясь, вернулся к себе. Теперь заснуть уже не мог. На удивление сердце работало как новейший мотор БМВ – ровно и мощно. И надо было быть идиотом, чтобы не выяснить: куда я попал?

Опять плохо прикрытая дверь. Я заглянул.

— У Вас дверь не закрыта.

— Проходи милок, у нас без политесов, — встала с постели и двинулась навстречу мне тень.

Уже с обогащенным ранее опытом я отдался партнёрше всецело. Это было что-то невероятное. Да где ж их [м]ля… обучали такому?!

И уже в своей постели уставший засыпал с мыслью о том, что попал в невероятный курятник без петуха, да ещё на 2 недели — это намного лучше, чем в санатории, а там карантин закончится и домой в родной Ростов.

Утром разбудила меня медсестра, которая пришла сделать укол. Она наклонилась через меня к дальнему плечу. Возле моего лица почти вывалились из корзинок две шикарные сдобные булочки. Мне захотелось "укусить" хоть одну. Когда уже остатки препарата покидали шприц, я не удержался и лизнул сладкую булочку. Далее я узнал наконец-то, что там было, в обрезанной не по делу сцене с Багровым и [мав]ритянкой в фильме "Брат 2". Я скажу тебе, брат, там такое было!

Ну а в обед пришла уже другая медсестра, которая увлечённо и долго поправляла вокруг меня простынь, пока якобы случайно, но ловко, не упала прямо в мои объятья. И тут я понял, что слух о размерах моего прибора уже прокатился по всей больничке. Конечно, ceкс уже был не тот: или партнёрша неопытная, или заканчивалась на сегодня моя мужская сила.

Лёжа на изрядно помятой постели, принялся планировать экономное расходование сил на следующие 13 дней. Но число 13, как всегда, оказалось невезучим. Через полчаса ворвался главный врач и как петух накинулся на меня. Раскудахтался, устроил грандиозный скандал и за нарушение, надо же ирония какая(!), постельного режима, вышвырнул меня прочь. Курятник, хоть и оставался некоторое время без присмотра, но возмездие здесь настигало любого, хоть временно и случайно забредшего в него. Плевал он на 210 т. р.

На выходе из больницы я заметил в сторонке знакомых уже мне двух медсестёр. Они сдерживали себя, чтобы не размазывать тушь по щекам, но слёзы предательски скатывались с их глаз и оставляли жирные следы. Уже выходя за ворота, оглянулся и с удивлением увидел в окнах тех двух палат бабулек, два божьих одуванчика, которые, как мне показалось, благодарно махали мне руками.

И вот теперь уже шесть лет гадаю: это были кто?! Ну с медсёстрами понятно. А ночные нимфы: невыселенные ещё бомжихи или свеженаловленные божьи одуванчики? Как думаете? И я ничем таким не болел после этого, но всегда теперь ношу с собой фонарик в даже и слегка затененных местах.

военнослужащие, а также сотрудники правоохранительных органов.

Эквадор. Законодательно закреплён полный запрет: военнослужащие на действительной службе не могут ни голосовать, ни быть избранными.

Колумбия. Лишены пассивного избирательного права (права быть избранными) лица, проходящие службу в вооружённых силах.

Мексика и Бразилия. Военнослужащие, находящиеся на действительной службе, не имеют права быть избранными.

Перу. Ограничение касается членов вооружённых сил и национальной полиции.

Гондурас, Доминиканская Республика, Парагвай — в этих странах также есть ограничения активного избирательного права для военнослужащих.

Индонезия. Законодательно закреплено, что военнослужащие не имеют права участвовать в голосовании.

Сингапур. Ограничение касается граждан, которые находятся на службе в вооружённых силах, деятельность которых не финансируется парламентом.

Камерун и Сенегал — в ряде африканских стран военнослужащие, а также служащие полиции и органов безопасности лишены избирательных прав.

Болгария и Турция — в этих странах солдаты также лишены пассивного избирательного права.

Важное уточнение про США: здесь запрет не на уровне всей страны, а устанавливается законодательством отдельных штатов. То есть в одних штатах военные могут голосовать, в других — нет.