Как-то получилось так, что из маленького добродушного щенка-ризеншнауцера выросла злобная лохматая скотина, не признающая никаких авторитетов и стремившаяся вцепиться в горло всем, кроме Юрки и его жены. Звали этого Годзиллу-переростка Тузик. Юрка жил в своем доме в поселке. Тузик жил в вольере, откуда его выпускали глубокой ночью, а рано утром загоняли обратно. Там он весь день злобствовал, кидаясь на толстую решетку, при виде любого живого объекта. Так как собак имел густую шерсть, то зимой он предпочитал спать на снегу, забираясь в будку только когда температура опускалась ниже 30 градусов. Конечно, летом его неплохо было бы и подстричь, чтобы не маялся от жары, но Тузик был тупым и не мог понять всех преимуществ летней стрижки, не давался и кусался, как сволочь. Чтобы как-то пережить зной, собак вырыл в вольере огромную яму, в которой и дрых целыми днями. Однако, даже на дне глубокой ямы было жарковато, и Тузик прорыл тоннель под крыльцо. В этих катакомбах он и скрывался днем от жары, сторожил, так сказать… Храпел при этом так, что крыльцо тряслось… Как-то утром Аня, Юркина супруга, сказала мужу:

— Юра, не пойму, с Тузиком случилось что-то? Я уже три дня его не вижу.

Еда в миске стоит нетронутая. Я на крыльцо выходила, храпа тоже не слышно. Ты бы слазил в нору, поглядел.

Тузик, конечно был здоровый, но Юрик еще здоровее, и в собачью нору не пролазил. Он засунул туда голову, позвал собаку: ни ответа, ни привета… Юра взял палку, потыкал в нору. Палка натыкалась на что-то мягкое.

— Я его зову, тыкаю, он не реагирует: помер наверное, — сообщил вылезший из вольера Юрка Ане.

Поревели, погоревали… Жалко собачку! Но что делать? Надо хоронить: парадокс, блин, сначала выкапывать, потом снова закапывать. Вариант разлома крыльца с целью извлечения трупа Юрок рассматривать отказался… наконец порешили нанять за бутылку соседа — Колю — он щуплый, юркий, в нору пролезет, к лапе веревку привяжет, за нее Тузика и вытянем.

За бутылку Коля был согласен поучаствовать в чем угодно, хотя, когда Тузик был жив, боялся его до заикания… Но не нами придумано, что даже самый трусливый заяц может запросто надавать тумаков самому грозному мертвому льву. Он шустро проскользнул в нору, однако, там долго матерился, не мог справиться с веревкой, наконец, пятясь задом вылез потный и грязный,

— Уф! Все, привязал за лапу. Давай тянуть.

Попытались вытянуть. Веревка напрягалась, как струна, но собак засел в норе плотно, да и весил дофига. Позвали Анну, начали советоваться, как ловчее собачий кадавр извлечь из отнорка. Спорили, ругались, кричали и обидно дразнились…

На шум, из норы высунул заспанную рожу Тузик. Он не знал, что его хоронят и находился в благодушном настроении. Увидел замерших с открытыми ртами хозяев, и, радуясь завилял хвостом. Но тут в поле зрения пса попал Коля. Тузик даже присел от такой наглости: В ЕГО ВОЛЬЕРЕ, КАК У СЕБЯ ДОМА, РАЗГУЛИВАЕТ ЧУЖОЙ. Колю от жуткой расправы спасла быстрота реакции и природная тупость Тузика. Пока собак раздумывал, как вернее прикончить наглеца, Коля без помощи рук преодолел двухметровый забор вольера. На то, что Юрик сумеет удержать рассвирипевшего пса, Коля явно не рассчитывал, и в общем-то правильно делал. Юрик с женой, ошарашенные чудесным воскрешеньем любимца, пришли в себя нескоро…

— Дык, чё это получается? Он просто дрых, что ли? — вымолвил, наконец, изумленный Юрик.

— Я ж его и звал, и палкой тыкал… А Коля, вон, вообще его за лапу привязал… А где Коля-то? Ушел, что ли?

Насмерть перепуганный Коля был уже дома. Чтобы успокоиться, он замахнул стакан самогонки:

— Вот, связался с придурками… Чуть не съели, блин. Надо было водку заранее взять!

Идти к Юрику за честно заработанной бутылкой Коля боялся.

История, рассказанная моим отцом.

Его друг, в бытность студентом Горьковского института инженеров водного транспорта, не мог сдать чертеж преподавателю. Всякий раз тот докапывался до несчастного парня и заставлял переделывать все начисто. Наконец, после 6-й попытки кто-то из сокурсников посоветовал страдальцу просто-напросто поставить преподу пузырь. Решив, что водка — это низко и пошло, друг раскошелился на бутылку превосходного коньяка, с которой и подвалил в очередной раз к преподу.

— Ну, что ж, давай посмотрим твой чертеж, — сказал препод. Вышли они, значит на набережную, присели на лавочку. Студент, как положено, отдает пузырь преподу. Тот причмокивает от удовольствия и интересуется: а у тебя стакана нет? (Из горла не мог что ли, интеллигент?) Студент говорит, что нет. Препод вздыхает, сворачивает злополучный лист ватмана в кулек и выливает туда коньяк, после чего довольно отхлебывает и говорит:

"Теперь хорошо нарисовали. Ставлю Вам четыре." Как студент его на месте не убил — не знаю.

С бывшей подругой познакомилась в роддоме. Оказалось, живем в соседних домах. Ребёнок у неё родился на очень раннем сроке, но выжил. Ходили вместе гулять с колясками, общались каждый день. Потом ей предложили оформить инвалидность. Не хотела, я её уговорила тем, что ребенок получит усиленное лечение. Денег в семье не особо, на всем экономили. К трём годам ребёнок не вставал на ноги, посоветовали частную клинику. Она открыла сбор на средства для лечения. И смотрю, жизнь у неё начала налаживаться: и в дорогую клинику ходила, и одеждой хорошей обзавелась. Ну, думаю, ладно, одеваться же тоже надо. Машину поменяли. Муж сказал, что долго копил на неё. Ладно, надо же на чём-то ездить. И тут при очередной встрече замечаю у неё айфон последней модели. Сказала, что взяла на свои. При этом продолжает открывать сборы на лечение ребёнка. Айфон и всё остальное тщательно скрывает от всех, вдруг перестанут деньги ей кидать на карту. Вот так и нет больше у меня подруги. А её муж так и не понял, почему мы перестали общаться.

Звонила из магазина мужу, когда закупалась к новогоднему столу. Спрашивала, что купить, что бы ему больше хотелось. Тяжело вздохнув, он ответил: "Мой любимый салат хочу, остальное на твое усмотрение". Я улыбнулась, наконец-то он начал оттаивать и хоть немного радоваться Новому году и праздникам в целом.

Когда мы начали встречаться, он ненавидел все праздники, особенно Новый год. Дело в том, что его отец всегда напивался на каждый праздник, плавно уходил в запой и третировал всю семью. Но к Новому году он начинал "готовиться" заранее и пил за неделю до января и первую неделю месяца. Притаскивал домой таких же друзей-пьяниц. Мать, женщина с мягким характером, просто терпела.

Поэтому у мужа Новый год равен одиночеству в запертой комнате, чтобы пьяный отец не добрался, отсутствию подарков и злости, что все рады, а их семье плохо.

Только спустя пару-тройку новогодних ночей со мной муж начал радоваться и чувствовать праздник, наконец-то понял, что можно быть счастливым. Всегда кладу ему сладкий подарок под ёлку "от Деда Мороза". Муж, конечно, не верит, но всегда радуется, как мальчишка.

Три года назад отдыхали в Адлере. Решили съездить на экскурсию в дружественную Абхазию, Нофоафонскую пещеру (рекомендую!). Едем. Раздолбанный "Икарус" (кстати, там до сих пор на всех машинах номера из СССР), за рулем – абориген, скорость – больше 100, на весь автобус орет национальная музыка (для колорита), все форточки открыты, со слов водилы "эта – кандыцыонэр", ощущение, что ты летишь на самолете без крыши. Дорога узкая, две машины еле разъедутся, и есть особенность – отсутствует кювет как таковой, т. е. канав вдоль дороги нет, как будто полоску асфальта положили прямо в поле. И вдруг перед нами – корова! Спокойно лежит посредине дороги. И мы, не снижая скорости, вылетаем в поле, автобус кренится, из сорока глоток — протяжное "А-а-а-а!!!", пла-авно ее объезжаем и так же плавно возвращаемся на дорогу. Летим дальше, как будто ничего не произошло. Приходим в себя, одна тетенька – водиле: "Вы что, не могли остановиться и погудеть??" В ответ: "Э! Зачем гудэть! Зачем животное пугать!"

— "Я, между прочим, тоже испугалась!!"

— "Так ведь я нэ гудэл?!"