растолкали и трахнули.

ДеньХХХХ-й + 1. Приехал поручик Ржевский... Тут-то все и началось...

А дело было так. Друг (в дальнейшем Д.) купил квартиру, на которую копил лет пять(дело было в 1998). Помочь другу навести уют — святая обязанность, а отметить производство работ — приятная необходимость. Так вот, вечером, приятно посидев, мы плавно пришли к решению усугубить.

Жена Д. была, конечно, против, но кто ж их девушек слушает? Поэтому мы, обсудив все за (а их было не счесть) и против (нам же завтра будет за что-нибудь стыдно как всегда), мы приняли единственно верное (хм, а были еще варианты?) решение: выдвинуться в места круглосуточной торговли продуктами питания и разнообразными спиртными напитками.

Микрорайон был нам не очень хорошо знаком, но круглосуточный магазин работал исправно, чем мы и воспользовались — набрали пива, водки, закусок всяческих для нас, сладкое для дамы (жены Д.), чего-нибудь для утреннего состояния нестояния, ибо зная себя мы готовились к худшему.

И худшее не заставило себя долго ждать. Правда, явилось оно слегка не оттуда откуда ждали.

Далее помню не очень хорошо. Выходим из стекляшки через тамбур, Д. с пакетами с етьбой впереди, я с бутылками — сзади. В следующее мгновение я увидел друга уже без пакетов (он их бросил), без шапки (слетела), вгрызающимся в толпу малолетних (лет 14-15) гопников, которые в свою очередь азартно буцкали почем зря и куда ни попадя какого-то пьянеьнького военного в форме капитана ракетных войск. Причем непосредственно самому действию предшествовал клич, сопоставимый разве что с криком раненого носорога: что-то типа "наших бьют", а учитывая габариты и вес моего друга (более 110 кг), можно дополнить картинку соответствующими деталями. Противник не ожидая введения в бой резервов главного командования, оказался в растерянности но, перегруппировавшись, попытался отразить нападение превосходящими силами, допустив при этом роковую оплошность: не учли балбесы количество выпитого нами и то количество которое мы намеревались выпить и съесть. Короче говоря своими противоправными и безнравственными действиями (ну как можно бить человека который не может дать сдачи, да еще военного, да по лицу, да еще ногами, фу, сплошной моветон и упадок нравов) гопота внесла досадные коррективы в прекрасно спланированную вечернюю программу, за что была быстро схвачена и жестоко отхреначена. Военный был погружен в такси

(стоянка была рядом, таксисты наблюдали за происходящим с интересом и азартом заключая пари: кто кого) и отправлен домой, мы занялись тем ради чего собственно говоря и явились сюда. И тут послышался тоненький голосок одного из малышей лет восьми-девяти из тех что промышляют около таких точек: "Дядя, я ваши бутылки стерег". Понятно. Пацан ждет чаевые, в глазах — просьба и опасение что надают по шее. Кстати его товарищи оказались прозорливее и наблюдали за перфомансом из безопасного далека.

Ну что ж, шкет, подойди, получи свой приз — заслужил...

То что вчерашний вечер удался, мы поняли утром, когда, проснувшись, обнаружили, что жена Д. с нами не разговаривает и вообще собралась ехать к маме (за занавесками как оказалось позже). Приняв положенное лекарство в необходимом количестве мы поплелись извинякаться, попутно пытаясь восстановить события вчерашнего вечера, для чего два похмельных рыла (а по другому наши утренние лики никак не называются, проверено годами и литрами) выдвинулись к давешней торговой точке в надежде остаться неузнанными. Задача минимум — купить: а)нам лекарство б)жене цветы, мартини, конфеты.

Попутно же мы собирались ненавязчиво узнать, а не произошло ли по нашей милости чего-то о чем мы не помним сейчас, но нам это потом не понравится. В магазине нас очень вежливо обслужили, пригласили заходить ещё.

День ещё только начинался, начал накрапывать дождик, а нам уже было хорошо. Мы и присели на лавочку, чтобы неспеша попить пивка.

Слышим голос: "Дядь, бутылочки оставите, а? "Интонация просительно-настороженная. Блин, где ж я тебя уже видел, шкет? Ладно, вспомню позже, сейчас так хорошо на душе, только что-то не дает покоя...

Ага, шкет, а скажи-ка чего это тут повсюду стекло битое, следы крови везде, и вообще непорядок и следы буянства, ась? На что мелкий бодро (знать понял: бутылки — его) начал докладывать: "Ну, эта, военный слез с транвая, а эти которые у нас мелочь забирали и нам люлей выдали, начали его хлопать, забрали у него деньги, а он за нас заступался, а они ему в морду... "

Мы: "А прохожие? "

Шкет: "Смотрели. "

Мы "А милиция? "

Шкет: "А им пофиг"

Мы: "Ну и дальше, дальше-то что? "

Шкет (улыбка во весь фейс): А потом вы пришли и тут такое началось!!!

С тех пор подначиваем друг друга этой фразой: "А потом ты пришел (вы пришли) и тут такое началось!!! "

70. Высокий, благородная осанка, седые волосы, аккуратно подстриженная щеточка седых же усов, золотые очки. Костюм, пошитый в ателье на заказ. Туфли от Гуччи. Клиника не из бедных. Сидим, ждем. В кабинетах кипит работа, жжужит машинка, кто-то попискивает, но не сильно.

И вдруг, я слышу рядом с собой русскую речь, да еще приправленную матом.

Посмотрев на соседа, я услышал, как из под седой щеточки усов вылетали грозные слова русского мата. Примерно так:

— Мать вашу, профурсетки! Долго меня здесь еше будут мариновать?

Это он обращался к девушкам в регистратуре. Они, мило улыбаясь, пытались понять, что он говорит. Я выжидал, что будет дальше.

— Где ваш грёбаный доктор, так вас и перетак через коромысло? — совершенно не повышая голоса, хорошо поставленным командирским голосом спрашивал клиент.

Девушки, хлопая глазами, на трёх языках пытались спросить его, что он хочет.

Ни на один язык клиент не реагировал. Мне стало жалко девочек, которые уже начали по телефонам искать переводчика и озвучил претензии респектабельного господина.

— Мсье, — говорю, опуская виртуозные конструкции, — желает знать, когда его примут?

— Простите, мсье, — отвечают мне регистратурные девушки, — Нам кажется, что вы недостаточно хорошо понимаете, что говорит клиент.

Он произнес гораздо больше слов, чем вы нам перевели.

Может быть он еще имеет какие-нибудь пожелания?

— Нет, говорю, мсье хочет всего лишь знать, когда его примет врач.

— Ну хорошо, — недоверчиво говорят мне девушки, — передайте мсье, что у нас два врача. Через 15 минут придет очень опытный врач, который знает 12 языков. Возможно, он поймет клиента лучше, чем вы.

— Хорошо, — отвечаю я им. Перевожу седовласому господину их слова.

Господин же на меня совершенно не обращает внимания, как будто я его слуга и, естессно, обязан заботиться о "понятиях" мсье.

— Мать вашу так и так, и в глаз, и в таз, и через плечо! А быстрее нельзя?

— Мсье, — успокаиваю я его, если у вас сильно болит зуб, медсестры могут дать вам обезболивающее.

— А ты кто такой? — не поворачиваясь, обращается он ко мне.

Я представляюсь, показываю ему свое удостоверение. Он презрительно цедит сквозь зубы:

— Флик, я твою работу и тебя пользовал во все места!

И продолжает с матюгами критиковать работу стоматологов и всех врачей в общем. Причем, делает это совершенно безэмоционально.

От такого нахальства, я потерял дар речи. Но, думаю, черт с тобой. Потерплю. А вот выйдем, я с тобой поговорю иначе.

Ровно через 15 минут, заходит щупленький старичок и проходит в стоматологический кабинет. Через минуту пригласили нашего мсье.

Некоторое время в кабинете был слышен командирский голос недовольного мсье, который бубнил свои претензии доктору. И вдруг мы услышали раскаты грома:

— Твою мать! Задрыга х.. в! Пе.... с российский! Чтоб у тя отсохло там и там! Чтоб твой сраный зуб рос у тебя в жопе и каждый раз, когда ты срешь, он бы у тебя болел! И мать твою и отца я видал в гробу и там же их пользовал во все места и отверстия!

Бас был внушителен и грозен. Я перепугался и, на ходу отстегивая шокер, бросился в кабинет, спасать старичка доктора. Но дверь открылась мне навстречу и оттуда вылетел, красный как бурак, держась за сердце, наш седовласый русскоговорящий мсье и борзо выскочил из стоматологии.

Из кабинета, послышался грозный рык:

— Следующий!

— Вот, видите, сказала мне одна из регистратурных девушек, — наш доктор сразу понял, что бедный клиент глух.

— Да и язык клиента наш доктор знает лучше вас!

— Это очевидно, — добавила другая.