Свежие истории от 20 июля 2026

в жизни по своей инициативе уволил двух программистов и обнаружил: производительность труда отдела в целом в результате выросла. То есть восемь человек начали реально делать больше и лучше, чем за неделю или две до того — десять. Просто потому, что двое перестали отвлекать на себя кучу внимания и создавать кучу проблем. Тот случай научил меня никогда больше не брать себе сотрудников, которых привело высокое начальство, и всегда категорически заявлять: я буду работать только с теми, кого сам отсобеседовал и кому дал добро. Ну а первым из подобных "отрицательных" специалистов стал человек, которого я буду называть по отчеству — Алимович.

Главной чертой Алимыча как специалиста были минимальный набор знаний и полная, абсолютная, демонстративная и категорическая необучаемость. Если он, допустим, во времена "Лексикона" выучил, что отступ в начале абзаца делается четырьмя пробелами перед текстом — вы могли хоть в лепёшку расшибиться, рассказывая, что Word уже умеет нормально, и это гораздо лучше. Сколько бы ему ни объясняли, ни растолковывали, ни уговаривали, ни ругались — можете быть уверены, что в начале каждого написанного им абзаца и посейчас найдутся ровно те же четыре пробела. Программист Женя, которому выпало над Алимычем шефствовать, был человеком мягким и деликатным, поэтому в итоге начал каждый вечер оставаться на работе: с девяти до шести он делал свою работу, а после шести, когда Алимыч шёл домой — переделывал то, что натворил его подшефный, так, чтобы это укладывалось в рамки разумного. Кроме того, Алимыч берёг глаза и старался не читать с экрана: всё, что нужно было ему для работы, включая хелпы, документацию и ТЗ, он перед прочтением предварительно распечатывал. Это занимало у него первую половину дня; во вторую же половину он рвал напечатанное на мелкие клочки и выбрасывал в мусорную корзину, объясняя это воспитанной на "серьёзных работах" привычкой к секретности. Вскоре любой звук рвущейся бумаги уже приводил сидевшую рядом с ним программистку Таню в состояние, близкое к истерике. Кроме того, Алимыч так резво гробил весьма недешёвый тонер, что начальство приняло волевое решение: отныне и впредь в принтере будет стоять ухайдоканный Алимычем картридж, печатавший всё более бледно- и бледно- серым. Нормальный же спрятали в сейфе и печатали им нужное, когда Алимыч ходил на обед. Я не буду перечислять взаимоотношения Алимыча с остальными коллегами, ограничусь тем, что никто не хотел сказать о нём доброго слова.

Мне повезло не пересекаться с Алимычем по работе, но не повезло уходить с ним в одно время и уезжать на одном автобусе. Там он присаживался мне на уши и обильно делился жизненным опытом, состоявшим в основном из рассказов, какая дерьмовая штука жизнь и как она всеми способами его била. Наиболее мне запомнились жалобы на то, что во время работы в авиации ему дали охрененно сложную задачу и никак с ней не помогали, а потом уволили, когда он не справился. Вышло так, что за несколько недель до этого рассказа я заходил в гости к знакомой девчонке, студентке-троечнице из МАИ, и курсовая, которую она тогда с блеском сдавала — была практически один в один задача Алимыча.

Возникает закономерный вопрос: кто, как и почему взял такого специалиста на работу. Именно об этом я и хочу рассказать. На самом деле Алимыча брать никто не хотел. После собеседования ему сказали: "Мы Вам позвоним", как и в 99.9% таких ответов звонить заведомо не собираясь. С другим человеком это бы прошло, но Алимыч, получив такой ответ, не сдался: он начал аккуратно каждый день звонить и спрашивать: вы ещё не решили? Я жду вашего звонка. Точно не решили? Хорошо, я позвоню завтра. И звонил. И завтра, и послезавтра. Пока, наконец, измученный начальник не ляпнул: "Мы готовы предложить вам зарплату в $200" (примечание: стандартная стартовая зарплата студента тогда была $500). Начальник надеялся, что уж это-то его отпугнёт, но Алимович радостно крикнул: "Согласен! " — и фирма обзавелась новым сотрудником.

И вот что я хочу сказать: вежливость — отличная штука. Деликатность — отличная штука. Но если не хотите отныне и навсегда тащить на своём горбу такого Алимыча — научитесь сразу, чётко и однозначно говорить "нет".

на крыше "Пушкина" работала веранда, выходившая частично на окна жилого дома. Жителей этого дома как-то умаслили бесплатными щербетами и медовухою, и только одна бабка не поддавалась обаянию нового капиталистического заведения. Когда на веранде собиралось побольше бомонда, она высовывалась из окна и крыла буржуазию матом. Поэтому перед ответственными событиями ресторан договаривался с родственниками бабки и те вывозили ее на дачу. Только так можно было обеспечить истинную томность летнего вечера.

И вот Клинтон. Кормят его, показывают ресторан, старинные книжки, которые там по шкафам расставлены, и наконец выводят на веранду. С ужасом понимая, что в суете забыли про бабку.

"Beautiful! " – восклицает Клинтон, оглядывая вид и веранду. "Хуютифул! " – выкрикивает из окна бабка, демонстрируя способности сразу к смол-току и к рифме. "Хай! " — приветствует американский президент аутентичную рашен бабушку, которая, видимо, настолько ему рада, что уже на полбабушки высунулась из окна. "Хуй!! " — аутентично отвечает ему бабушка. И дальше выдает сольную партию слов на пятьдесят, почти все нецензурные, смысл (если коротко) —американцы несут страдание русскому народу.

Сейчас бы эту бабку с утра до вечера показывали по телевизору, но тогда она была человеком, опередившим свое время. Легендарная, в общем, личность. Вспомнила о ней, прочитав, что в Москве предлагают женщинам задорого записаться в школу мата. А бабка могла кого угодно научить совершенно бесплатно.

Эмменс (США) утверждал, что разработал специальный химический и физический процесс, который позволяет модифицировать структуру серебра и получать новый металл, промежуточный по свойствам. Для коммерциализации открытия и продажи аргентаурума правительственным структурам США был учрежден синдикат "The Argentaurum Syndicate". Ученые того времени, включая экспертов из Монетного двора США, провели независимые анализы. Они выяснили, что образцы аргентаурума были обычным золотом, которое Эмменс скупал на рынке, а сам процесс оказался биржевой аферой.

P. S. Реальный экономический контекст (почва для конспирологии). В конце XIX века ведущие страны мира (США, Великобритания, Российская и Германская империи) как раз переходили на жесткий золотой стандарт. Финансовая стабильность государств напрямую зависела от редкости и дороговизны золота. Когда Эмменс начал сдавать свое "золото" в Assay Office США, в прессе тех лет (всерьез и в шутку) начали выходить статьи с пугающими прогнозами: Журналисты писали, что если метод Эмменса масштабировать, золото обесценится до стоимости металлолома. Газеты предрекали крах банковских систем, гиперинфляцию и банкротство правительств. Эмменс умело подыгрывал этим страхам. Он заявлял, что "из патриотических чувств" не публикует чертежи своего супер-пресса, так как это вызовет глобальный экономический хаос. Фактически он манипулировал общественным мнением, намекая, что правительство США должно быть заинтересовано в покупке его секрета ради национальной безопасности.

или газ — и это само по себе не считается уголовным преступлением.

Любопытно, что поводом для столь важного судебного прецедента стали вовсе не окупасы, а бракоразводный процесс в Виго.

Мужчина без предупреждения отключил электричество в доме, пытаясь вынудить бывшую супругу съехать. Суд признал его виновным в принуждении и назначил девять месяцев лишения свободы, поскольку женщина имела законное право проживать в этом доме.

Однако, оставив приговор в силе, Верховный суд одновременно сформулировал принцип, который теперь будет применяться по всей Испании.

Суд разделил ситуации на две категории:

1. Если человек имеет законное право пользоваться жильем — даже если это право оспаривается, — отключение коммунальных услуг может рассматриваться как уголовное преступление.

2. Если же человек самовольно занял недвижимость и не обладает никакими законными правами на проживание, отключение коммуникаций собственником не образует состава преступления.

До сих пор судебная практика в разных регионах Испании существенно различалась. Так, суды Мадрида и Барселоны нередко признавали отключение света или воды преступлением независимо от статуса жильцов. В то же время суды Валенсии и ряда других провинций чаще становились на сторону собственников.

Теперь Верховный суд установил единый подход для всей страны. Несмотря на то что часть судей выразила особое мнение, опасаясь чрезмерного вмешательства уголовного права в подобные конфликты, именно эта правовая позиция станет ориентиром для будущих судебных решений.

!