Криминальные истории

– останавливаюсь.

- Слышь, командир, в Пулково не подкинешь? Опаздываем.

- Ну садитесь, что. Подкину, конечно.

- Только ты это, поскорей давай, хорошо?

- Мужики, без обид - поскорей можно, но если возьмут за [п]опу – штрафы с вас.

- Давай, гони, не думай, разберёмся.

Один, в чёрном длинном пальто, по виду - кавказец, этот на переднее сиденье садится, второй - попроще – Ваня Ваней, деревня, нос картошкой – назад.

Поехали. Ну, на красный я не лез, сильно не нарушал, но топил так, что мужики уселись поплотнее, и ухватились за поручни – но не бздят, гляжу - улыбки на физиономиях, быстрая езда нравится.

Да какой же русский не любит быстрой…. виноват, отсебятина. Это не я, это Гоголь написал.

На Пулковском шоссе, возле поворота на Авиагородок, тогда существовал постоянный пост ГАИ и патрульно-постовой службы – ППС. Их все называли – черепашки ниндзя, потому, что пацаны были украшены армейскими бронежилетами – а они здоровенные - действительно напоминало черепаший панцирь. Как правило - три-четыре человека, вместе с ГАИшниками. Автоматами вооружены.

Я притормозил заранее, хоть тогда ни видеокамер, ни радаров ещё не было – но видать ГАИшники меня издалека усмотрели, гондоны. На свет появляется полосатая палка, вздыбленная в состояние могучей эрекции. Сейчас штрафанут за превышение скорости.

Тормозим.

Вылезаю из машины, напяливаю улыбку на физиономию, мужики, говорю, войдите в положение, приятель на самолёт опаздывает, торопимся очень, может мы поедем дальше? Опоздает же? А давайте договоримся, обратно поеду, я вам так и быть, по бутербродику с колбаской отвалю? Заржали.

- По бутербродику – это хорошо, только ты и пиво не забудь!

Даже документы проверять не стали. Сажусь обратно в машину, улыбка ещё с физиономии не сползла, трогаемся, спиной чувствую - что-то не то. Атмосфера в салоне – не просто накалена, а до предела – звенит. Когда постоянно с людьми работаешь, такие вещи очень чувствуются. Едем. Сзади такой «Уффф» - облегчённый выдох. Это Ваня с носом картошкой. Он, оказывается и не дышал вовсе, пока я с ментами разговаривал. Сжался весь.

А этот, впереди, кавказец который, вынимает из-под полы пальто руку с пистолетом, ставит его на предохранитель, и спокойно суёт в кобуру под мышкой.

Бл…яяяя.

Я ещё так, не без иронии пошутил –

- Ни хрена, вы даёте, мужики. А если бы эти, ППСники у всех документы стали проверять – они имеют право, вы что, стрельбу бы открыли?

Замечательный по лаконичности ответ –

- А что говорить, чего не было…

Приехали. Денег они мне насовали столько, что я часть обратно отдал – вы что, говорю, и этого более, чем достаточно.

Накрыло меня, когда я уже обратно ехал – чего избежать довелось. Ведь, стрельни он хоть раз, эти черепашки фамилию бы спрашивать не стали, расхерачили бы на х. . й всех из трёх стволов – у них служба, бл. . дь, такая. За руль цепляюсь, а у самого руки трясутся и глаза прыгают. И пот холодный по спине.

Еле добрался до дома, хлебнул маленько крепкого – вроде отпустило. Нет, думаю, внимательнее надо на пассажиров смотреть, прежде, чем пускать в машину. Брррр, в этот раз пронесло, слава Богу.

А вот когда вечером в Питерской программе новостей был короткий видеосюжет о застреленном сегодня в аэропорту каком-то депутате, мне поплохело уже действительно конкретно – хорошо, что в бутылке ещё две трети оставалось – нервы выпрямить, а то совсем распоясались.

Не люблю вспоминать девяностые. Прошла эпоха, и хер с ней, чтоб никогда больше такого не было…

от посягательств Борея и фараонов — для Сопи это был поистине предел желаний.

Уже несколько лет гостеприимная тюрьма на Острове служила ему зимней квартирой. Как его более счастливые сограждане покупали себе билеты во Флориду или на Ривьеру, так и Сопи делал несложные приготовления к ежегодному паломничеству на Остров. И теперь время для этого наступило.

Решив, таким образом, отбыть на зимний сезон на Остров, Сопи немедленно приступил к осуществлению своего плана. В тюрьму вело много легких путей.

В жизни.

Житель американского города Уэст-Кэрроллтон, штат Огайо, ограбил банк на один доллар и оказался за решеткой. Об этом сообщает Yahoo News.

Утром 24-летний Алекс Джошуа Уилсон зашел в отделение банка Fifth Third Bank. После разговора с кассиршей мужчина передал ей записку, в которой говорилось: «Это ограблениe. Дайте мне один доллар». Записка была написана на обороте бланка о взносе депозита.

«Вы не знаете, вооружен ли я, поэтому нажмите кнопку вызова экстренных служб», — заявил грабитель. Сотрудница кредитного учреждения сделала все, как он потребовал, и активировала тревожную кнопку. Она положила на стойку купюру достоинством один доллар, но Уилсон не взял ее.

Странный грабитель остался в помещении банка, дождался прибытия полиции и сдался. Пока полицейские ехали на место происшествия, сотрудники компании, занятой обеспечением безопасности банка, отчитались, что наблюдают за подозреваемым. Они передали полиции описание Уилсона и информировали о его перемещениях.

Стражи порядка не обнаружили у Уилсона оружия.

Мужчине предъявили обвинение в ограблении. Ему назначен залог в 25 тысяч долларов.

Вопрос: читал ли сей господин О. Генри?

Различных интересных эпизодов, почти за десять лет преступной деятельности, на счету группировки «Червонных валетов» накопилось такое множество, что если их рассматривать по отдельности уйдет уйма времени. Напомню, что следствие этого громкого дела длилось более двух лет.

Но хочу подчеркнуть, что все их преступления были мошеннического характера и в какой-то мере простой народ относился к ним снисходительно и даже, что греха таить, оправдывал их. Помните легенду о Робине Гуде – ведь он тоже был разбойник и грабитель, а народ его любил.

Кстати, ни одно преступление не было направлено против простого народа. Это, конечно, не показатель их добродетели, а скорее всего лишь подчеркивало, что основной целью банды было обогащение, а что с простого работяги-то возьмешь.

Ну, как говорится, суд закончился, абы какие наказания аристократы получили. Но в воздухе все еще витал один единственный вопрос. Где же главарь? Где Павел Шпейер? Ведь именно после его грандиозной аферы с домом московского градоначальника и началась вся эта суматоха с клубом «Червонных валетов».

Ходили слухи, что после той махинации Павел Шпейер, сразу же улизнул за границу, прихватив с собой не только куш за мнимую сделку, но и «общак», который он, как главарь банды, хранил у себя.

После этого Павла в России никто не видел и немудрено. Он конечно же понимал, что за свой «косяк» с «общаком» ему теперь следует опасаться не столько правоохранительных органов, сколько своих же коллег из клуба «Червонных валетов».

Но вот уже в 1924 году после того, как в Москве были запущены первые маршрутные автобусы и активизировались воры-карманники, внезапно всплыла фамилия Павла Шпейера. Задержанные воры-карманники в один голос утверждали, что Паша Шпейер является не только их учителем и наставником, но и главарем.

Появление столь популярной и авторитетной в криминальном мире личности как Паша Шпейер, на столь мелкой ниве воровского бизнеса, могло означать только то, что денежки русский Рокамболь давно по заграницам промотал и явился на Родину, чтобы подзаработать на свою старость.

Как ни старались, опера МУРА. Поймать Пашу им не удалось. Последний раз, задержанный карманник, упоминал о Паше Шпейере после войны в 1945 году. Сколько же лет было тогда знаменитому аферисту? Если в 28 лет Павел Шпейер возглавил клуб «Червонных валетов», а это как мы помним было в 1867 году, то вероятно в 1945 году русскому Рокамболю было уже 106 лет.

немного смазливая. Я конечно-же был много наслышан тогда о цыганах, но послать ее напрямую, где ее место, не позволило мне тогда воспитание.

И начала она мне втюхивать, что ее гадание будет абсолютно бесплатным.

- У тебя же есть бумажные и металлические деньги. Так вот в руки мне их не надо даже передавать. Просто возьми немного металлической мелочи и заверни это в купюру.

Ну я хорошо ведь знал, что из бумажных купюр у меня в кармане был лишь трешник. Для тех, кто не знает по возрасту, тогда это было что-то 500-1000 р. при переиндексации на нынешний курс. Деньги конечно же небольшие были и тогда, но все это все равно как-то жалко выкидывать на ветер.

Тем не менее, раз уж мне было обещано, что бабки будто бы останутся у меня, я тогда достал купюру и всю остальную мелочь, что была в кармане и проделал манипуляцию с завертыванием. После этого с некоторой ехидцей глянул на цыганку: дескать а чего теперь?

Она меня не удивила и сказала, что это надо на время передать ей. Честно говоря, уже тогда надо было ее послать, куда надо. Но во мне вдруг проснулся какой-то азарт, поскольку многолюдный вокзал - отнюдь не место для таких афер. И я с небольшими сомнениями все-таки отдал ей в руки этот денежный сверток. А она в свою очередь, совершив ловкое движение рукой наподобие фокусника, показала мне что денег больше нет - временно исчезли дескать. Но дескать нет вообще причин для беспокойства: когда я сегодня стану укладываться спать, мне следует лишь выставить перед собой руку и на миг прикрыть глаза. А когда глаза откроются вновь, деньги чудесным образом снова окажутся в руке. И если металлические монеты вдруг покраснеют, то все у меня в будущем будет мягко говоря хреново. Ну, а в противном случае наоборот - все ок.

Если до этого мы беседовали с ней с весьма умеренной громкостью, то после этого заявления исчезла вся моя воспитанность и деликатность, и я уже повысил тон, привлекая внимание многочисленных прохожих пассажиров. Кроме того на вокзалах круглосуточно дежурили менты, что было отнюдь не на руку цыганке. В выборе эпитетов я уже особо не стеснялся:

- Возвращай бабло, сучара!

И т. п.

Однако, как тогда оказалось, у цыган кроме плана А, был еще и план Б. Откуда ни возьмись мое боковое зрение вдруг обнаруживает некоторое движение сбоку. А там, как оказалось при беглом взгляде, десяток-полтора здоровенных цыганских бабищ, которые бегут в нашу сторону. Поначалу я, признаться, несколько охренел от этого всего. Если бы это происходило где-то в глухой степи, где на несколько десятков километров вокруг нет ни одной живой души, то я определенно бросился бы наутек со скоростью звука или даже быстрее. Но разум все-таки напомнил мне тогда, что в данном случае перевес сил у многолюдного вокзала все-таки не на их стороне. И оказался прав: не добежав до нас метров 2-3, вся эта толпа остановилась как по команде в некотором недоумении. Очевидно там у них ожидалось, что я, увидев все это и обосравшись, убегу сам. Короче - психическая атака.

По всей видимости цыганские бабки подали какой-то сигнал молодухе, и она вынула откуда-то из рукава денежный сверток и отдала его мне обратно с ненавистью и презрением, сопроводив это словами:

- На, подавись, тварь, но после этого твой член будет стоять на всех!

Признаться, это цыганское проклятие не сбылось, и член почему-то был очень даже выборочен почти всегда.

Но я с тех самых пор все цыганские притязания при случайных встречах я обычно всегда игнорировал, делая вид, что просто не замечаю их. Впрочем, еще есть способ, ответить на английском языке: дескать я не понимаю ваш факинг рашн. Обычно это цыганок вводит в некоторый ступор, поверьте уж. Просто они прекрасно осознают, что с иностранца теоретически можно содрать бабла в несколько раз больше, чем с совка. Но только вот языковый барьер препятствует этому счастью.

И еще было разок, когда мы с моей матерью куда-то и зачем-то (уже даже не помню) ходили вдвоем. Я отвлекся и отлучился тогда не более чем на минутку. Однако и этого хватило одной цыганке. Я увидел уже при выходе, как она активно окучивала мою мать. И, зная определенную лоханутость своей матери, не было ни малейших сомнений, что ее обнесли бы буквально до последней копейки. Но я очень даже вовремя подошел и, взяв мать под локоток, увел ее под ошеломленным взглядом цыганки, которая даже не нашла ни слова в этой ситуации.

Что подразумевало периодический интерес со стороны правоохранительных органов. И вот как-то забухали они в бане с ментами, и те им под большим секретом поведали, что завтра на их рынок они приедут с проверкой, мол начальство велело забрать какую-нибудь точку, где товара побольше. Но настрого запретили кому-либо рассказывать об этом: а если проболтаетесь или не откроетесь с утра, мы вас больше никогда не будем предупреждать.

Короче на следующий день с утра мой друг с Васей дежурят на точках. Продавцы-узбеки строго предупреждены не продавать никому ничего без согласования с хозяевами. И ближе часам к 11 утра на точку заходит группа покупателей, все в серых в стрелочку брюках, все в чёрных лакированных остроносых туфлях. Лица у всех суровые и напряжённые, но вести себя стараются развязно. В общем кто сотрудников на контрольных закупках видел, тот поймёт, их видно в принципе. И начинают они разговаривать: А это что у вас, а это почём? А продайте. Продавцы вежливо отвечают, что сегодня ничего не продают. "Покупатели" недоумевают, почему. И тут Вася (сам бывший работник милиции) не выдерживает и, наклонясь к ближайшему "покупателю", на ушко ему доверительно объясняет: "Сегодня не продаём, говорят сегодня менты с проверкой приедут".

Стены рухнули от общего хохота.

P. S. : Сотрудники всё же обиделись. Вы, говорят, офигевшие. Разве можно так с милицией шутить. Был серьёзный разговор и неприятности были, но это уже другая история.

деятелей, перегибал их промеж глаз и с ехидным смешком ножичком нарезал квадратики 20х20. Занятие это иногда прерывалось криками тещи:

- Прекрати издеваться на членами политбюро! Вот вышлют тебя на Колыму!

- Не вышлют.

В один из июльских дней Матвеевич сидел в техотделе и читал свежую желтую прессу. Прочитал статью про кооператора Артема Тарасова, сделавшего состояние на продаже алюминиевых ложек в Америку. Потом шла реклама рижской конторы по скупке цветных металлов с ценами на них от этого самого алюминия до редкоземельного стронция. Дошел в списке до вольфрама и призадумался.

- Вася-спросил он зашедшего прораба- помнишь, к нам завозили из Риги вольфрамовые стержни для системы разморозки холодильников, там вроде еще оставались?

- Лежат на пятом складе- ответил прораб.

Вызвали кладовщицу и грузчика, и двинулись на склад. В далеком пыльном углу за досками валялись никому не нужные свертки со стержнями. Грузчик вытаскивал их на свет Божий, а кладовщица взвешивала. Набралось около 80ти килограмм.

Матвеевич вернулся в кабинет и быстро подсчитал на арифмометре, сверяясь с газетой. Сумма набиралась приличная. Разделил полученный результат на 46, число работников. На каждого выходило по 7-8 тысяч долларов. По ценам тех времен хватало на приличный дом, автомобиль и еще на пять лет безбедной жизни.

После обеда освободили от папок с документами конторский несгораемый шкаф и переносили драгоценные стержни со склада. Ключ от шкафа Матвеевич забрал себе. Потом в курилке состоялось собрание новоявленных миллионеров. Работяги разверзнув рты, не верили своему счастью. Кто-то побежал за портвешком. Некоторых обуяло беспокойство за сохранность металла.

Однако старая сторожиха на ломанном русском заверила:

- Мимо меня ни один черт не проскочит!

В томительном ожидании прошло две недели, пока прораб Вася не провел в курилке новое собрание. Оказалось, что старый маразматик Матвеевич перепутал рубли с копейками и на брата выходит лишь по 70 долларов. Но и эта сумма была довольно приличная.

Потом все опять затихло и однажды во время выходных пропал сейф прямо с вольфрамом. Либо черт все-таки проскочил мимо сторожихи, либо произошел другой казус. Хотели заявить в милицию, но на балансе предприятия вольфрам не числился. А потом произошли другие события и все это затерлось во времени.

и надеждой, а слово «дефицит» знали все, но говорили о нём с особым уважением. Дядя мой, тогда ещё не седой, а лишь начинавший сереть (как говорится, "соль с перцем"), собрался в поликлинику на Деменева — сдавать анализ. Не к спеху, дело житейское: пять остановок на "четырнадцатом" — и ты на месте.

Главный герой предстоящего действа — образец мочи — был, по тогдашней привычке, бережно помещён в плоскую бутылку из-под коньяка «Наири». Удобно, практично, карман пиджака принимал её как родную.

Троллейбус был битком набит. Тёплый, дышащий людьми и терпением. Дядя пристроился у окна, думая о своём. Он даже не заметил момента кражи — лишь на подходе к поликлинике рука его привычно потянулась к карману и повисла в воздухе. Бутылки не было.

Первой реакцией была досада: ведь теперь всё придётся начинать заново. Но потом… потом его осенило. Он замер на тротуаре, представив себе вора — наверняка опытного карманника, ловкого, с быстрыми руками и нетерпеливой душой.

И вот он, счастливчик, отходит в сторонку, в тихий дворовый закоулок. Достаёт трофей. Блеск стекла, узнаваемая форма… Он уже чувствует тот самый, благородный аромат, который обещает минуту забвения. Он откручивает пробку, закидывает голову…

И тут — момент истины.

Остаток жизни мой дядя прожил с одной неразрешимой тоской. Он не жалел о потерянном времени, не злился на вора. Нет. Его печалила невозможность присутствовать при той самой дегустации. Он до мельчайших деталей представлял себе это: изумление, недоумение, может быть, даже гнев того человека. Возглас? Молчаливое потрясение? Попытка понять — то ли это шутка, то ли коньяк столь изыскан, что его вкус недоступен простому смертному?

Эта сцена, разыгравшаяся где-то в переулках "Шанхая" или Чуртана, стала для него самым дорогим, самым трагикомичным и самым неуловимым спектаклем, на котором он никогда не был.

Он ушёл из жизни, так и не узнав, что же ощутил на языке тот безымянный вор. Но я уверен: где-то там, в ином мире, они обязательно встретятся. И мой дядя первым делом спросит: «Ну как? Понравилось? »