Как-то, в бытность мою замдиректора магазина стройтоваров, была у нас следующая история. В бухгалтерии у нас тогда, как в вишнёвом саду, сидели три сестры, три одинаковые корпулентные тётки предбальзаковского возраста. Одна из них была жена моего директора, а две других её сёстры, которых
она выписала из деревни, отучила и определила себе в помощницы. Благо в те времена все боялись брать в бухгалтерию кого-то чужого.
И вот как-то по весне случился у жены директора день рождения, который мы тогда дружно отметили, чин чином скинувшись ей на подарок. А примерно через неделю стали собирать по полтиннику на день рождения второй сестры, что, помню, вызвало некоторое моё недоумение, потому как на мой вопрос, кто из них старше, мой директор хмыкнул и ответил, что они вроде как ровесницы. Правда, когда через неделю начали собирать деньги на подарок их третьей сестре, он всё же пояснил, что их папаша, его тесть, раньше был тот ещё дырокол и умудрился очень плодотворно в своё время отстреляться, разом забабахав бэбиков сразу трём синьоритам в их деревне с довольно подходящим названием Вытворялкино.
Ближе к лету, этот самый его тесть, оказавшийся небольшим лысоватым мужичонкой, начал по выходным приезжать к нам магазин, привозя сдавать в столовку, что тоже была в нашем здании, какие-то там деревенские продукты. Потом обычно ненадолго заходил проведать своих синхронно сделанных дочурок и быстро уезжал обратно, сетуя на горячую страду и беспробудную крестьянскую долюшку.
Так продолжалось примерно до августа, пока однажды, когда мы с директором сидели у себя в кабинете, нежданно не заявилась его тёща сходу заявив ему визгливым и плачущим голосом:
- Николай, у тебя совесть есть, ну он же старый человек! . . Ему же всё таки за шестьдесят уже. . Может хватит ему пахать-то с его спиной, он же каждое воскресенье никакущий приезжает! !
Ничего не понимающий директор вытаращил на тёщу глаза и потребовал разъяснений.
Короче, этот маленький лысый кобелино, его тестярик, завёл тут в городе какую-то тётку-полюбовницу и практически все уик-энды кувыркался с ней как перед апокалипсисом, возвращаясь в деревню чуть живой от усталости. Супруге же этот пролаза напел, что, мол, ввиду нехватки людей, зять Колька привлёк его к разгрузке-выгрузке тяжеленных товаров, которыми торговал наш магазин - линолеумом, кафелем, строительными смесями и тому подобным, вот он и трудился все выходные грузчиком, помогая любимому зятю, как волк царевичу….
Для житейских драм, как известно, не требуются репетиции. Уже через пять минут на очную ставку привели самого паскудника-тестя, что прятался где-то у себя в машине и в следующее мгновенье все сейсмографы мира ощутили некий толчок от мощной оплеухи, что с размаху залепила ему по аватарке его супруга. Потом, поддерживаемая всей нашей подошедшей на шум бухгалтерией, она минут десять костерила этого сперматозавра, грозя различными мирскими и небесными карами и воздевая руки к высокому потолку нашего кабинета, откуда, по всей видимости, и должны были на него снизойти те самые кары. Сам лже-грузчик стоял смирно, как опавший клён, и в ответ на все их гневные тирады лишь морщился, виновато моргал, но чувствовал себя, как мне показалось, вполне в своей тарелке.
Так и закончилась эта история, в контексте которой остаётся лишь вспомнить одну-единственную банальную истину – старый конь, хоть глубоко и не пашет, но и с борозды никогда не сходит.
© robertyumen
