Истории на отдыхе

Суетня, беготня. «Мафия» нарисовалась на льду через полчаса. «Главному», поддерживаемому под локоток, (упаси Господи, пасклизнёцца), шустро зачистили пару лунок на прикормленном месте, уронили его в раскладной стул, и сами разошлись по сторонам.

Вся группа сидела от нас с другом по ветру, метрах в двухстах, (видимость хорошая, слышимость не очень, но и так всё ясно). Это – в понедельник.

Во вторник – опять, те же и муфлон. И в среду. И опять. И снова. И на следующей неделе.

И леща дерут, черти! Конечно, у барона Врангеля – всё английское. Куда нам! Завидуем... слегка...

А потом прошла зависть. После того, как подошли к одному из «челяди» погутарить.

Этот мужик, в кресле, простой работяга. Чудом от инфаркта удрал, и дохтур ему прописал побольше на природе бывать. Вот он первым трамваем, со снастями и складным лёгким стулом, до конечной едет. И топает потихоньку на рыбалку, километра эдак два.

А кто из рыбаков на колёсах мимо мчат, подбирают его к себе в тачку, и на озеро. Доведут, усадят, лунку приготовят. Причём, экипажи разные попадаются, а сердца у всех – одинаковые. Правильные сердца.

Мы с другом как будто вернулись в то время, когда человек человеку был друг, товарищ и брат.

водном поле время на атаку жестко ограничено. Потеряла команда мяч - все, через сорок секунд либо атакуй, либо отдавай мячик обратно. То есть, в данной ситуации - мяч после удара, допустим, мимо, летит мимо ворот, вся команда плывет на свои позиции, готовясь к началу атаки, а один парень, как угорелый, в ворохе брызг плывет за мячом и обратно, стараясь уложиться во время. А ведь еще один нюанс - пас из-за ворот давать нельзя. Так что плавали за мячом в гущу пацанвы или пенсионеров наиболее крепкие физически.

Плюс был в том, что мяч был хорошо различим издалека. Играли либо оранжевым мячом, либо желтым. Оранжевый мяч ватерполисты любили позже - он был более шершавым, лучше захватывался рукой. Загребут его так, в район запясти, и вперед, поплыли, очерчивая оранжевые дуги над головой.

Так вот однажды и ломанулся парень за оранжевым мячом. Торопится, в глазах брызги, полный рот воды, команда проигрывает... Углядел оранжевое пятно впереди - хвать его особым захватом, и резкий рывок за собой, загребая под себя.

В общем, каким чудом он этой бабке голову не оторвал, не известно.

Видимо, ихний, бабушачий бог, помог.

Дернул еще, со всей дури. Бабка верещит, ничего понять не может. Парень тоже в шоке - что это такое с мячом.

Потом она, конечно, жаловаться к тренеру. А тот - ты мол, чего хотела, дура старая, когда в оранжевой шапочке рядом с ватерполистами плавать собралась?

и тягала плотвичек.

Вдалеке послышался шум работающего двигателя. Он быстро приближался, и вскоре в заводину въехала моторка. Мужик в лодке остановился недалеко от меня и заглушил движок. Обычно в таких случаях рыбаки перекидываются парой фраз, интересуются успехами. Я уже готовилась вытащить садок и похвастаться уловом, как вдруг…

- Как же вы за@@@ли! Мало вам выходных, так ещё и среди недели сюда прётесь.

Я опешила:

- А в чём проблема?

- Всех уток распугали – вот в чём.

Он пристально всмотрелся в меня.

- Баба, что ли? Совсем ох@@ли! Уже баб на рыбалку таскают.

Я настолько была не готова к подобному диалогу, настолько растерялась, что у меня просто не нашлось слов для достойного ответа. Это был первый случай в жизни, когда меня отчитывали таким хамским образом. И главное – за что?!

Мужик пересел на вёсла и погрёб в сторону камыша. Через несколько минут оттуда раздался звук ружейного выстрела: мужик бахнул по одинокой взлетевшей утке. Дробь на излёте защёлкала по воде рядом с моей лодкой. Тяжёлая птица взмахнула пару раз крыльями и рухнула в прибрежный ольховник. Подумалось: странная какая-то охота – бессмысленная и беспощадная.

Когда мужик выгребал обратно мимо меня, я не удержалась:

- А разве охота уже открыта?

- Пасть захлопни!

Абориген дёрнул стартер, завёл мотор и умчался в сторону большой воды.

Вот ведь поганка какая! В душу наплевал, настроение испортил, птичку понапрасну погубил. Да, чтоб ты … был здоров, старый хрен!

гитара, палатка. Амуниция, у них была конечно же первостатейная. Все самое дорогое. Даже ледорубы были, хотя до льда и снега они не собирались идти, но фотки с ледорубом и бухтой веревки, это круче чем ковбой Мальборо. Они поднялись на километровую высоту, не больше. Переночевали. Пора и домой в Москву. Но Кавказ внес свои коррективы, они заблудились наглухо. Наглухо - это три дня и три холодных ночи. Сожгли бензин из зажигалки "зипо", гитару, спальный мешок, а мокрая трава че-то не горит. День похож на день, и ничего нового: с утра до вечера хромое блуждание от пропасти до пропасти, а как они туда попали, и как спуститься вниз к людям – непонятно.

Между собой, охрипшие влюбленные общались только матом. На четвертое утро, они проснулись от звуковых галлюцинаций. Им слышались: немецкая речь, смех и переливы губной гармошки. Как в фильмах про войну. Звуком все не закончилось, в палатку заглянул мужик и сказал:

- Гутен морген.

Наши герои выползли из палатки и увидели двадцать человек из группы "Эдельвейс", навьюченных до зубов, только без оружия.

Это были матерые немецкие альпинисты и в результате "э-кальских" и "бэ-кальских" переговоров, выяснилось, что они к своему восхождению готовились два года и не намерены отвлекаться от маршрута ни на секунду, поэтому не может быть и речи, о том, чтобы отвести наших страдальцев вниз к людям. Они лишь неопределенно показали ледорубом направление и тыкнули варежкой в компас. Бедолаги не хотели отпускать живых людей, тем более, они уже там вчера блуждали, куда смотрел ледоруб.

Наши твердо решили, что немцы не пройдут и легли перед ними "трупами". И немцы поставили ультиматум (немцы вообще любят ультиматумы):

- Вы идете с нами «шнеллер», покорять «алес» вершину, далее мы спускаемся с той стороны горного хребта и приводим вас в цивилизацию. Но если вы будете нас задерживать, мы вам тут же скажем "ауфидерзейн".

Русские посмотрели вдаль и вверх на сияющую снежную вершину и грустно сказали:

- "яволь"

Немцы грубо высыпали все вещи студентов на землю (ну немцы, что возьмешь) и взяли то немногое, что пригодится в походе, остальное велели бросить, собрали им с миру по карабину и пошли.

Наши 100 000 раз пожалели, что поперлись с немцами. Это все равно, что человек сломавший палец, ломает себе еще и обе ноги, чтоб с поломанным пальцем без очереди попасть в Склиф. Но отступать было поздно.

Представьте - как трудно лезть в гору человеку, который прет на вершину, только чтобы попасть вниз. Чего только стоит сон над пропастью, в гамаке прибитом гвоздиком к горе. Нормальному человеку такое приснится и он, вздрогнув, проснется...

Они вернулись домой еле живые, похудевшие, с обгоревшими на солнце лицами и слезящимися глазами. Но вернулись.

Через месяц немцы прислали им фотографию. Я ее видел: Радостные Гансы и Фрицы орут и смеются, как будто увидели в бинокль Москву. В руках вымпел покорителей вершины, а на заднем плане на снегу сидят две печальные фигуры с впалыми глазами

"... У многих катанье на коньках производит отдышку и трясение. .. "

Козьма Прутков.

Как-то быстро разбились на мелкие группы и рассыпались во все стороны.

У меня была, заранее распечатанная с интернета, карта центра города, а моя попутчица имела преимущество в виде русско-немецкого разговорника. Карта помогла нам не заблудиться, но к памятнику мы пришли с одним желанием, посетить туалет. Оглядевшись, увидели, что памятник находится прямо перед фасадом национального музея.

Из всех экспозиций нас интересовали только туалеты, но для посещения надо было выложить по 18 евро.

Моя спутница достала из сумки разговорник, нашла нужную тему и, отправилась проситься по малой нужде.

Я, благодаря незабвенному Кисе Воробьянинову, мог по-немецки только попросить сигарету, ну две максимум, поэтому напрягся, вспоминая школьный инглиш. Когда приблизился к напыщенному контролёру разминулся со своей знакомой, несчастный вид которой говорил о неудачной попытке. Её, несмотря на мольбы, попросили купить билет в музей.

Улыбаясь, я поздоровался на английском и спросил, где здесь туалет.

Конечно, мой английский, был ужасный, но австрияк этого не знал и, вспомнив два английских слова, пропустил меня и, повторяя плииз, гоу, плииз, проводил до прямой видимости заветного помещения.

Мы с контролёром оба остались довольны, что говорим по-английски.

заход на глиссаду и посадка. Я не знаю, что именно съел старшенький, мы вроде бы все в самолете ели одно и то же. Я не понимаю, зачем он сделал именно это. Но он запрокинул голову -- вверх, и его вырвало, вверх, фонтаном, на женщину с роскошными золотистыми волосами, которая сидела перед ним. Я рванула из кармана сиденья пакет, потом утащила его в туалет, отмыла, усадила к себе и начала оттирать как женщину, так и кресло впереди, подавляя рвотный рефлекс. Женщина была предельно мила и говорила все время, да ничего страшного, да не беспокойтесь вы так. Просто она не видела еще, во что превратились ее так неосторожно свисавшие с кресла роскошные золотистые волосы.

Нас разместили в чудесном таунхаусе, в зелени и каких-то немыслимых розовых и белых цветах. С отдельным входом, лужайкой, -- рай на земле. Я все еще не понимаю, что именно могли съесть дети, потому что мы все ели одно и то же – но они пошли осваивать туалет. К тому времени, когда я разложила вещи, и все мы умытые, переодетые и благостные, вышли наружу – снаружи было болото, в котором плавала кажется наша туалетная бумага. Я пошла в ГЗ, сдаваться. Там сидела очаровательная белокожая девушка, но она не говорила по-русски ну совсем. Я сказала, мы нахулиганили. Но что там в туалете не было никакой информационной таблички, которая бы запрещала кидать туалетную бумагу в унитаз. Девушка улыбнулась, и подперла рукой щечку. Я сказала, что мы оплатим ущерб, но там нужно как-то чистить лужайку, и мы не представляем как. Девушка кивнула, и продолжила подпирать щечку рукой. Я сказала, что возможно она не представляет всей тяжести положения, но там реально болото, в котором плавает не пойми что, и рядом с нами там другие гости, которые ни в чем не виноваты. Девушка сказала – как же красиво вы говорите по-английски! Не волнуйтесь, мы все сделаем!

Там был большой аквапарк -- выбирали отель так, чтобы дети были счастливы. Дети были счастливы безмерно. Вместе с мужем они осваивали один бассейн за другим, и наконец добрались до самого интересного. Сердце моё чуяло беду, поэтому я маячила рядом. Горка была настолько опасной, что там был lifeguard, который тщательно следил за тем, чтобы гости падали в бездну строго по одному. Но конечно же моим нужно было падать туда вместе! Поэтому там образовался небольшой международный конфликт. Муж пошел этот конфликт разруливать, и смысл был в том, что он хотел, чтобы они в эту бездну падали – все вместе и еще с ним к тому же, а lifeguard был все еще против и уже очень прям громко. Они начали тянуть туда-сюда ватрушки, на свисток побежала охрана, так я и познакомилась с ними.

А потом мы с охраной прям подружились. Каждый день около полудня я отпрашивалась у семьи на часок, потому что в лобби приходила играть на рояле девушка-турчанка. И играла она великолепно, попурри из классики и рока. Это было так волшебно, что я до сих пор не понимаю, как так, что она не собирала зал. Но сейчас речь не о ней. Однажды ночью, когда мы писали пульку в неровном свете барных ламп, дети сообщили, что уходят в соседний бар за какао, и пропали. Не то чтобы мы сильно беспокоились. Накануне они освоили подвал, обнаружили там кухню, и провели вечер, гоняя служебный лифт, переставляя там стол, меняя посуду и т. п. Когда они восторженно нам об этом рассказали, им была прочитана долгая нудная лекция на тему того, насколько тяжело работать в отеле, какой это адский труд, и что то, что им кажется таким увлекательно веселым, на самом деле большое западло с их стороны. Старший внял, ну или сделал вид, а младший терпеливо дождался конца, и они свалили. В общем, мы особо не переживали, потому что подумали, что они снова пошли троллить поваров.

На этот раз дети решили перелезть через стены отеля – нет, не выйти в ворота, через лобби, как все – а именно залезть в гаражи, посмотреть, что там за машины стоят, и потом через колючую проволоку полезть через забор в неизвестность и ночь. В гараже были собаки. Одна из них цапнула младшего. Несильно – даже не до крови, -- но на лай и детские вопли примчалась охрана, и нас было найдено, и была суета, и была оказана соответствующая медицинская помощь в виде зеленки, и охрана была в полной уверенности, что мы учиним скандал. Конечно я нашла начальника охраны. Конечно я потребовала показать мне собак. Конечно он убедил меня, что бешенства у их собак нет. Вот от чего они офигели – это что мы принесли им свои извинения за поведение детей. В письменном виде. К этому они готовы не были.

Поэтому назавтра у нас в номере стоял огромный букет цветов – размером с фонтан. Который я и отдала той самой турчанке, которая играла попурри в лобби.

И думаю, весь отель вздохнул с облегчением, когда мы уехали наконец.

специально покрасивее - и ушли. Был самый разгар обеденного перерыва, таверна переполнена, все галдят, офисьянтки с ног сбились, повара с невидимой кухни устрашающе гремят сковородками...

В общем, минут сорок прождал заказ, изнывая от запахов. Смотрю - идёт официантка и моё несёт. Установил с ней визуальный контакт, она головой через зал кивнула, мол, щас, Олега, будет тебе клефтико, в хорошем смысле слова. Я сок желудочный выделил, вкусовые сосочки подготовил, приборы по восьмому разу протёр, сижу, как целка радостный, жду.

И вот уже осталось официантке буквально каких-то два шага до столика - и в эту секунду вдруг раздаётся громкое противненькое дребезжание, на которое мне-то, честно говоря, насрать, но люди вокруг начали вскакивать с мест, галдеть и бегать, как будто в клетку с бабуинами дети бросили связку петард. И, самое главное, "моя" официантка совершает резкий военно-морской разворот и, вижу, хочет куда-то бежать и что-то кричать.

Тут, я думаю, нужно объяснить некоторую особенность моего организма. Я когда жрать хочу, у меня иногда наступает стадия затмения, могу кинуться ни за что. Секунду назад нормальный воспитанный цивилизованный человек обсуждал поэзию Бродского, и вдруг без всякой паузы - выхватил булочку у незнакомого ребенка в парке и сожрал её у него на глазах, роняя куски на землю. Это сахар виноват, упал в организме. Или - шёл по улице, говорили о символизме Марка Райдена, и вдруг без предупреждения украл деньги из коробочки у инвалида, купил себе дрожащими руками бургер и сожрал у него на глазах, роняя майонез и куски салата на тротуар. Или - разогнал голубей и жрал прямо с асфальта пшено. Впрочем, это я покурил с друзьями "магрибской ночи", это не считается. Там голубям, кстати, пох[рен] было, они гуль-гуль-гуль мне место дали, а вот старушки, которые их кормили, кажись шокировались...

В общем, я в два прыжка догнал уплывающий над плечом официантки поднос и овладел блюдом. Я подозреваю, что учёные докажут, если уже не доказали, что мужской ceкс-драйв и желание пожрать управляется одним участком мозга - то же самое, башка не варит, ломишься, как кабан во время гона, схватить и пихать. Только в случае с едой - себе в рот, а в секасе малость по-другому, но в общем-то то же - схватить и пихать, ну что ж поделаешь, такие уж мы нелепые зверушки, ох-хо-хо...

И держу я крепко свою большую белую тарелку с клефтико, а толпа ломанулась к выходу и меня понесла, я только успел вилку со стола схватить и почти на выходе смотрю - стоит бесхозная початая бутылка ксиномавро, вино такое, тоже удалось спасти от пожара. В общем, длинная история коротко, у них на кухне загорелось масло, пламя перекинулось, всё заполыхало - крыша там, деревянные конструкции и прочее. Поварята выбежали через чёрный ход. Пожарные не торопясь, по-киприотски, приехали, попрепирались, кто будет брандспойт держать, а кто краники открывать, знакомым в толпе руками помахали, шланги размотали и тушат.

Вы слышали греческий хор? Хозяин таверны так страдал, так плакал! Если бы в Афины поехал, большие деньги бы, наверное, зарабатывал в театре. Он как будто брал в ладошки ваше сердце и печень и слегка сожмёт - отпустит, сожмёт - отпустит... Даже если по-гречески не понимаешь, надо совсем бесчувственным животным быть, чтобы не проникнуться. И вот стоит толпа сочувствующих туристов и киприотов вперемежку, все перемазюканные в копоти. Толстый красивый хозяин плачет свою арию о разбитых надеждах, пчёлы какие-то летают, как символ трудолюбия. Официанты плачут, поварята плачут, прохожие плачут, у всех от слёз светлые дорожки на чумазых лицах. Пожарные - и те тоже украдкой слезу смахивают, даже менты местные подъехали на машине и тоже прослезились. И посреди этого Содома, Гоморры и последнего дня Помпеи - спокойно стоит совершенно равнодушная к чужому горю скотина с единственной уцелевшей в пожаре тарелкой в руке, и как цивилизованное чудовище невозмутимо жрёт, орудуя вилкой и не забывая запивать винчиком. Сочувственно мычу, конечно, но клефтико не перестаю наворачивать, ибо война войной, а баранина, между прочим, очень быстро застывает. И, то ли опасность обострила чувства, то ли ещё что, но нотки малины, вишни и сливы в ксиномавро очень гармонично раскрыли букет специй в барашке...

А давешние японцы из другого ресторана назад шли строем, меня увидели, полукругом окружили, что-то на своём ква-ква-коничива (? ?! ), и ЩЁЛК-ЩЁЛК-ЩЁЛК! примерно полторы тысячи фотографий с моей личностью сделали. И дальше пошли. Роботы, ятить.

А! У меня вопрос - я тарелку там на приступочке оставил, но в суматохе забыл за еду заплатить, никто на Кипр не едет, деньги передать хочу?

Игуасу" не работает. К дождям аргентинцы относятся серьёзно, в Буэнос-Айресе по такому поводу метро закрывают, стихия.

На третий день небо засинело, мы помчались в парк к открытию. Кассир денег не берёт, выдаёт бесплатные билеты. Мало ли, поощряют пришедших первыми? Ага, щазз !

За входом там площадь, такой "предбанник", где расположены сувенирные лавки, ресторанчики и музей. От площади по джунглям расходятся тропинки к водопадам и прогулочная железная дорога. А засада была в том, что ходу с площади нет, тропинки перекрыты барьерами и дежурные объясняют: извините, всё плохо, "высокая вода" (agua alto). По-нашему наводнение. Твою Дуську!

"Русскому сказали: здесь прыгать с мостов нельзя... ", можно подумать, мы за сувенирами в такую даль пёрлись. Станция прогулочной железной дороги не охранялась, по шпалам мы с площади и ушли, длина маршрута по схеме 6, 3 км. Окрестности были, как им и положено, живописны, а на втором километре дорогу преградила Agua alto. Мы слышали рёв падающей воды, мы ощущали мокрую пыль на лицах, мы пытались искать обходные пути через боковые тропинки, но без болотных сапог - шиш кебаб! В полдень нас обнаружил патруль.

К чему я всё это рассказываю... На днях в Национальном парке Каррара, Коста Рика, меня понесла нелёгкая на водопад Тарколито. Даже деньги за вход взяли. Так водопада не было. Пересох.