Зиновий Гердт (Паниковский) вспоминал:
Было это в день рождения Твардовского - 21 июня 1970 года. Ему тогда исполнилось 60 лет. Праздновали на его даче в Пахре. С утра начали съезжаться гости. Я привёз в подарок скамейку, которую сам срубил, - очень хорошую садовую скамейку. Приехали Гавриил Троепольский из Воронежа, Федор Абрамов
Все расположились на воздухе, в саду. Уже середина дня. Я разговариваю с кем-то, по-моему, с Лакшиным, и вдруг вижу - Рина Зелёная. Я знал, что она не знакома с Твардовским, поэтому подбежал и спрашиваю: "Рина, что происходит? » А она говорит: «Я приехала к тебе явочным порядком. Мне Шуня (мама моей жены) сказала, что вы у Твардовских, вот я и приперлась.
Конечно, еë тут же узнали, посадили за стол. Она выпила водки. Всё вроде обошлось, и тут она подкрадывается ко мне, дёргает меня за рукав и говорит:
«Гердт, я хочу выступить перед Александром Трифоновичем.
«Рина, - отвечаю я, это невозможно! Вы что, с - ума сошли? Перед кем вы собираетесь выступать - здесь цвет русской литературы, а вы с вашими эстрадными штучками».
«Нет, - твердит она, - я всё-таки хочу. Объяви меня».
Я убегаю от неё, перехожу к другой компании, но она меня всюду преследует, продолжает дергать, щипать и всё повторяет: «Ну я хочу выступить, ну объявите меня».
Наконец, устав от этих упрашиваний, я сказал: "Александр Трифонович, перед вами хочет выступить Рина Зеленая".
Сразу стало тихо, и вдруг она как на меня накинется: «Вы что, идиот? Вы с ума сошли как это возможно, здесь? В какое положение вы меня ставите, тут такие писатели, и вы хотите, чтобы я выступала со своими эстрадными штучками. Да как вы вообще пускаете его в дом, этого придурка, он же вам дачу спалит! Боже мой, ну как вы могли меня объявить! Ну да ладно, раз уж объявили, придётся выступать».
Я совершенно обалдел от такого нахальства. А она преспокойно стала выступать. И знаете, я такого счастливого Твардовского в жизни не видел. Он заливался слезами, катался по дивану. А наутро пришел к нам и говорит: «Ну, Зиновий Ефимович, то, что вы мне скамейку подарили, Это, конечно, - здорово, хорошая скамейка, но то, что вы специально для меня привезли из Москвы такую артистку, -вот это незабываемый подарок! ».
Знаменитые мхатовские старики в последние годы почти не разговаривали между собой. Просто сидели в антрактах в костюмах и гриме в закулисном фойе театра и молчали.
Вдруг в тишине раздался голос одного из корифеев, который ни к кому не обращался, а просто начал рассуждать вслух:
- Ну, вот чего у меня нет? Я - народный артист СССР, член партии, орденоносец... Постоянно занят в репертуаре. Чего у меня нет? Прекрасная пятикомнатная квартира в центре... Дача замечательная... Две государственные премии. У меня есть и свой театр, где я Художественный руководитель... Возят на персональном автомобиле. Да и своя "Волга" имеется. На здоровье, тьфу, тьфу, тьфу, не жалуюсь... Ну, и чего у меня ещё нет?
И тут в повисшей тишине раздаётся голос остряка Бориса Николаевича Ливанова: - Совести у тебя нет!
- Совести у тебя нет!
Уникальная фамилия — это уже почти Имя
Услышал как-то на творческом вечере.
Жила-была девушка. Полячка по национальности. И носила она фамилию Шмыга. Для России фамилия была неблагозвучна. Когда её пригласили работать в первый советский телецентр на Шаболовке, она очень переживала по поводу своей фамилии и очень хотела её сменить.
Как-то, общаясь на аристократически артистическом вечере, она поставила перед друзьями-коллегами задачу: какой бы артистический псевдоним поблагозвучнее ей придумать. Много прозвучало разных предложений, но...
Но был некий, очень пожилой актёр, который сказал ей дословно следующее: «Деточка, у Вас — великолепная фамилия потому, что она - уникальна! Всё, что Вам осталось в жизни — это превратить её в Имя».
Трижды знаменитая певица, актриса оперетты, театра и кино, народная артистка СССР Татьяна Шмыга выходила замуж, но всегда оставляла свою фамилию, ставшую её визитной карточкой. Так что, не фамилия красит человека, а совсем наоборот.
Так что, не фамилия красит человека, а совсем наоборот.
Главная беда была - химия. На выпускном экзамене я с ужасом узнал, что химии - две: органическая и неорганическая. Мне одной-то было через голову. Перед экзаменом наши умельцы взорвали в кабинете дымовые шашки, в дымовой завесе украли билеты и пометили мне один точечками с обратной стороны. Всю ночь, как попугай, я повторял какие-то формулы. На следующий день вытащил помеченный билет. Словно автомат, лепил ответ, но попался на дополнительном вопросе: "Как отличить этиловый спирт от метилового? " Я вспомнил, что от одного слепнут, а из другого делают водку. И начал: "Возьмем двух кроликов. Капнем им в глаза разного спирта. Один - слепой, а другой - пьяный".
Мне поставил тройку условно, взяв с меня обязательство никогда в дальнейшей жизни не соприкасаться с химией. Что я честно выполняю. Кроме разве прикосновения к спирту, хотя до сих пор не знаю, что я пью - этиловый или метиловый. В связи с тем, что вижу все хуже и хуже, думаю, что пью не тот. Александр Ширвиндт
Александр Ширвиндт
В 1832 году Александр Сергеевич Пушкин был избран в Академию Российскую, — организацию, цель деятельности которой состояла в изучении и развитии русского языка и словесности. Посетив заседание Академии, Пушкин остался крайне недоволен завтраком, который состоял исключительно «из дурного винегрета для закуски и разных водок». Александр Сергеевич сказал друзьям, что хочет первым предложением своим подать голос, чтобы наняли хорошего повара и покупали хорошее вино французское. Знал поэт, как помочь русской словесности!
Марлен, Пофистал, Тролед, Персострат, Даздраперма, Лагшмивара
Не удивляйтесь, это имена. Некоторые из вновь появившихся имён исчезают довольно быстро, а какие-то живут долгие годы. Не стала исключением и советская эпоха, когда общая атмосфера и государственная пропаганда дали населению страны не один десяток
В советские времена были популярны имена, связанные с личностью вождя мирового пролетариата В. И. Ленина. От его инициалов произошли имена Вил, Вилен и Владлен, а Нинель - Ленин наоборот. А сочетание фамилий двух идеологов марксизма Карла Маркса и Владимира Ленина подарило имя Марлен. Несмотря на уже существующее в Европе имя, наш Марлен заиграл новыми красками. Не остался без внимания и Иосиф Сталин, увековеченный в имени Пофистал (победитель фашистов Иосиф Сталин). Другие деятели социалистического государства Лев Троцкий и Феликс Дзержинский стали Троледом и Фэдом.
Не могли не отразиться на появлении имен-неологизмов и события мирового масштаба. Так, революционное прошлое страны подарило обществу женские имена Баррикада, Люция и Революция. Достижения научного и технического прогресса остались запечатлены в именах Юргар (Юрий Гагарин), Персострат (первый советский стратостат), Рэм (революция, электрификация, индустриализация), Трактор. В одной семье родились двойняшки - мальчик и девочка. Его родители назвали Рево, а её - Люция, но Рево потом имя поменял, потому что его товарищи переделали в Рёву. А довольно распространенное на Западе имя Гертруда, с легкой руки отечественной пропаганды получило значение «героиня труда». По такому же принципу имя Дима трактовалось как «диалектический материализм», а среднеазиатская Дотнара стала означать «дочь трудового народа». Ну и куда без ознаменования главных «пролетарских» праздников – имена Октябрина и Ноябрина, призванные напоминать о памятных днях календаря, стали весьма распространенными. Даздраперма - Да здравствует Первое Мая. Лагшмивара - Лагерь Шмидта в Арктике. Одну девочку родители назвали Баррикадой (родилась в день Парижской коммуны 18 марта). В классе её звали просто Баря и никто не обращал на это внимания - может, сокращённое от Барбары. Но когда на выпускном при выдаче аттестатов прочли: "Баррикада Иннокентьевна», все засмеялись, а бедная девочка со слезами выбежала из зала.
Однажды на великосветском званом обеде один из высокородных гостей подошёл к Бернарду Шоу, который славился своим острословием. Важный господин вальяжно обратился к писателю:
– Вы и есть тот самый знаменитый драматург? А это правда, что ваш отец был простым торговцем зерном?
– Правда – ответил Шоу.
– Так почему же вы не стали торговцем зерном? – надменно спросил аристократ.
– Трудно сказать. Призвание, а может быть, просто каприз. Ну вот, например, ваш отец, если не ошибаюсь, был джентльменом?
– Конечно – гордо ответил сын джентльмена. – Так почему же вы им не стали? - парировал Бернард Шоу...
– Так почему же вы им не стали? - парировал Бернард Шоу...
В начале 1970-х годов большой резонанс получило "дело Анжелы Дэвис". Хотя никто толком не знал его сути, все гневно протестовали и требовали её защиты. Было подготовлено специальное письмо президенту США Ричарду Никсону, которое предложили подписать многим известным людям, в том числе, и двум шахматистам - Михаилу Ботвиннику и Борису Спасскому. Ботвинник заявил, что не имеет желания вступать в переписку с Никсоном. Спасский согласился подписать, но попросил показать ему материалы дела, чтобы лично убедиться в необоснованности предъявленных Анжеле Дэвис обвинений. С тех пор с подобными просьбами к нему не обращались.
Евгений Стеблов рассказывает...
Работал в Театре Моссовета пожилой артист дядя Володя Сабуров. Он всю жизнь играл дворников и лакеев. У него была гармошка фотографий, которую он часто разворачивал и с гордостью показывал: вот он с лопатой, вот сапоги подаёт.
Однажды в театре шёл спектакль "Отелло" с Николаем Мордвиновым в главной роли. Перед выходом на сцену дядя Володя затягивался в широкий испанский пояс - почти как в корсет. Дело это нелёгкое: в ход идут даже ноги. Ему помогала костюмерша тётя Шура.
- Дядя Володя, не туго? - спрашивала она.
- Ничего, - отвечал Сабуров, - пропердимся!
И вот Отелло произносит знаменитые слова: "Ты перед сном молилась, Дездемона? " - и душит Дездемону. Входит лакей дядя Володя и... исполняет в точности, о чём говорил. Поскольку артистом он был средним, то не нашёл ничего лучше, как произнести свой текст: "Тут слова бессильны... ".
После спектакля Сабуров постучался в гримёрную к Мордвинову и виновато проговорил:
- Николай Дмитрич, я тут давеча. .. Так ведь я не нарочно. С этой фразой он обошёл всех актёров театра.
С этой фразой он обошёл всех актёров театра.
Глянув на сон грядущий в ленты дружественных форумов, обнаружил там назидательный клип про какие-то крошечные существа, у которых вполне различимы рот, желудок и [п]опа, и в сущности весь их жизненный цикл состоит в работе этих органов. То есть они жрут, переваривают и ссут, пока в собственной моче не захлебнутся насмерть. Иногда им
А вот следующий клип наполнил мою душу восторгом и вдохновением без всякой помощи С2H5OH. Начался он смешно: в центре стоит баянист пенсионного возраста, по бокам его комическая пара: слева мужик с микроскопической балалайкой, справа другой с громадным балалаищем. И затрындели они на этих простецких инструментах давно известную мне народную мелодию Полюшко-поле. Я уж зевнул и собирался пролистнуть, но как они заиграли! Потом оркестр грянул, и вышло у них вместе нечто потрясающее. Слегка погуглив, я нашел еще одно замечательное исполнение той же песни, на 50-тысячном концерте в Кёльне, с прекрасной певицей Хелен Фишер. Я пришел в такой восторг, что позвал жену послушать и посмотреть вместе оба варианта. Сидели затаив дыхание, крепко обнявшись, и я боюсь даже представить, как это звучало в живом исполнении.
Разошлись во мнениях, что там рефреном - мне слышался топот копыт казачьей сотни, а ей звон колокольчиков. Потом я засомневался: а точно ли это народная песня? Без участия Чайковского, Римского-Корсакова или как минимум Мусоргского тут явно не обошлось.
Выяснилось (для меня лично), что музыка написана в 1933 году композитором Львом Книппером, автор слов — поэт Виктор Гусев. Оба этих имени не сказали мне ровно ничего ввиду глубочайшей музыкальной дремучести.
И вот я задумался, какие удивительные профессии у поэтов и композиторов. Всё их творчество рождается в сущности само у них в голове. В физическом плане их тела могут вообще ничего не делать. Кроме как есть, пить, грешить, не забывать навещать бухгалтерию и уборную. Но вот проходит какое-то время, и выясняется, что вообще не важно, живы ли они или сколько столетий назад умерли, и даже как их звали. Новые солисты, хоры и оркестры исполнят ими написанное, каждый по-своему, но следуя тем же словам и нотам, и новые миллионы людей будут этим восхищаться. А вот от большинства более практических профессий не остается ровно ничего, кроме груд мусора. Причем изрядная часть профессий заключается в трудах от этого мусора избавиться. Всё остальное природа перерабатывает сама.
Так берегите же творческие таланты! А я с удовольствием подыму как-нибудь бокал шампанского в честь безвестного народного композитора Льва Книппера и примкнувшего к нему поэта Виктора Гусева.
ВИКТОР ЧЕРНОМЫРДИН:
В харизме надо родиться.
Вас хоть на попа поставь, хоть в другую позицию - все равно толку нет!
Вечно у нас в России стоит не то, что нужно.
Вот Михаил Михайлович - новый министр финансов. Прошу любить и даже очень любить. Михаил
Михайлович готов к любви.
Вот мы там всё это буровим, я извиняюсь за это слово, Марксом придуманное, этим фантазёром.
Все это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно.
Мы выполнили все пункты от А до Б.
Мы помним, когда масло было вредно. Только сказали - масла не стало. Потом на яйца нажали так, что их тоже не стало.
Потом на яйца нажали так, что их тоже не стало.
Рассказывают, что Михаил Ильич Ромм, работая во ВГИКе, обожал мучить абитуриентов просьбой пересказать «Анну Каренину», справедливо полагая, что в процессе такого пересказа образование, интеллект и вкус поступающего выявятся в полном объеме.
Обратился он с аналогичной просьбой и к абитуриенту Шукшину. Шукшин, говорят, даже возмутился:
— Какая «Анна Каренина»? У нас в посевную горючего нет! Школу ремонтировать надо, котельная старая…
Вполне сочувствуя хозяйственным трудностям советского Алтая, присутствующие при диалоге поняли, тем не менее, что юноше во ВГИКе не учиться. Но Ромм, ко всеобщему удивлению, нарисовал против его фамилии плюсик.
— Но ведь он же не читал «Анны Карениной»… — осторожно напомнил кто-то мастеру.
— Да, — ответил Ромм, — но вы представляете, что будет, когда он это прочитает? » ©️ Виктор Шендерович, «Изюм из булки»
©️ Виктор Шендерович, «Изюм из булки»
Такого у нас полно. Вот, например, в Петербурге есть Военная Академия связи. Чье имя носит? Попова? Якоби? Сталинского наркома связи Пересыпкина?
Фиг там. Имени Буденного. Великий связист.
Ещё не всё. Перед академией стоит памятник. Вопрос: кому?
Все-таки Попову? Какому-нибудь герою-связисту времен войны?
Может быть, тому самому Буденному? Нет. В рамках той же логики - Чапаеву.
Нет. В рамках той же логики - Чапаеву.
Викентий Вересаев после окончания Дерптского университета и короткой практики в Туле вернулся в Санкт-Петербург и начал служить ординатором в Боткинской больнице. Трудный опыт, врачебный и житейский, приобретённый в эти годы, лёг в основу художественно-документальной повести "Записки врача". Повесть увидела свет в 1901 году и принесла автору заслуженную славу. Её тиражи, следовавшие один за другим, быстро раскупались. Невзирая на небывалый читательский успех повести, врачебная печать встретила "Записки" в штыки, коллеги ругали Вересаева, называли лживым дегенератом, возмущались: "Скверная та птица, которая гадит в собственное гнездо! ".
У вечного оппонента Вересаева, Ивана Бунина, был в жизни неприятный эпизод. Однажды в поезде он представился случайному попутчику и в ответ услышал: "Чем изволите заниматься? ". С Вересаевым подобного никогда не случалось. Стоило ему назвать свою фамилию, как собеседник тут же радостно изумлялся: "Автор "Записок врача"?! ". Позднее это стало Вересаева раздражать. Став маститым писателем, он уже считал свою повесть плохо написанной, вялой, неврастеничной. Ему бы хотелось услышать: "Вы - автор "Живой жизни"? ". Но не будем придираться к недостаткам "Записок", ведь их главное достоинство - честность и боль за отечественную медицину, ведь это первый откровенный разговор о врачах и пациентах!
Прелестная мраморная «Венера, снимающая сандалию», которая сейчас украшает один из залов Русского музея, была создана замечательным скульптором Иваном Петровичем Витали в 1852 году. Моделью послужила жена скульптора - и каждый изгиб тела мраморной богини дышит любовью. «Венера» признана одним из лучших творений
У этой истории счастливый конец: почти через сорок лет появилась возможность отреставрировать найденную скульптуру, и – о чудо! – оказалось, что это авторская бронзовая копия! Блестяще проведённая реставрация – и бронзовая Венера на прежнем месте во дворце Лейхтенбергских опять снимает свою сандалию и никак не может её снять…
