С натуры.

Иду сейчас домой, навстречу 2 бомжика. Один еще ничего себе, на ногах держится, смущенно улыбается встречному потоку и катит большую тележку из супермаркета. В тележку погружен в форме буквы зю совсем никакой второй. Хоть и видно, что ничего не соображает и просто уже полностью готов, но тоже вполне лучезарно всем улыбается. Прогуляться вышли, наверно.

Стою вчера после тренеровочки около дома, протеин мешаю, сосед алкаш рядом сидит с пузырём водочки, спрашивает: "чё в бутылке? ", я говорю "протеин", ответ меня убил: "[м]ля, это же вредно" )))

В 1998 году в порту Лос-Ангелоса стоял сильно научный корабль. Он и счас там стоит, только меня там нет. Экипаж был смешанный — американско-русско-украинско-норвежский. На корабле все удобства, в том числе и бар. Но русские удивили поначалу всех исключительно трезвым поведением. В бар они не ходили и виски в каюты не покупали. Наслышанные о русском пьянстве иностранцы тихо шизели....

... А все потому, что по приходу в штатовский порт местные таможенные службы приказали слить из системы охлаждения радара денатурат (бо ядовит) и потребовали залить туда две тонны чистейшего пшеничного спирта.

Сам не пил кстати.

Произошла эта история давненько... Еще при социализме. Возвращались мы с другом поздним вечером домой с дружеской вечеринки. Дело было как раз в самый разгар борьбы с алкоголизмом. Идем мы значит, веселимся, дурачимся. Эх, молодо зелено. Ну и здесь мусора, как водится, нас под белы рученьки, хвать! А не желаете, молодые люди, немного отдохнуть в вытрезвителе. Мы, конечно, не желали, но кто нас спрашивал? Оформили, суки, на раз-два. Ну делать нечего, прилег я на кроватку и закемарил. Тут кореш мой трясет меня за плечо, мол, хочешь вмазать? Я ему: че, с дуба рухнул, мы же в ВЫТРЕЗВИТЕЛЕ! В трусах! Он мне: не ссы, давай, просись в туалет, там в сливном бачке стоит черпак водки. Половину мне оставишь. Ну, так и сделали. Сперва я сходил, потом он, через некоторое время. Ну а на старые дрожжи, как говорится, бутылка эта ох как подействовала. И давай мы песняка драть во все горло. Оказалось, пока меня оформляли, друган попросился в туалет и спрятал там бутылку, которую нам в дорогу дали друзья. Все равно, говорит, менты бы при обыске отобрали. Сказать, что менты охренели, когда увидели нас в камере в четыре часа утра пьяными, хоть выжми — ничего не сказать. Они просто опе[тух]ели. И потом, когда пришла пора нас выпускать, сам начальник трезвяка долго нас уговаривал рассказать, как можно в этом учреждении нажраться в четыре утра? Обещал даже извещение на работу не высылать. Но мы ему не сказали ничего... А вдруг еще как нибудь придется?