соответствии со стандартами своей профессии Ирина Геннадиевна свято верила, что совместный труд для общественной пользы способен облагородить не только обезьяну, но даже школьника, поэтому однажды, после снегопада, она поставила человек шесть-семь "хулиганов" перед фактом: они уйдут домой только после того, как очистят от снега площадку за школой.

Если верить масштабу на гугль-картах, длина школьного здания метров шестьдесят. Ширина асфальтовой площадки — около десяти. Выпавший снег немного не доставал до колена; не помню, каким тогда был мой рост, но предположим для определённости, что толщина снега была 35 см. Плотность свежевыпавшего снега порядка 200 кг/м^3. Перемножив и поделив, получим, что каждому из участников мероприятия требовалось перетащить и перекидать по шесть-семь тонн снега; в общем — было чем заняться. Тем больше было возмущение нашей уважаемой учительницы, когда едва через полчаса компания хулиганов отрапортовала ей, что работа закончена. Пришлось приложить некоторые дипломатические усилия для того, чтобы убедить её перестать говорить "чушь! " и таки выглянуть в окно. Выглянув, она ещё несколько раз то обводила глазами наши честные лица, то снова выглядывала, а потом накинула пальто и отправилась инспектировать площадку вблизи. По её лицу было видно, что даже после инспекции она нам не верит, но что сказать — просто не знает. Поэтому пришлось отпустить по домам.

Ну а весь секрет ситуации был в том, что маткласс тоже верил в стандарт своей профессии: "Машина должна работать, а человек — думать". Поэтому шесть-семь "хулиганов", едва выйдя на улицу с лопатами, первым делом облепили и остановили оборудованный снегоотвалом "ЗиЛ": "Дяденька, пожалуйста, помогите, вам же не трудно... " — и на самом деле основное время уборки ушло на то, чтобы сбегать за мётлами и тщательнейшим образом убрать следы колёс с тонкой корочки слежавшегося наста поверх асфальта.

Но я же не знала! Я остановилась, открыла окно, начала извиняться перед мужчиной, сказала, что я не знала, что там яма. Он психует, орёт, что надо смотреть, куда едешь, и что я тварь и он меня щас ушатает. Я предлагаю ему салфетки, предлагаю успокоиться и довезти его до места, куда он шёл, предлагаю постирать его вещи, но он орёт на меня матом. Причём я и обрызгала его несильно, попало на штаны немного и на куртку слегка. В общем, я уехала, не стала связываться с ним, очень уж он был агрессивно настроен. А через два дня выхожу, а моя машина расцарапана. Я в шоке. Обращаюсь в полицию. Поднимаем записи с камер, они есть у школы возле дома, возле въезда во двор, возле магазина и клиники во дворе. И выясняется, что тот самый мужик (я узнала его) запомнил мой номер, видимо, нашёл меня как-то, нашёл адрес регистрации и приехал мстить. Приехал он на своей машине, номер засветил, так что его быстро нашли.

Был суд, он оплатил крупную сумму за порчу автомобиля. Самое страшное, что он преподаватель, многодетный отец, любящий муж, весь такой положительный, профессионал, все о нём отзывались хорошо. Он уверял, что я его сбила на машине и скрылась, поэтому он пришёл мстить. Но у меня видеорегистратор, который записал и его мат, и проклятия, и угрозы.

и расстегнул шинель. Он предложил папиросу. Я не курю, но почему-то, наверное, из вежливости, согласился. Мы задымили.

Водитель спросил: "Как служится? "

Ответил, что: "Больше учится, чем служится".

Его звали Петром, и он начал рассказывать, как ему служится, вернее, служилось. Как задолбали офицеры, которые заставляли весь день куда-то идти, а потом всю ночь рыть окопы, а утром опять надо было куда-то идти и следующей ночью снова рыть окопы, но уже в другом месте. Рассказал, что ППС таскать гораздо удобнее, чем ППШ и что он мечтал служить в автобате и как ему потом повезло, когда его, после ранения и госпиталя, наконец-то, отправили в автороту. Как летом 45-го года замполит возил их всех на экскурсию в Берлин и как он расписался на Рейхстаге.

Это была совсем не та история о войне, которую я много раз слышал в школе на встречах с ветеранами. Это был трёп приятеля в курилке, рассказ курсанта из соседней роты, безо всякого учета разности в возрасте поколений, как сверстника со сверстником.

Я был ошарашен той встречей. Та далекая война вдруг оказалась совсем рядом, а седые ветераны неожиданно, на мгновение, стали моими ровесниками.