Намедни один из них показал мне кусочек передачи "Секретный миллионер". Тема мне прямо очень понравилась. По сравнению с гонками на спорткарах по кутузе- прямо 100 очков вперед. И в связи с ней вспомнился рассказ одного из знакомых:

"Моему другу, Сергею, очень сильно повезло в 90-х. Он выбрал правильную нишу бизнеса, планомерно развивался, платил куда нужно, вовремя сменил "окрас" крыши с синего на красный, а затем в самом начале 98 года начал сделку по продаже всех активов — решил выйти из бизнеса, упаковаться в зарубежные облигации и пожить в свое удовольствие где- нибудь в теплых краях. К лету сделка была закрыта, деньги выведены и удачно вложены через иностранные банки.

Серега допродавал мелкие активы типа хаты и раздавал вещи по родным и друзьям. Мне тогда досталось чучело кабана, антикварный подсвечник килограммов на 7 серебра и какой-то старый убитый линкольн. Перед отъездом, в начале августа 1998 года, мы с Серегой решили посидеть вдвоем у него. Хату он уже продал, но по договоренности с хозяевами, сегодня делал ей "аревуар", с утра передавая ключи хозяевам. Не помню, как так получилось, но разговор зашел о Родине. О той самой Родине, которую мы с ним почти не знали, ибо оба родились и выросли в Москве в интеллигентных семьях. Нет, мы были в регионах, но это был "взгляд на Африку из окна бронированного джипа", не более того. По мере употребления спиртного в Сереге зарождалось и крепло желание познакомиться таки перед отъездом с российской глубинкой. Итогом этого желания стал решительный выезд из дома в сердце Арбата в сторону области, несмотря на все мои уговоры. Новым хозяевам оставил открытой дверь и записку с ключами. Сколько мы проехали с ним в ту ночь и утро — наверное километров 300-400. Заехали в какой-то небольшой городок. "Все. Я остаюсь тут жить. Буду учиться любить Родину. "

Мои попытки вразумить Серегу в формате "Тебя ждут в Милане, Швейцарии и на Барбадосе" не смогли его переубедить.

Мне были отданы ключи от джипа, написана доверенность и передана просьб забрать его "через пару месяцев".

В конце концов я понял, что нужно дать ему пару дней придти в себя, и уехал в столицу. Но вернувшись через пару дней я с трудом отыскал Сергея. Он, одетый в телогрейку, рубил дрова на дворе у какого-то поддатого мужика, и с матерком отправил меня обратно в столицу. Через пару недель я снова сделал попытку достать Сергея из этой дыры, но в этот раз нашел его на базаре за продажей нехитрой снеди, причем его манере торговли могла позавидовать сама примадонна Одесского привоза. Главное- Сергей был СЧАСТЛИВ® На его лице была улыбка, как у дебила, но я слишком хорошо его знал, что бы не распознать в ней ощущение глубокого и искреннего счастью, которого так не хватало ему в столице.

Ну а дальше- дальше было 17 августа 1998 года и мне надолго стало не до Сереги. Не то, что бы совсем не до него — нет, я о нем помнил. Но будучи финансово грамотным, я понимал, что его инвестиции в еврооблигации подвергнутся минимальному падению, что он везунчик каких поискать, и что он всего этого счастья его отделяет только один билет до столицы и 1 звонок в банк. Прошло 8 месяцев. Шел уже 1999 год, кризис разрастался, банки крушились, людей стреляли за долги и все было "как то не очень". Ощущалась глубокая потерянность. И тут.. в прихожей раздался звонок.

Увидев в глазок непонятного бородатого мужика я спросил "Кто? " и чуть не упал, услышав Серегин голос. Распахнув дверь мы бросились в объятия друг друга. Серега заматерел. Из изнеженного московского "мальчика" он превратился в настоящего русского мужика, с запахом самогона и чеснока. Главное — в глазах у него было искреннее счастье. Сергей просто расцвел, выглядел подтянутым и улыбка не сходила с его лица. Отойдя от удивления встречи я заметил за ним на лестничной клетке скромно закутавшуюся в платок слегка беременную девушку, явно стеснявшуюся подойти.

— Знакомься, это Яна, моя жена, ребенка с ней ждем.

Мы сели за стол.

Сергей рассказал, как жил в Усть... ке. Сначала нашел себе угол за мелкую работу по дому, потом начал крутиться по мелочи, используя деловую смекалку. Легенда у него была очень честная — московский бизнесмен, поссорился с большими людьми, лишился бизнеса, жилья и не может ближе чем на 300 км приближаться к столице, иначе закопают. Местные, далекие от столичных реалий, и помнившие советский 101 километр, приняли все на веру, тем более из арбатской квартиры Серега реально выписался и больше нигде прописан не был. Серега как мог помогал горожанам и никуда наверх не лез. Осенью встретил Яну, влюбился, переехал к ней в дом, сыграли свадьбу, и теперь ждут ребенка.

Выйдя со мой покурить, Сергей сказал:

"Спасибо что не сдал меня. Яне сейчас это ни к чему. Я за этот год серьезно подумал — не смогу я ТАМ жить. Чую что хреново мне ТАМ будет. Так что решил остаться. Я почему ещё решил вернуться — тут газета в местной мэрии попалась — "КоммерсантЪў. Глянул курсы — сейчас явно самое дно. Нужно брать активы. Если хочешь - тоже присоединяйся. Схему я тоже придумал — через UBS еврооблигации закладываем, дальше через Кипр сюда закачиваем бабло и скупаем акции. Можно даже с небольшим плечом. Дальше я активы структурирую и получаю себе минотарный пакет скажем в "Лукойле" или "Сибнефти". Как идея? Не поверишь, дрова когда колешь- ещё и не такое в голову приходит. Советую.

P. S. Сергей в итоге стал минотарием нескольких крупнейших компаний страны. Я его однажды даже в "списке кого-то там " видел, с подписью "инвестор". Жене рассказывать не стал, просто сказал что нашел себе место и наладил дела.

P. S. 2 — горожан, кто ему помогал, Сергей тоже отблагодарил — причем с умом. Брал в лизинг на компанию партнера различную технику сельхоз или машины грузовые, и давал местным бесплатно на на условиях регулярного ТО® Пропить нельзя — не твое, не будешь обслуживать — заберут. Ну и молодежь талантливую в столице помогал пристраивать.

Кристиан Фридрих начал повторять слова, которые произносили родители — художник и архитектор Пауль Хейнекен и владелица магазина художественных изделий и алхимик Катарина Елизавета. Помогала ребенку в познании мира его няня, Софи Хильдебрант, которую современники называли "солдатом в юбке" за фельдфебельские манеры.

Софи резко выхватывала малыша из колыбельки, подносила к живописным полотнам, расставленным по дому, и твердила:

— Это лошадь, домашнее животное. Это башня с огнями, называется маяк. Это корабль, на котором плывут по морю. Теперь я буду указывать пальцем, а ты мне скажешь, что это...

Удивительно, но Хейнекен-младший без запинки проговаривал только что услышанное. Когда примитивные знания няни были исчерпаны, из Силезии выписали гувернантку мадам Адельсманн. Она должна была, как сказал Хейнекен-старший, "отшлифовать этот драгоценный камень".

Еще через 2-3 месяца, когда обычный ребенок отчетливо произносит "мама" и "папа", Кристиан Фридрих знал основные события из пяти первых книг Библии. К двум годам он мог не только воспроизвести факты библейской истории, но и цитировал целиком фрагменты Священного Писания, в которых те упоминались. Еще через год мальчик добавил к своим познаниям мировую историю и географию, сочетая это с изучением латыни и французского языка, математики и биологии. На четвертом году он начал изучать историю церкви и религии.

Казалось, малыш знал все на свете. Слава о нем распространялась с невероятной скоростью. Поэтому ученики любекской гимназии не слишком удивились, когда мальчик занял место на кафедре, чтобы прочитать лекцию. Среди слушателей был Йоганн Генрих фон Зеелен, ректор любекской гимназии. Он вспоминал день 2 января 1724 года, когда ему посчастливилось погрузиться в "энциклопедическую карусель", которую раскрутил перед собравшимися вундеркинд.

Мальчонка начал с анализа биографий римских и германских императоров — от Цезаря и Августа к Константину, Птолемею и Карлу Великому. Потом плавно перешел к израильским царям, от них к особенностям географии Германии. Закончил рассказом о строении человеческого скелета, предварительно изобразив кости. Все это увязывалось строгой логической цепочкой, хотя факты были из разных эпох и сфер знаний. "Аудитория сидела как завороженная, все открыли рты, — записал в дневнике фон Зеелен.

— Но малыш внезапно умолк, услышав бой колокола: „А теперь простите, господа, мне пора к медсестре! ""

— Похоже, он носит в своей головке целый мир, — с суеверным страхом говорили ученые, простолюдины, церковные авторитеты.

— Уж больно легко даются ему знания!

Но любил гениальный малыш только одну книгу — богато иллюстрированный фолиант на латыни "Мир чувственных вещей в картинках" гуманиста и отца педагогики Яна Амоса Коменского. Это была энциклопедия того времени.

Деятели литературы и искусства словно наперегонки бросились увековечивать славу младенца из Любека еще при его жизни. Композитор из Гамбурга Георг Филипп Телеманн посвятил ему несколько произведений, причем литературных. Он специально прибыл в Любек, чтобы познакомиться с вундеркиндом, после чего сказал:

— Воистину, если бы я был язычником, я бы преклонил колени и склонил бы голову перед этим ребенком!

Телеманн — автор стихотворного посвящения, которое впоследствии было помещено под портретом малыша, написанным его матерью: "Ребенок, который прежде не рождался, ты - тот, кого и далее наш мир постигнет вряд ли, ты — вечное сокровище наше. Мир не поверит знаниям твоим, отчасти постигая их помалу. И мы тебя пока не постигаем, самим нам непонятен твой секрет".

Даже Иммануил Кант был вовлечен в процесс прославления, назвав юное дарование "вундеркиндом раннего ума от эфемерического существования".

Гениальный ребенок мог нараспев прочитать все псалмы, разъяснить особенности всех известных сортов мозельского вина и воспроизвести генеалогические древа виднейших родов Европы. Но держать перо по несколько часов в день стало для малыша чудовищной нагрузкой. Поэтому его собственные слова порой звучали как приговор.

— Мадам, — обращался он к матушке, -я хочу поехать в Данию, чтобы передать доброму королю Фридриху подробные морские карты, которые я готов нарисовать собственноручно.

Та отвечала в тон сыну:

— Дитя мое, желание ваше похвально, но ваших сил пока не хватает на то, чтобы держать в руках перо.

— Не волнуйтесь, мадам, Господь Бог милостив, он даст мне силы рисовать карты и пересечь море. Главное — ваше разрешение.

Согласитесь, такие словесные пассажи выглядели бы естественно при дворе монарха, но никак не в домашней обстановке.

Родители Кристиана стремились к тому, чтобы о маленьком гении узнал весь свет. Поэтому они организовывали встречи со всеми, кто интересовался мальчиком. Слух о чуде дошел до короля Фридриха IV Датского. Тот слыл человеком недоверчивым. Он не поверил, когда ему сообщили, что малыш трех лет свободно владеет четырьмя языками, тогда как король слабо знал родной датский язык и с трудом расписывался. Кроху было решено доставить в Копенгаген.

Юный Хейнекен прочел перед королем и придворными несколько лекций по истории, причем со ссылками на авторитетные источники, за что был немедленно удостоен прозвища Mirakulum (в переводе с латыни "чудо"). Единственное, от чего отказался малыш, — отобедать вместе с королем. Он как можно учтивей пояснил, что не ест ничего, кроме каш и блюд из зерна и муки.

Король вновь изумился. Но ему шепнули: кормление малыша возложено на "солдата в юбке". Кормилица с рождения втолковывала малышу, что, как истинному христианину, ему нельзя есть продукты животного происхождения. Внушение было до того сильным, что мальчик просто не мог находиться за семейным столом, когда домашние ставили перед собой рыбные или мясные блюда.

Собственно, его и сгубило однообразное питание. Малыш без видимых причин падал на кровать и стонал от боли в мышцах, отказываясь есть. Он страдал бессонницей и отсутствием аппетита. К тому же тяжело переносил любые запахи и звуки, требовал, чтобы ему постоянно мыли руки и не беспокоили просьбами и визитами. Специалисты говорят: это типичные симптомы целиакии — недуга, вызванного повреждением ворсинок тонкой кишки некоторыми пищевыми продуктами, содержащими определенные белки — глютен (клейковину).

Кстати, в Копенгагене придворные лекари, не зная о такой болезни, как целиакия, попробовали накормить малыша несколько иначе, чем предписал "солдат в юбке". Дали ему легкий суп, пиво и сахар. Они заявили матери о своих подозрениях: причина расстройства здоровья — в несбалансированности питания, и виновата во всем исключительно Софи. Но мама, чтобы "не огорчать Софи", которую малыш горячо и искренно любил, вновь перевела его на каши.

Путешествие к датскому престолу и обратно заняло несколько месяцев. Лишь 11 октября 1724 года он вместе с родней прибыл домой. Начался период, как отмечали любекские врачи, прогрессирующей слабости тела, интенсивных суставных и головной болей, бессонницы и отсутствия аппетита. 16 июня 1725 года состояние здоровья Кристиана резко ухудшилось, лицо покрылось отеками.

Последовал сильнейший приступ аллергии: пищеварительная система восстала против всего, что содержит муку. Однажды, когда ноги мальчика обрабатывали травами, он произнес: "Наша жизнь подобна дыму". После этого он спел несколько из 200 известных ему церковных песен, вплетая свой голос в хор тех, кто сидел рядом с его кроваткой и читал молитвы.

Малыш умер со словами: "Боже Иисусе, забери мой дух... "Его старший брат Карл Генрих Хейнекен, ставший известным искусствоведом и коллекционером, говорил, что его всю жизнь преследовало то, что малыш в 4-летнем возрасте встретил смерть со спокойствием философа. Две недели гроб с Кристианом Хейнекеном, чело которого было украшено лавровым венком, стоял открытым. В Любеке для прощания с юным гением побывали самые известные персоны севера Европы.

Из сети