О тех, кто боится умереть от рака

— Вы уж помягче с ним, — в руке отца больного зашуршала купюра.

— Третью неделю истерит, как свой диагноз узнал. И ничего с ним сделать не можем. Как один остаётся в квартире, сразу к телефону, Скорую вызывать.

— Да знаю я. Наши предупредили уже, — фельдшер отвёл от себя руку с зажатой в ней тысячерублёвой бумажкой. Но мужчина с маниакальной настойчивостью засунул деньги в карман синей жилетки фельдшера.

— Возьмите. Ну пожалуйста. Только сделайте что-нибудь, чтобы он успокоился. Хотя бы ночь поспал. Мы с женой сами уже скоро с ума сойдём.

— Послушай сюда, — фельдшер отложил папку в сторону и повернулся лицом к больному.

— Ты уже достал всех. И мать, и отца, и Скорую. И себя в первую очередь. Лицо 25-летнего парня, дотоле пропитанное ужасом, на мгновение стало изумлённым.

— Вы не понимаете? У меня рак! Мне три месяца осталось жить!

— И эти три месяца ты будешь выть по ночам и на стену лезть? А днём Скорую вызывать, чтоб не скучно было?

— Мне страшно, — парень заплакал.

— Я боюсь. Я боюсь умирать.

— Умереть боишься или умирать?

— Парень перестал рыдать, не понимая вопроса.

— Если умереть, то этого все боятся. А если умирать, то ты этим уже занимаешься. Причём по собственной воле. У тебя сейчас что-нибудь болит?

— Нет, — парень прислушался к себе.

— А хочешь, чтоб болело?

— Нет.

— А почему?

— Ну как почему? — парень замялся.

— Потому, что больно будет.

— Именно. Вот когда больно будет, тогда и поорёшь. И это будет действительно больно. Я уже насмотрелся на такое. Так что, побереги силы. И душевные, и физические.

— Вы просто не знаете, что это такое!

— Не знаю, — фельдшер поёжился.

— И не дай бог узнать. Но Скорую я бы точно не вызывал по три раза на дню. Смысл?

— А что же мне делать? — в глазах парня опять замелькала паника.

— Займись чем-нибудь. У тебя мечта есть? Детская?

— Не помню, — парень скис.

— Раньше хотел на гитаре играть.

— Есть гитара-то? (Больной отрицательно замотал головой.) Ну, так поди и купи.

Фельдшер достал из кармана синей жилетки тысячу рублей и сунул парню в нагрудный карман.

— Остальные сам добавишь, не маленький. Родителям только не говори, что я тебе денег на гитару подкинул, а то ругаться будут.

— Да не на…

Фельдшер отстранил от себя руку парня с зажатой в ней купюрой.

— Надо, Федя. Надо. Потом отдашь. Ну, бывай, — фельдшер поднялся с табуретки и взял ящик.

— Гитару бери, чтоб руки чувствовали, что это точно под них сделано. Я тебе, как специалист, говорю.

— А к чему вы мне это всё рассказали? — сорокалетний мужик с землисто-жёлтым цветом лица уже спокойно, вопросительно смотрел на фельдшера.

— А к тому, что этот юноша играет на гитаре уже гораздо лучше, чем я. И вот уже пять лет всё обещает заехать и вернуть мне мою тысячу рублей. У вас что-нибудь болит на данный момент? Нет? Ну и слава богу. Тогда я удаляюсь.

Белая рубашка

Прочитала в модном журнале: если в вашем гардеробе нет белой рубашки, то вы — чмо обоссанное. Ну, может, не столь категоричная формулировка, но смысл такой. Конечно, я сразу же купила себе белую рубашку. Довольно дорогую, красивую, удлиненную. Можно заправлять, а можно навыпуск. Как уверял журнал, "идеальную и для офисов,

Человек, живущий в России, постепенно теряет способность удивляться чему-либо. Человек же, живущий в России и притом хотя бы немного поработавший в горном институте, теряет эту способность вообще — мгновенно, стремительно и необратимо. Казалось бы, ничто его более впечатлить не способно. Однако жизнь не переиграешь. У неё всегда найдётся лишний туз в рукаве.

Сегодня пошёл я на почту за бандеролью. И вдруг некий жутко потрёпанный, испитой дед, взглянув на меня, говорит приёмщице:

— Погодите, я потом, пусть сначала вот ОТЕЦ получит.

Это я, сталбыть.

Не, я чо, я ничо, я всё понимаю. И что давно не юноша. И что пороки и страсти густо избороздили и состарили моё чело, как портрет Дориана Грея... Но вот чтобы вдруг оказаться отцом какого-то испитого старичка — к такому камуфлету меня жизнь не приготовила.

Рассказал в кругу друзей-туристов бородатый анекдот про военных, приехавших на "Поле чудес":

Стоят: первый-майор, второй-подполковник, третий-полковник.

Якубович объявляет задание: "Духовой музыкальный инструмент, пять букв".

Майор крутит барабан и называет букву "Б".

Якубович: "В этом слове нет этой буквы. Ход переходит к подполковнику".

Подполковник крутит барабан и называет букву "Б".

Якубович: "Товарищ подполковник, надо быть внимательнее. Майор уже назвал букву "Б". Ход переходит к полковнику. Товарищ полковник, Вы внимательно слушали предыдущих игроков?"

Полковник: "Да, я слушал внимательно и называю слово."

Якубович: "Так не открыта ни одна буква".

Полковник: "Я сказал я называю слово"

Якубович в недоумении: "Ну называйте"

Полковник: "Бубен".

Анекдот старый, ребята нехотя смеются.

Но тут неожиданно следует продолжение от одного из друзей (бывшего полковника бывшей налоговой полиции, кстати) на полном серьезе: "А я знаю ответ — это труба".

Ребята от смеха чуть в костер не попадали.

Знакомый рассказал историю, в которой он принимал непосредственное участие.

Лето, конец рабочего дня, на перекрестке скапливается изрядная пробка. Перед перекрестком метрах в 30 автобусная остановка. По крайней правой полосе едет ГАЗ. Назначение машины перепутать сложно: толстый гофрированный шланг, цистерна нехилых размеров, на которой крупным шрифтом указан телефон работника ассенизаторской службы, из-за жары форточки в кабине открыты. На остановке изрядное количество людей. ГАЗ тормозит в пробке как раз напротив остановки. Внезапно с места срывается молодая девушка и на расстоянии 5 метров от машины, перекрикивая шум двигателей, кричит:

— Почем сосете?

Водитель на автомате опускает руку за визиткой, перелезает на пассажирское сиденье, протягивая девушке и, чтобы все на остановке слышали, сообщает:

— Сосете вы, а я откачиваю.

Знакомый говорил, что после его фразы вся остановка лежала еще минут десять.