Женские истории #женщина

ей.

- Как это трогательно. – умилилась одна из женщин. – Настоящий мужчина и романтик растет. Я-то думала так сейчас не ухаживают.

- И не говорите. – подхватила другая. – И только одна единственная знает, что это написано только для нее.

- Уж она-то точно знает! – залилась румянцем первая. – Но не расскажет никому.

- Эт моей Машке писали. – заметил мельком отец одной из гипотетических заек.

- Ну, ну. Ошибок-то нет! – возразили женщины. – Запятая где положена и «тебя» через Е, а не через И.

- Ну так и почерк ровный. – возразил уязвленный отец. – Не слепой человек, видимо писал. Так что и не вам, вероятно.

Так, слово за слово, разгорелся конфликт полов, поколений и социальных слоев. С мордобоем, матом и разорванными бусиками. Приехавший наряд милиции полюбовался с полчаса на побоище заек подъезда и только потом разнял всех.

С утра надпись изменилась. Кто-то уточнил данные и теперь надпись была более конкретной «Зайка с 6-го этажа, я люблю тебя». Зайки с остальных этажей почувствовали до крайности оскорбленными в лучших чувствах.

- Это ж надо такой сволочью быть. – сообщила экс-зайка лет сорока с пятого этажа. – Разрисовывать-то – оно ума много не надо. Подарил бы цветов что ли.

- И не говорите. – поддержала еще одна развенчанная, с расцарапанным еще вчера во имя романтики, лицом. – Взял бы, да разметку нанес вместо этих каракулей. Раз уж краски много.

Зайки с шестого этажа свысока поглядывали на всех и мечтательно смотрели вглубь себя. Эту мечтательную задумчивость не оценил муж одной из заек. Он хотел было попенять супруге на недостойное поведение, но увлекся и попинал бедную женщину к вящему удовольствию всех остальных заек подъезда.

На следующий день надпись закрасили и на белом фоне черной краской появилось «Мильпардон, ошибка. С пятого этажа зайка-то! Люблю тебя. ».

С шести утра начали подтягиваться зрители из соседних подъездов. И не зря. Ровно в семь, у подъезда, напрасно обиженная женщина с шестого этажа надавала пощечин своему несдержанному мужу за то, что он козел ревнивый. Мужчина виновато пыхтел и с ненавистью поглядывал на буквы на асфальте. Женщине рукоплескали все остальные женщины двора, вкладывая все свои обиды на спутников жизни в овации. Мужчины сочувствовали лицом и жестами, но сказать что-то вслух не осмеливались.

- Ишь как под монастырь подвел всех. – вздохнул какой-то мужчина лет пятидесяти. – Нет чтоб по секрету на ушко сказать зазнобе своей. Так нет – надо народ баламутить.

- А ты своей на ушко каждый день говори – она и не взбаламутится. – парировала соседка.

- А мне, допустим, никто не говорит ничего уже лет двадцать пять – и ничего. Не помер пока. – виновато пробурчал мужик.

- То-то и оно. – покачала головой женщина и вернулась к зрелищу.

- На пятом-то незамужних баб нету! – вдруг выкрикнул один из мужчин.

- А что ж в замужнюю влюбиться нельзя уж никому? – взъярились женщины пятого этажа. – Рожей не вышли, что ли? Что ты молчишь, а? Твою жену уродиной обзывают, а ты? Так и будешь стоять?

Приехавший наряд полиции вызвал подмогу и уже тремя экипажами они гоготали и ставили ставки. После всего разняли дерущихся и оформили двадцать три административных нарушения за драку.

Утром на асфальте красовалось «А чего все эти курицы щеки дуют-то? Зайка-то мой – мужчина с пятого этажа. Люблю тебя, зайка! ». Управдом прочел это все, ахнул, сразу вызвал полицию и четыре экипажа «Скорой помощи».

- Зачем вам четыре? – допытывалась диспетчер. – Чего у вас происходит-то там?

- У нас на пятом четыре зайки живут! – неуклюже пояснял управдом. – И все женаты. Так что поторопитесь – пострадавшие вот-вот будут.

- Ах ты кобелина! – завыли на пятом этаже и раздался шум бытовой ссоры с рукоприкладством и порчей имущества.

- Алё! – закричали все жители подъезда со двора. – Нечестно так. Спускайтесь вниз – чтоб все видели.

- Сейчас. – вышла на балкон пятого этажа женщина в бигудях. – Скорой там не загораживайте дорогу.

Санитары пронесли двоих пострадавших. Еще один зайка вышел сам, гордо осмотрел собравшихся, пригладил резко поседевшие волосы, проводил заплывшим глазом обе кареты «Скорой помощи» и сказал:

- Слабаки! Тряпки!

После чего улыбнулся беззубым ртом и упал в обморок.

- эээ. Граждане... – заволновалась толпа. – А где четвертый-то? Может надо ему на помощь идти? Может дверь выбить и отнять бесчувственное тело у этой фурии?

- Что за собрание тут? – вышел последний из заек из подъезда. – Делать вам всем нечего?

Толпа ахнула – мужчина был чисто выбрит, причесан, одет в свежую рубашку и вообще – великолепен как залежавшийся в ЗАГС-е жених.

За мужчиной вышла его жена, поправила демонстративно мужу прическу и ослепительно улыбнулась соседям.

- Верк, ты чего? Бесчувственная какая-то? – ахнули женщины.

- Чего это? – удивилась Верка. – Это ж я писала. Своему. Люблю его – вот и дай, думаю, напишу. А нельзя разве?

- Вот ты скажи – ты нормальная?! ! – завизжали соседи.

- Нормальная, вроде – пожала плечами Верка. –

А вы?

зажигали. То совенка в лесу рядом с военным лагерем подберут и выкармливают его всем офицерским составом, то по весне весь военный городок облагородят к моменту роспуска сирени. Просыпались мы каждое утро в одно и то же время от топота бегущих курсантов – зарядка. В любую погоду стройными рядами.

Дети офицеров периодически через дырку в заборе совершали «набеги» на полосу препятствий военного училища. До сих пор помню, как «подельники» вытаскивали меня из окопа. Мне-то туда зачем лезть было, но не суть. После того случая я четко поняла, что не на все авантюры имеет смысл соглашаться.

В городе военных училищ и ВУЗов женщины наряжались. Нет, не одевались, а именно наряжались. Это был образ жизни, мыслей и поведения. Народ искренне интересовался друг другом. Когда везде люди в форме, в старых штанах и стоптанных туфлях даже мусор выносить было не принято. Но надо сказать, что при виде нормального мужика в обморок никто не падал, явлению сему не удивлялся и принимал его за норму бытия. Впрочем, как и гимнастки-фигуристки в купальниках на пляже поросячьих реакций не вызывали. Все как-то достойно друг на друга реагировали.

Парад – это праздник и отдельная история. Когда офицер в перчатках знамя несет, с женой должно быть не стыдно потом до дома пройтись.

Не надо разговоров о «тяжелой доле» современных женщин. В век памперсов, стиральных машинок, чистящих средств и чудо-сковородок лохудрами быть просто непозволительно. Наши мамы по современным меркам жили в гораздо более тяжелых бытовых условиях, но в подавляющем большинстве выглядели как картинки. И берегли свою репутацию.

К чему это. Никогда не видела феминисток рядом с военными и людьми в форме. В этой среде феминизма нет. Женщины в погонах есть, а вот феминизма нет. Удивительное рядом.

В одной воинской части штабом руководил полковник с фамилией Зуев. Трудоголик по натуре, жёсткий, с заметными задатками самодура, от подчинённых он требовал фанатичной работы и видел в них исключительно объект для эксплуатации. Никто не имел права уйти из штаба, пока начальник на рабочем месте. Недовольны были все. Его требования распространялись как на подчинённых в погонах, так и на вольнонаёмных служащих. Работали сверх установленного времени и подчинённые ему машинистки. Иногда уходили со службы после 23 часов. Вот одна из них и поменяла полковнику фамилию.

Заканчивая печатать документ, машинистка ошиблась и в фамилии начальника вместо буквы «З» шлёпнула «Х» (они рядом на клавиатуре). Время было позднее. Женщина спешила уйти домой и, не проверив документ, понесла его начальнику штаба на просмотр.

Полковник увидел подпись, покраснел, надулся. Новая фамилия ему жутко не понравилась. Но он не вспылил, а язвительно так задал вопрос: «Это что? Вы мне решили поменять фамилию? ».

Подчинённая увидела свой промах и ответила очень достойно: «Я, конечно, виновата, но как, по-вашему: о чем ещё женщина может думать в столь позднее время? ».

Полковник внимательно посмотрел на неё, хохотнул и озвучил своё решение: «Идите домой. Переделаете документ завтра и больше не допускайте таких ляпсусов, а то обижусь».

Женщина не стала изображать из себя послушную рабыню и поставила в разговоре точку: «Переделаю прямо сейчас. А относительно будущего ничего обещать не могу. Если и дальше будете заставлять работать сверхурочно, ходить вам с новой фамилией! ».

Должного вывода из этого случая начальник не сделал. Всё продолжалось, как и прежде. Видимо поэтому случившийся курьёз стал достоянием гласности. Подчинённые от новой фамилии Зуева были в восторге и за глаза стали именовать его по-новому. А когда произносить вслух "новую фамилию" было неудобно, при женщинах, например, употребляли производную: "Детороднов сказал…", "Хренов вызывает…", "Пиписькин требует…" … И все понимали, о ком идёт речь…

С иронией легче переносится самодурство и произвол начальников. Новая фамилия Зуева закрепилась в части, а потом ушла и за её пределы.

Прошло время. И теперь, при встрече ветеранов, как только кто-то вспомнит о Зуеве, его обязательно переспросят: "А-а-а! Это тот, который "…уев? ". И обязательно припомнят машинистку. А, если разобраться, при чём здесь женщина? Каждый сам взращивает свой авторитет и куёт своё счастье. И если прилипла подобная «фамилия», значит, «кузнецом» ты был хреновым. Надо всегда помнить об этом, господа начальники…

кокс на берег. Швартуемся мы к плавкрану, капитан на мостике на ручках управления, а я уже на палубе ожидаю прихода стивидора для начала выгрузки. Палуба плавкрана намного выше палубы судна, мне примерно по грудь. Плавкран и экипаж на нем Дунайского пароходства, т. е. все говорят по-русски.

Вижу, бегает по палубе плавкрана собака: обычная дворняга средних размеров. Я, как большой любитель собак и кошек, не смог удержаться, чтобы не воскликнуть:

- Ух ты какая красавица, иди ко мне!

Собака радостно завиляла не только хвостом, но и всем телом и рванулась ко мне. Ну а я, уже гладя ее, ласково и громко приговаривал:

- Ах ты сучечка, курвочка ласковая, виляешь жопой, как порядочная [м]лядь!

Через некоторое время поднимаюсь на мостик, а там капитан смеется и рассказывает, что видел он: Во время нашей швартовки на палубе плавкрана стояла красивая молодая женщина (повар) и курила. Услышав мои слова про красавицу, она, покачивая бедрами, начала движение в мою сторону, но, после слов про сучечку, курвочку и [м]лядь, она надула губки, резко развернулась и ушла на камбуз.