Учебные истории

что вообще никак не соотносится со специальностью, но читается почти всем будущим инженерам, потому что профиль ВУЗа обязывает. Перед экзаменатором застыли скорбные фигуры студентов из параллельного потока. Низко наклонившись над исписанными листочками, они тыкали в них пальцами, что-то объясняя мрачному преподавателю. Прикинув, что с такими темпами у меня есть все шансы не успеть к дегустации туркменского коньяка, я отпросился в туалет.

В соседней аудитории веселье было в полном разгаре. Накатив подряд, за прошедший новый год, прекрасных однокурсниц и завершение семестра, я быстро закусил и вернулся на экзамен.

Красноречие мое стало необыкновенным. Речь текла плавно, а формулировки описания технологических процессов были отточены и совершенны. Откинувшись на стуле (я решил, что так преподаватель не почувствует «факел» от коньяка) я приводил примеры и проводил параллели. Неведомым образом в памяти восстановились и были красочно пересказаны пара лекций, которые я случайно посетил.

- Спасибо, - сказал преподаватель, - я вижу, что предмет вы знаете блестяще! Твердая пятерка. …Но все же… у меня к вам просьба… Употребляйте, пожалуйста, после экзамена, а не до. Не все преподаватели будут так лояльны.

Его напутствие я выполнил. Зачетку на экзамены больше не забывал и выпивал исключительно после, а не до.

Пятерки случались, но таких высот артистизма на экзаменах я более не достигал.

не привело. Написано, между прочим, - "паста с особым отбеливающим эффектом". Походу, там основной компонент, - цемент марки 500.

Ладно. Плюнул я, короче, на это дело, почистил старой.

Но на тему тюбика вспомнился один старый случай.

Дело было в общаге. Рабочей, не студенческой.

Саня собирался на свидание.

Поскольку знакомая его была то ли учителкой, то ли библиотекаршей, было принято решение идти на свидание в костюме. (Чтобы совсем сразу добить её наповал) Костюм у нас был. Один на троих. Времена были голодные, но добрые. То есть, формально он принадлежал Олегу, но пользовались, по мере надобности, все, благо ,комплекции были примерно одинаковые, молодые, поджарые, голодные... Надобность в костюме тогда возникала не часто, что там говорить. Он был, как новый , поэтому.

Ну ,так ,воспользовавшись оцепенением противника ,Олег выскользнул за дверь, и через пять минут вернулся с компенсационной литрой водки. Водка есть — какое уж тут свидание, действительно? Эх, молодость, молодость!.. Я почему этот случай вспомнил? Я когда этот тюбик с пастой терроризировал, ребёнок, наблюдая мои подходы к снаряду, вдруг вздохнул и сказал. — Папа! Ну что ты мучаешься? Да наступи ты на него ногой! Годы летят — вжик, и нету. А люди — не. Не меняются: ))вот. Костюм. Шикарная тройка цвета кофе с молоком.

К пижонистому костюму прилагались туфли светло-коричневого цвета.

Когда-то давным-давно Олег, с большим трудом, случайно, достал для них тюбик крема подходящего цвета.

И вот, уже собравшись, перед уходом, Саня решил вдруг подновить блеск обуви. Достал крем и щетку. Открыл тюбик. Однако, все попытки выдавить из него хоть каплю крема ,ни к чему не привели. Тюбик меж тем был практически полный. Саня вертел и мял его и так и сяк, пыхтел и заглядывал внутрь, - бесполезно.

Устав наблюдать это безобразие, Олег встал, отобрал тюбик, сказал -

"Гляди, как надо! ", положил тюбик на пол, и ударил по нему каблуком.

Он не целился специально, нет!

Но густая тёмно-коричневая струя, под большим давлением вырвавшись на свободу, легла по диагонали точно на стоящий напротив шикарный, цвета кофе с молоком, костюм. Надетый по случаю на Саню.

Легла удивительно метко! На пол даже не упало ни капли.

- ТЫ ЧТО, ГАД, СДЕЛАЛ С МОИМ КОСТЮМОМ??? - выпав из оцепенения, заорал Саня, не рискуя не то, что тронуться с места, но даже и пошевелиться.

- Э... Э!!! А что ж ты там встал-то? - стал оправдываться Олег, и вдруг сообразил, - Вообще-то , это мой костюм!

- ДА С КАКОЙ РАДОСТИ? - продолжал орать Саня, как подорванный, - СЕГОДНЯ ЭТО БЫЛ М О Й КОСТЮМ!

Драки удалось избежать.

Впрочем, свидания тоже.

Воспользовавшись оцепенением противника, Олег выскользнул за дверь, и через пять минут вернулся с компенсационной литрой водки.

Водка есть - какое уж тут свидание, действительно?

Эх, молодость, молодость! ...

Я почему этот случай вспомнил?

Я, когда этот тюбик с пастой терроризировал, ребёнок, наблюдая мои подходы к снаряду вдруг вздохнул и сказал.

- Папа! Ну что ты мучаешься? Да наступи ты на него ногой!

Годы летят - вжик, и нету. А люди - не. Не меняются: ))

и очень нами уважаемый доцент Федотыч. Девочки в коридоре перед смертью не надышатся, в конспекты да в учебники уткнулись, а приятель Славка от скуки сказал умную вещь: Ведь не выучите вы то, что вам там попадется, да и не сможете рассказать ему так, как должно это звучать, и слышал он все это уже столько раз и не интересен ему ваш бред. А бухтеть надо в тему, причем в тему яму самаму интересну. И еще чего-то сказал, типа наше незнание - наш талисман, ушел во двор, а вернувшись объявил: шоу гоу маст, показательные выступления - экзамен без подготовки. И вот заходит

Вячеслав Палыч, берет билет, садится и демонстративно ни хрена не пишет, ждет своей очереди отвечать. Настало время, садится, открывает портфель и оттуда, как бы невзначай роняет на пол моток грязной проволоки, найденный в институтском дворе. Ой, говорит, извините Анатолий Федотыч, все некогда колесо у машины починить, вот таскаю с собой железо нужное.

Надо сказать, что машины у Славки не было, да и прав на вождение тоже, зато машина была у доцента, старюсенький Москвичок, и он его сам разбирал-собирал с огромным удовольствием и любовью. Дальше минут двадцать они беседовали на тему авторемонта, автозапчастей и вообще про все, что касается авто и ни слова про зоологию, а в конце беседы Федотыч молча взял зачетку и поставил в нее заслуженную оценку. Палыч еще с полчаса потом носил зачетку, как знамя Победы, четыре балла, не хухры-мухры, и прав таки оказался, бухтеть надо в т е м у.

В молодости, лет тридцать назад, полный азарта и интереса к своему делу, он успешно учился в аспирантуре, но уже обзавелся семьей. И в бригаде таких же аспирантов и кандидатов наук летом ездил по северам, строя и зарабатывая, чтобы зимой на заработанное жить и творить. Это называлось

“ездить на шабашки”, если кто не знает. Пахали на этих шабашках весь световой летний северный день, как крестьяне в страду, когда “день год кормит”.

Строили они как-то дорогу. Щебень для нее возили из огромной кучи, наваленной на ближайшей станции. Витя с напарником лопатами загружали в подъезжающие машины щебень в темпе “бери больше, кидай дальше, пока летит - отдыхай”. Невдалеке рылись в той же куче щебня корейцы.

Большинство русского языка не знало, но толмач (кореец, кое-как по-русски говорящий) объяснил, что они из КНДР (Северной Кореи). Почему или по какому хозяйственно-военному договору-обмену они у нас обретались, Витя не понял, да и не важно.

Работали корейцы как корейцы, то есть спин не разгибая, но наши им не уступали. Или даже наоборот. Витя как–то, пока машин не было, спустился к водопроводной колонке лицо ополоснуть. Толмач наполнял водой ведро. Он, взглянув на Витю, уступая место у водопоя, покачал головой и сказал сочувственно, как умудренный брат младшему неслуху:

” Что тьяжело? ... Тьяжело! Воот ведьь, учиться надо было! ”

Виктор Петрович рассказал эту байку последний раз лет пятнадцать тому назад, потому что теперь засмеялись только те, кто, скажем так, помнил песню Пахмутовой “Яростный стройотряд”. Юная Нина, новый конструктор, спросила, правильно ли она поняла, что они работали летом “как, …, ну как таджики сейчас”, и на этот летний заработок можно было потом весь год, ну, просто ничего не делать?

Виктор Петрович вздохнул, кивнул и больше ничего не рассказывал.

Он вспомнил сегодняшнее утро, седого таджика в бригаде гастарбайтеров, ломами ворочавших блоки поребрика перед проходной института. Он случайно встретился с ним взглядом, и они почему-то кивнули друг другу. Виктор

Петрович теперь знал почему: Они были из одной пропавшей страны, из одной общей молодости и, оба знали одно, и тоже их общее:

Меняем реки, страны, города...

Иные двери... Новые года.. .

И никуда нам от себя не деться,

А если деться - только в никуда.

садился играть, хотя заветной мечтой каждого любителя было взять реванш и этого Графа вздуть.

И вот однажды вечером на кухню общаги прибежал вечная жертва карточных игр нацмен Кулаев и закричал, что Граф сидит у себя пьяный в [п]опу и его можно брать голыми руками. К Графу тут же понеслась делегация реваншистов уговаривать его сесть за игру. Но тот, тупо уставясь в пол, нетвердо держась на кровати и икая на весь этаж, начал отказываться, ссылаясь на усталость. Реваншисты же льстиво уверяли, что для такого великого игрока, как Граф, выпитый стакан вина не помеха, а, наоборот, подмога. Граф упирался изо всех сил, но, в конце концов, его сопротивление было сломлено. Он с трудом добрел до стола, где его партнеры уже спешно расписывали лист, и попытался предложить играть по минимальной ставке. Но возбужденные партнеры напора не ослабили, и, в результате, был утвержден беспрецедентно высокий коэффициент (по-моему, 20 копеек за вист).

Сдали карты, Граф взял свои, посмотрел на расписанный лист пульки, выпрямился на стуле, надел пенсне (он носил пенсне) и ласково оглядел партнеров. И тут все с ужасом увидели, что перед ними сидит абсолютно трезвый Граф, ничего общего не имеющий с той слюнявой медузой, которую он изображал еще минуту назад. Сейчас за столом напротив них сидел сосредоточенный безжалостный боец.

- Раз, - сказал Граф.

Такой кровавой карточной бани, как та, что последовала, наш факультет еще не знал.