мальчишки, дворового и хулиганского.

— Дядя! – тронул меня за рукав один, который был без коробки, – Вам щенок не нужен?

— Да нет, а ты что, щенков продаешь?

— Нее, дядя, их кто-то выкинул в подъезд прямо в коробке, а они так пищат, наверное, хотят домой.

Я открыл створку коробки, которую прижимал к животу второй мальчуган. Из темных, вонючих недр на меня смотрели пять пар щенячьих глаз. Щенки были плотненькие, кругленькие и хвостатые. Они не пищали, а только смотрели на меня снизу вверх и думали о чем-то о своем.

— Не, пацаны, не нужно. У меня дома двое котов, боюсь, не подружатся они с вашими собачками.

Объяснение про "двое котов" было принято с пониманием и пацаны, вздохнув, закрыли коробку и понесли живой груз дальше, в поисках будущих хозяев.

— Дрззззззз…. – зазвонил дверной звонок у моих соседей. Спустя полминуты дверь приоткрылась, и на пороге возник сосед. Не знаю, кем он работал, но по виду - то ли учитель, то ли начальник небольшого женского отдела. Всегда культурно одет, в руках — портфель. Я еще запомнил, как он брезгливо морщился, трогая дверную ручку подъезда. И еще он делал замечания. В общем-то, правильные замечания, про "не курить в лифте", "не плевать и не мусорить". Нормальный мужик.

— Кто там? – сосед оглядел чумазую пацанву и знакомо поморщился.

— Дядя, вам щенок не нужен? – с надеждой спросил тот, который не держал коробку.

— Смотрите, какие красивые!

И, торопясь показать красоту, открыл коробку.

— Пошли вон, уроды! И тварей блохастых своих заберите! – от вопля соседа пацан зажмурил глаза, а щенки сбились в кучу и постарались уйти поглубже в коробку, – Еще раз притащите их сюда, всех с лестницы спущу!

Мальчишки кинулись от этой негостеприимной квартиры, тем не менее, очень аккуратно неся коробку с пятью хвостами.

— Давай вот сюда позвоним, – предложил один. – Тут тетя живет, она, наверное, возьмет одного. А может и двух, — мечтательно предположил он.

В коробке кто-то тяжело вздохнул.

— Пим-пилим-пим.. – пропел звонок и тут же открылась дверь. "Тетя", видимо, куда-то собиралась, поэтому открыла сразу.

— Вам щеночек не нужен? Красивый и добрый! – мальчишка вытащил щенка из коробки, полагая, что в руках живой подарок будет выглядеть презентабельней.

… Тяжелый шлепок открытой ладонью попал как раз снизу по рукам, держащим щенка. Тот, резко взвизгнув, подлетел вверх, перебирая в воздухе лапками, но пацан все-таки умудрился как-то поймать его и засунуть визжащий кусок шерсти себе за пазуху.

— Еще раз прийдёшь сюда, всех с лестницы спущу! Вместе с вашими вонючими собаками!

Хлопнула закрывающаяся дверь, и пацаны побрели дальше по подъезду.

— Какая же он собака? Это же щеночек еще! – недоуменно высказался один.

… Потом еще много раз звонили дверные звонки, хлопали двери и орали люди. Никому не были нужны щенки. А будущее, когда на улице минус сорок, у них было одно: замерзнуть насмерть на первом этаже холодного подъезда. Собственно, оттуда и несли свою живую ношу эти два пацаненка, оставив на месте коробки со щенками два школьных рюкзака, чтобы они не мешали ходить по квартирам.

Через час осталась одна квартира, алкоголика Сашки. Ее специально оставили на потом, потому что Сашка был мужик нехороший, с тяжелым характером и взглядом, как у волка. Да и не сказать, что совсем алкоголик, но пахло перегаром он него постоянно. И еще он был совершенно непредсказуемый в своих поступках. Поэтому пацаны вполне справедливо оставили его в качестве последнего места посещения, предполагая, что за щенков они не только услышат десятиэтажный мат, но и еще могут по шее получить. Сашка не любил людей, а люди не любили Сашку. Но была между ними одна разница. Сашка не боялся людей, а люди его опасались. Да, и как не опасаться здоровенного, небритого мужика, вечно пьяного, который смотрит на тебя взглядом вурдалака?

— Дыц-дыц… – Осторожный стук в дверь показал, что надежда пристроить щенков угасла почти совсем. И еще он показал, что звонок не работает.

За дверью раздался хриплый мат, что-то упало, встало, и дверь открылась. Сверху вниз, на притихших от страха пацанов глянули злобные, глубоко посаженные глаза.

— Ну?! – рявкнуло перегаром страшное лицо, – Чо надо?

Пацаны, которые от страха и так дрожали коленками, теперь вообще забыли, что хотели сказать и зачем пришли. Молча и с непередаваемым ужасом они смотрели на огромное, злобное тело и даже думать боялись, что сейчас будет.

— Это… Вот… Вам не нужно? – дрогнувшим голосом залепетал тот, который нес коробку. А первый, предполагая, что сейчас будет, просто зажмурил глаза, понимая, что убежать они уже не успеют. Но желание спасти щенков победило страх, – Возьмите. Пожалуйста. А то они умрут.

… Сашка посмотрел на пацанов, потом в коробку и медленно протянул к ним свои волосатые, немытые ручищи.

А потом случилось страшное. Страшное было в том, что дети поняли одну простую истину, что не тот хороший человек, кто хорошо выглядит снаружи, а хороший тот, кто хороший внутри. И путь он трижды алкоголик, грубиян и асоциальный элемент.

Сашка забрал себе всю коробку со щенками. Целую неделю мы встречали его, несущего в пакете то молоко, то какую-нибудь вкусняшку из зоомагазина, то еще что-то. А потом он возле автобазы, где работал сторожем, построил вольер и переселил лохматых жильцов туда. И теперь это уже не пищащие щенки, а вполне серьезная и, главное, послушная стая охранников.

Сашка лучше не стал. Все так же пьет, дышит перегаром и злобно смотрит на людей. И только у дворовых пацанов он теперь пользуется непререкаемым авторитетом и уважением. А если кто не знает, то уважение дворовых хулиганов ой как трудно заслужить.

PS Я написал этот немудренный рассказ, чтобы напомнить, в первую очередь самому себе – все, что сверху, это шелуха. Главное, что внутри. Да и просто не мог не написать, потому что пацаном, который таскал такую же коробку в далеком, 1984 году, был я.

собора. И не угадаешь, что правда, что вымысел. Еще в школьные годы, когда проходили "Гамлета" Шекспира, он похвастался, что у него дома есть настоящий череп, в котором он хранит мелкие деньги. Никто особенно не поверил, зная характер Андрея. Как-то пришли с другом к нему в гости на день рождения. Пожелтевший от времени череп ехидно скалил зубы с книжной полки... Но это присказка, а вот сама сказка.

Однажды пригласил меня Андрей к себе на дачу. На шашлыки. И предупредил, чтобы я ничему не удивлялся, мол, завелись там странности-непонятности... Пропустил я это предупреждение мимо ушей, а зря. Стоял октябрь, то время, когда листья с деревьев уже облетают, по утрам еще стоят туманы, но еще не пошли холодные осенние дожди, унылые и затяжные. Сидим на веранде дачи, потихоньку разливаем... Нас трое — я,

Андрей и еще один товарищ, с которым я был отдаленно знаком. Вот-вот должен подъехать еще народ. А пока просто сидим и разговариваем. Андрей что-то увлеченно рассказывает, мы слушаем. Сразу за дачей Андрея дачный поселок заканчивается и начинается болото и небольшой перелесок, перед ним есть поляна, заросшая высокой травой. Сейчас она сухая и ломкая.

Андрей продолжает рассказывать необычайно серьезным тоном, что бабка отказывается жить на даче, потому что здесь бродят призраки и ей очень страшно. Понимая, что это с вероятностью пятьдесят на пятьдесят выдумка, все же молчу. Научен опытом. А вот товарищ этот, второй, то и дело перебивает рассказ едкими репликами в стиле прожженого реалиста и циника. Мол, ври-ври, только придумай что-нибудь более правдоподобное.

Но Андрея такими мелочами не смутить.

Внезапно я вижу, как у скептика тихонько отвисает челюсть. Проследив за его взглядом, я увидел... Через поляну шел, скрываясь в траве по пояс, человек в... ну наверное, это была военная форма, я не специалист. В общем, как в кино (старом советском) показывают красноармейцев.

Побелевшая гимнастерка без погон, пилотка набекрень с малиновой звездочкой. На плече прикладом вверх винтовка, настоящая трехлинейка.

Самое главное, трава даже не шелохнется! Я уже открыл было рот, но тут

Андрей под столом пнул меня по ноге. Стало интересно, что будет дальше.

А дальше... товарищ скептик, видимо, убедил себя, что ему померещилось.

Он взял со стола стаканчик с водкой и тут же выронил его, потому что через поляну прошел еще один "призрак" — в темно-зеленой рваной телогрейке, пилотке поверх охватывающих голову окровавленных бинтов, а в руках этот человек держал определенно немецкий автомат. И опять не шелохнулась сухая трава.

Андрей, поймав застывший взгляд скептика, обернулся и "успел" увидеть исчезающего в лесу солдата. "А, бывает... " — равнодушно бросил он. —

"Вот бабка и боится тут жить одна, ходят всякие. "На разрушителя суеверий было просто жалко смотреть. Если бы в тот момент по поляне прошел Иисус в своем иконном белом одеянии, товарищ бы вмиг из атеиста превратился в религиозного фанатика, не иначе. Весь день, пока подъехавшие друзья занимались приготовлением и истреблением шашлыка, он рассказывал всем о призраках на поляне. Под конец над ним начали смеяться и предлагать поменьше пить на голодный желудок.

Разумеется, потом Андрей раскрыл нехитрый секрет. Среди его обширного круга знакомых оказались двое ребят из военно-исторического клуба.

Прихватив необходимый антураж, они заранее приготовили тропу в зарослях, переоделись и... оставалось только дождаться условленного момента и показать шоу. Больше всего Андрей опасался, как бы я или скептик не бросились в лес в погоне за привидением. Кстати говоря, оба "призрака" на шашлыках присутствовали, но ни я, ни скептик их не узнали. Но каков дар убеждения Андрея: в тот момент я и думать позабыл, что ближайшая линия фронта проходила почти в тысяче верст отсюда...

как это делается по уму, то есть в Москве.

Время — незадолго перед коронавирусом, чуть менее одиннадцати утра. Дохожу до боковой улицы, на которой ежедневно в рабочие часы паркуется примерно сотня машин тех, кто работает в бизнес-центре. Там оживление: с десяток бригад рабочих возле каждого столба прикручивают под каждым знаком "парковка" дополнительную табличку "для инвалидов". Массово, с начала до конца, вдоль всей улицы. Рядом стоит взвод гаишников при всех регалиях, крутят в руках блокноты и готовятся выписывать протоколы. А по магистральной улице сквозь светофоры уходит за горизонт длинная зелёная очередь эвакуаторов — не знаю, сколько их было, как минимум три-четыре десятка, дальше просто не видно. Захожу в офис, благо весь БЦ занят одной фирмой, кидаю в общую рассылку клич — так мол и так, бегите, спасайте железных коней — и иду работать. Помогло ли кому-то — даже не пытаюсь узнать, в офисе две с половиной тысячи народа, лениво при таких шансах искать, кому именно не повезло.

Вечером ухожу домой по той же улице — инвалидные таблички уже сняты, снова висят обыкновенные. Паркуйтесь, граждане, на здоровье. Только не удивляйтесь потом.